Один из нас виновен (ЛП) - Кавана Стив - Страница 55

— Почему именно его?

— Мы полагаем, что шесть лет назад в этом доме убили молодую женщину по имени Тереза Чейз. В лесу нашли обезглавленное тело, но установить личность официально не смогли. Патрик встречался с Терезой и заявил, что её унесло в море, когда она плавала у пляжа. Мы думаем, он убил её и кто-то помог замести следы. Мы получим образец ДНК из дома в Хэмптонсе и сравним с ДНК неопознанного тела из леса. Думаю, это подтвердит, что неизвестную убили в доме.

Она поднесла руки ко рту. Глаза наполнились слезами, пальцы задрожали.

— И ты... думаешь, он убил Молли, а потом... потом всё скрыли таким же образом?

— Думаем, да, но есть отличия. Эти люди разрезали адвокату подошву, чтобы слить кровь. У Молли на подошве был такой же разрез. А на теле из леса — нет, так что совпадение неполное. Люди, с которыми столкнулись мои сыщики, — профессиональные убийцы, специалисты по избавлению от тел. Мы считаем, их послал Патрик. Теперь тебе угрожает серьёзная опасность, Ванесса. Оставайся в помещении и никуда не выходи из номера без нас.

— Но почему?

Гарри ответил:

— Думаем, Патрик, возможно и его отец, пытаются свести ущерб к минимуму. Они могут решить, что проще тебя убить.

— О боже... Подождите, подождите. Не понимаю. Зачем Патрику убивать ту женщину? И зачем убивать Молли?

— Ты сама нам рассказывала, — сказал Эдди, глядя на её руки, всегда скрытые длинными рукавами. — Он бывает жестоким. Иногда теряет контроль. Я сам видел. И ты показывала нам ожоги на руках. Почему он убил Терезу Чейз, мы не знаем. Может, просто сорвался и зашёл слишком далеко. Но, кажется, у нас есть мотив убийства Молли.

— Какой?

— Молли была не той, за кого себя выдавала. Думаем, имя Молли Грин она присвоила. У неё не было родственников и почти никаких обычных документов. Мы не нашли свидетельства о рождении; налоговые записи начинаются лишь восемь месяцев назад, а номер социального страхования, похоже, поддельный. Доказать пока не можем, но считаем, что Патрик нашёл у неё в квартире дневник и прочёл его. Один дружелюбно настроенный полицейский передал дневник мне. По нашей версии, Патрик понял, что Молли — сводная сестра Терезы Чейз, девушка по имени Уиллоу Чейз. Мы считаем, что Молли на самом деле Уиллоу и хотела отомстить. Поэтому он убил её, прежде чем она успела навредить ему или убить. А затем прислал этих людей в квартиру, чтобы скрыть своё преступление.

— Господи... Не могу поверить...

— Ты сказала, что в ночь убийства пришла к Молли предупредить о Патрике и его вспышках ярости. Объяснить, что она совершает ошибку, что он способен на жестокость. Что Молли ответила? — спросил Эдди.

— Сказала, что не верит мне, что я просто ревнивая жена.

Ванесса промокнула слёзы под глазами, стараясь не размазать макияж. Казалось, грудь вот-вот разорвётся, а голова раскалилась до кипения.

— Ты не можешь свидетельствовать о признании Патрика, что он убил Молли. Но нам нужно, чтобы ты сказала присяжным: ты считаешь его убийцей. Расскажи о его жестокости, о том, как он тебя избивал, обжигал ложками, обо всём. О том, что у Патрика был роман с Молли и он её убил. Другого выхода у тебя нет, Ванесса: ты должна объяснить присяжным, что после твоего ухода из квартиры в ту ночь твой муж вернулся и убил Молли. Есть трудность: супружеская привилегия ограничивает то, что ты можешь говорить под присягой. Но Гарри ищет способ её обойти.

Ванесса кивнула.

— Я сделаю это. Расскажу правду.

Она изо всех сил старалась слушать Эдди и Гарри, но мысли мчались наперегонки, пульс колотился так, что отдавался в горле, словно барабанный бой гремел внутри головы и по всему телу.

Эдди взял ручку, написал что-то на листе блокнота, оторвал и передал ей.

— Что это? — спросила она.

— То, что я хочу видеть на тебе завтра.

— Хорошо, надену. А почему?

— Лучше тебе не знать, — ответил Эдди.

Они ещё минут десять разговаривали, убеждаясь, что с ней всё в порядке и она выдержит остаток процесса. Затем Эдди и Гарри ушли.

Закрыв дверь номера и слушая удаляющиеся по коридору шаги, Ванесса увидела своё отражение в зеркале во весь рост. Она похудела, скулы заострились, как не бывало со времён её юности. А ведь она старалась сохранить макияж. Лицо было испачкано слезами.

Она остановилась перед зеркалом.

Её трясло.

Она вытерла лицо, ещё сильнее размазав косметику, и вернулась в спальню.

Там её ждала Восс.

— Я всё слышала, — сказала Восс. — Напомнить, что случится, если ты обвинишь мужа в убийстве?

Ванесса покачала головой.

— Думаю, напомню. Если скажешь присяжным, что у Патрика был роман, что он жестокий человек, что ты считаешь его убийцей Молли...

— Поверь, я знаю, насколько опасен мой муж, — сказала Ванесса.

Восс взяла пальто, застегнула пуговицы и вышла из номера Ванессы, с силой захлопнув дверь.

Ванесса легла на кровать, медленно вдыхая и выдыхая. Давление в голове нарастало много часов, и теперь казалось, что череп вот-вот лопнет.

Как долго она сможет лгать Флинну?

И что важнее — как долго сможет лгать Восс?

Если лгать всем, рано или поздно тебя раскроют. Она убеждала себя продержаться совсем недолго. Флинн умнее Восс, и он докопается до всей правды о Молли Грин.

Оставалось надеяться, что он не разгадает всё. Ей хотелось доверять ему. Если прижмёт, придётся сказать правду.

Но пока рано.

Флинн был адвокатом, но не таким, как прочие. У него доброе сердце и собственные нравственные правила. Он чётко различает добро и зло, его не купишь, но его суждения каким-то образом перекошены. Он делает то, что считает правильным, и плевать на закон. Она знала: ради её защиты он станет лгать и манипулировать свидетелями, пойдёт на всё необходимое.

Как он отреагирует, если ей придётся признаться, что она убийца?

Глава 52

Патрик

«Дом» — странное слово, — подумал Патрик.

Для одних это утешение. Тёплое одеяло, в которое можно завернуться.

Для других — ледяная игла, царапающая кожу. Страх, опасность, подползающий ужас, поселившийся глубоко в животе.

Для Патрика дом значил нечто иное. Нечто более сложное. Из-за безумного богатства отца, в отличие от большинства людей, он не связывал дом с определённым зданием или квартирой. Родители жили то в одном, то в другом владении в зависимости от карьеры отца и времени года. Позднее Патрик понял, что на выбор места влияло и то, с какой женщиной отец в тот момент завёл роман.

Все генетические преимущества Патрика, особенно внешность, достались ему от матери, Джун. Разумеется, она была моделью: иначе отец вряд ли заинтересовался бы ею. Джулиану мало было красивой женщины — нужно, чтобы её красоту признавали и чтобы другие мужчины её желали. Выбор спутницы, как и всё остальное, определялся престижем. Отец сам заработал свои миллиарды, но Патрик порой задумывался, сколько в нём осталось от худого мальчишки, который на первой работе таскал бумагу в типографии. Возможно, много. Обида на весь мир была у него размером с Небраску.

К моменту знакомства с Джун Джулиан уже расстался с первой женой. Джун продержалась в браке семь лет и стала бы рекордсменкой среди множества бывших миссис Вандерпул, разбросанных по всему свету. Если бы выжила. Тогда уже поговаривали о разводе. Даже в шесть лет Патрик замечал признаки. Ссоры становились жесточе. Мать безуспешно прятала синяки на руках, шее и плечах. По утрам он любил смотреть, как она красится, стоя в дверях спальни. Она сидела за туалетным столиком и похлопывающими движениями наносила на синяки консилер и тональный крем. Однажды он запнулся о собственные ноги в саду их дома в Лос-Анджелесе, а на следующий день над коленом и на голени выступили багровые синяки.

— Наверное, больно, милый, — сказала мама.

— Ничего. Намажем твоей волшебной краской, и они исчезнут, — ответил Патрик.

Её лицо в тот миг он не забыл никогда.