Один из нас виновен (ЛП) - Кавана Стив - Страница 64

Профессионалы заставляют будущие трупы самим дойти до могилы.

— Вылезай, или прострелю колено, — повторил голос. Несомненно, Деккер.

Я моргнул, поднял ладонь перед лицом, заслоняясь от света.

Не помогло. Ничего не видно, чёрт возьми.

С трудом сел. Меня снова замутило. По голове ударили сильнее, чем я думал; вероятно, лёгкое сотрясение. А ведь в ближайшие минуты нужно сообразить, как избежать пули. Я встал на колени, перекинул левую ногу через край багажника, нащупал землю, повернулся и вытащил вторую ногу, словно слезал с велосипеда.

Фары машины оставили включёнными. Вокруг стоял густой лес, высокие деревья тянулись к небу. Справа через лес шла грунтовая колея. Едва различимая, но она была. Мужчин за светом фонарей я не видел. Один луч находился ниже другого — наверное, его держал человек невысокого роста. Второй, гораздо более крупный, должен был быть Деккер.

— Повернись. Иди прямо мимо машины. Не беги, пожалеешь, — сказал он.

Меня тошнило. Стоять прямо не получалось, пришлось опереться о машину. Голова горела. Я огляделся, надеясь увидеть вдали огни какого-нибудь населённого пункта. Но не увидел ничего. Только чёрный лес. Даже звуков не было: ни птиц, ни летучих мышей, ни зверей. Даже ветра.

Мёртвая зона посреди леса. И где угодно: я не знал, сколько пролежал в багажнике. Мы могли оказаться в Нью-Джерси, на севере штата, в Род-Айленде или Вирджинии.

Я взглянул на машину.

Тёмно-синяя «Хонда». От такой легко избавиться.

— Необязательно заканчивать этим, — сказал я. — Должен быть способ договориться.

— С тобой покончено. Можешь выбрать только между долгой мучительной смертью и быстрой лёгкой. Делай, что говорю, и всё кончится быстро. Продолжишь болтать — пожалеешь, что ещё жив.

Я повернулся и пошёл вдоль машины, держась за неё для равновесия. Далеко впереди ничего не различить. Лучи фонарей за моей спиной отбрасывали длинную тёмную тень за капот, между деревьев. Я заглянул через заднее боковое окно. На сиденье лежали кирка и лопата. Инструменты им понадобятся; ясно, что положить их ко мне в багажник они не захотели. Теперь достанут с заднего сиденья и понесут с собой.

В темноте без фонарей им не обойтись.

Деккер старший. В одной руке у него фонарь, в другой — пистолет. Тяжёлые инструменты он не потащит. Даже делить ношу не станет.

А вот его напарнику понадобятся и фонарь, и инструменты.

Значит, пистолет придётся убрать.

Я знал и то, что возле могилы они не бросят мне инструменты с приказом копать. Ошибка любителя. Даже с пистолетом в руках нельзя давать обречённому человеку оружие: он понимает, что его ждёт, и лопатой станет биться за жизнь.

Нет. Дойдём до места, и меня пристрелят. Я буду лежать тихо, пока они выкопают яму.

Всё говорило о том, что эти двое делали такое прежде. Их опыт давал мне кое-какие знания, которыми можно воспользоваться.

Я споткнулся, потерял равновесие и опустился на колено возле водительской двери.

Никто не придёт на помощь. Никто не сможет меня отследить. Похищения на улице никто не видел.

Я один. За спиной двое с пистолетами. Бежать некуда. Оружия нет.

Остаётся один ход.

Один шанс.

Скорее всего, он меня погубит.

Если сорвётся, они изменят план. Быстро пустят пулю в висок и дотащат тело до могилы. Не идеально, но безопаснее. По-профессиональному.

Я поднялся, двинулся вдоль машины и опёрся на боковое зеркало со стороны пассажира.

— Меня сейчас вырвет.

Наклонился, согнув колени и ссутулив спину.

Зеркало было в моих руках, скрытое от мужчин позади.

Я навалился на него всем весом, крепко обхватил двумя руками, прижал к животу.

И принялся расшатывать крепление, выкручивать его, притворяясь, будто меня рвёт.

— Господи, — сказал второй мужчина. У него был американский акцент. Он подошёл ближе, а затем я услышал, как открылась задняя пассажирская дверь. Он стоял прямо за мной.

Я подождал секунду, пока он распахнёт дверь до конца.

Ещё секунду, чтобы нагнулся к заднему сиденью.

Звякнула лопата, задев кирку, когда он схватил инструменты.

Один шанс.

Не разгибаясь, я крепко упёрся левой ногой в землю.

Подтянул правое колено к животу.

И со всей силой резко ударил правой пяткой назад, в открытую дверь.

Позади вскрикнули, посыпалось стекло. Я повернулся.

Американец осел на пассажирское сиденье, держась за голову. Его засыпали осколки бокового стекла.

Теперь Деккер пристрелит меня. Не станет больше рисковать. Но у него была одна проблема.

Он меня не видел.

Вообще ничего, чёрт возьми, не видел.

Когда я ударил дверью его напарника, то сорвал боковое зеркало с крепления. Теперь держал его в руках, отражая широкий луч фонаря Деккера прямо ему в лицо.

Он мгновенно отвернулся, закрыл глаза и задрал фонарь к небу. В другой руке сверкал пистолет.

У меня оставались секунды.

Я потянулся через разбитое окно задней двери, выхватил с сиденья лопату и двинулся.

Деккер стоял в семи-восьми футах от машины. Значит, мне нужно было за считаные мгновения пройти те же семь-восемь футов. Кратчайшее расстояние — по прямой, но это плохой выбор. Я шагнул влево, почти бесшумно по мягкой земле, и пошёл к нему по дуге: я точно знал, что он сделает.

Щурясь, Деккер навёл пистолет туда, где видел меня в последний раз. Зрение ещё не вернулось: отражённый свет фонаря ослепил его, тем более что в зеркале луч стал ярче. Он трижды быстро выстрелил. Я услышал звон нового разбитого стекла и металлический стук пули о корпус машины.

Моргая, Деккер повернулся ко мне. Возможно, почувствовал движение или услышал. Луч фонаря попал на меня. Я зажмурился и размашисто развернул корпус, плечи и руки — словно отбивал бейсбольной битой быстрый мяч, вложив в удар всю силу и скорость. От столкновения кисти затряслись, запястья и предплечья онемели. Я отпустил лопату, споткнулся и упал. Удар оказался такой силы. Тут же вскочил на четвереньки, подполз к Деккеру и нащупал пальцами его пистолет на холодной земле. Поднялся и навёл оружие. Он лежал на спине, ноги судорожно дёргались.

Фонарь валялся набок и светил на машину. Я поднял пистолет и проследил за лучом. Вторым оказался коренастый блондин, который возил меня к Джулиану Вандерпулу и которому я позже ударил по колену монтировкой. Он лежал с широко открытыми глазами и окровавленной рубашкой, мёртвой рукой всё ещё хватаясь за горло. Одна из пуль Деккера, выпущенных в меня, попала в него. Я проверил пульс на запястье. Пусто. Закрыл ему глаза, поднял фонарь с земли и направил свет на лицо Деккера.

Затем отвернулся.

Смотреть на это не хотелось.

Пистолет холодил и оттягивал руку. Я наблюдал, как дёргаются ноги Деккера, и подумал, не выстрелить ли ему в голову. Мысль мелькнула и исчезла: ноги вдруг замерли. Я проверил пульс.

Ничего.

Обыскал карманы. В пиджаке нашёл телефон. Связи не было.

Страх и адреналин отступали, и боль в голове снова накатила с удвоенной силой. Я повёл лучом фонаря вокруг.

Мы стояли на грунтовой дороге в лесу — скорее на тропе, уходившей выше и глубже в чащу. Если спуститься или подняться, возможно, появится связь.

В луче фонаря я заметил следы шин, ведущие вверх. Не свежие, но и не слишком старые. Посмотрел на следы, которые мы оставили по пути сюда.

Тот же рисунок протектора.

Я пошёл по старым следам вверх. Они внезапно обрывались всего в двадцати футах от места, где стояла машина.

На земле виднелись отпечатки подошв: две разные пары ботинок. И ещё туфли. Туфли гораздо больше ботинок. Три человека. Следы вели в лес. Я направил фонарь в заросли.

Чёрт.

Проверил телефон.

Одно деление сигнала.

Руки дрожали так сильно, что номер я набирал добрых тридцать секунд. Нажал вызов.

— Гарри, это я, мне...

— Где ты, чёрт возьми? Я названивал. Блок нашла твой телефон на Западной Сорок шестой улице.

— Не знаю, где я. Деккер и ещё один тип ударили меня сзади, запихнули в багажник и увезли бог знает куда...