Наследница пустоты (СИ) - Кроноцкая Нани - Страница 17

Ольга стояла посреди сарая, облачённая в матушкино серое платье, смотрелась в стекло и чувствовала себя… самозванкой. Платье, вчера всё же очищенное вспомненным в муках заклинанием, сидело безупречно. Тонкая шерсть мягко облегала плечи, длинная юбка падала ровными складками до земли — и прикрывала старые Гаврииловы сапоги. На голову Ольга накинула светло-серый платок, под которым надёжно спрятались остриженные волосы.

— Ну? — спросила Воля. — Готова?

— Нет, — честно ответила Ольга. — Я понятия не имею, как управлять этой штукой. Я сидела за рулём один раз в жизни. И то рядом был отец.

— Вот и отлично, — жизнерадостно отозвалась Воля. — Рядом с тобой буду я, а это гораздо страшнее. Пошли.

Пустота, развалившаяся на матрасе, проводила их долгим взглядом. Бес дрых на спине, раскинув в стороны толстые лапы и демонстрируя Ольге туго набитый живот. Бездна лежала под боком у матери, которая за время сборов успела плотно позавтракать и теперь пребывала в самом благостном расположении духа.

— Охраняй, — велела ей Ольга. — Дверь я не запираю.

— Можно подумать, тут есть что украсть, — мысленно фыркнула Воля.

Пустота же зевнула и томно прикрыла глаза: мол, разберёмся.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Четверть часа спустя Ольга стояла у распахнутых ворот гаража и смотрела на магомобиль. Вчерашний успех и зарядка кристалла казались ей теперь чем-то невероятным. Ещё вчера мёртвая машина сегодня поблёскивала в лучах утреннего солнца, и в глубине её накопителя пульсировала магическая энергия. Её, Ольгина сила. Впечатляющее доказательство невозможного.

— Садись, — скомандовала Воля. — И слушай меня внимательно. Я буду говорить, ты — делать. И не спорить.

— Я и не спорю, — пробормотала Ольга, забираясь на водительское сиденье. Положила руки на большое шершавое колесо тёмного дерева — и замерла.

— Вот и молодец. Итак, что мы имеем? Две педали на полу. Та, что справа, — это, скорее всего, газ. Та, что слева, — тормоз. Или наоборот. В некоторых машинах…

— Ты можешь быть уверена хоть в чём-нибудь? — перебила Ольга.

— Могу. В том, что если ты сейчас не нажмёшь на правую педаль, мы никуда не поедем. Давай, включай как-то эту фигню. Знаешь как?

Ольга зачем-то кивнула и повернула рычажок зажигания. Магомашина отозвалась низким утробным гулом, совсем не похожим на звук бензинового двигателя. Скорее, на огромного шмеля. На панели загорелась тонкая полоска индикатора — ровно до середины.

— Плавно выжимаем педаль. Правую, не перепутай. Плавно, я сказала!

Ольга нажала. Машина дёрнулась и заглохла.

— Потрясающе, — прокомментировала Воля. — Давай ещё раз. Только теперь ты внимательно слушаешь, что я говорю. Это магия, а не механика. Здесь нет сцепления. По крайней мере, я его не вижу. Значит, всё проще. Левая педаль — тормоз. Правая — ход. Видишь под рукой рычаг? Это, кажется, переключение направления. Вперёд — назад. Пока что он включён вперёд, и ты его не трогай. Поняла?

— Да. Левая — тормоз. Правая — ход.

— Ещё раз. Плавно.

На этот раз машина не заглохла. Кристалл под капотом снова загудел, магомобиль вздрогнул и медленно, очень медленно покатился вперёд, за ворота гаража.

— Я еду, — прошептала Ольга. — Я… я правда еду!

— Не отвлекайся. Смотри на дорогу. И запоминай всё, что я тебе говорю.

— Зачем? — спросила Ольга. — Если ты всё рассказываешь.

Воля на секунду замолчала. Потом произнесла — неожиданно тихо, без обычной насмешки:

— А вдруг я исчезну?

Ольга вздрогнула. Машина вильнула.

— Что⁈

— Смотри на дорогу, я сказала! Однажды ты проснёшься — а меня нет. Я понятия не имею, как здесь появилась и сколько мне отмеряно. Может, я здесь навсегда. А может — до первого удара грома. Всякое бывает. Поэтому шевели мозгами, козочка. Ты должна успеть ещё очень многому научиться. И водить машину в том числе. А ещё ты должна быть готова ко всему.

— Я не хочу быть готова, — тихо сказала Ольга.

— Дурочка маленькая. Мало ли чего ты не хочешь. Ты — княгиня Волынская. У тебя уже целая куча долгов, и не только кредиторам. Давай, выворачивай руль. Медленно, медленно! Вот так. Теперь газ. Привыкни к тому, золотая моя, что наши желания очень редко совпадают с возможностями.

Ольга хотела ответить и не нашлась что сказать, ведь Воля впервые заговорила о том, о чём она сама боялась даже думать.

Магомомобиль плавно выкатился из гаража на залитую солнцем лужайку. Ольга вцепилась в руль мёртвой хваткой и смотрела только вперёд. Получалось! Она вела машину!

— Теперь направо, — скомандовала Воля. — Там, кажется, видна дорога.

Дорога действительно была. Старая мостовая едва угадывалась в траве. Ольга осторожно вывернула руль, и магомобиль, мягко покачиваясь на рессорах, пополз по песчаным плитам.

Уже очень скоро впереди показалось то, что когда-то было воротами усадьбы. От них остались только два высоких кирпичных столба, густо увитых плющом. На одном сидел чёрный ворон и смотрел на магомобиль с выражением крайнего неодобрения.

Забора, по сути, здесь не было: он осыпался, обнажив ржавый металлический каркас. Но даже в этом запустении чувствовался былой размах. Воля, смотревшая на всё глазами Ольги, мысленно присвистнула.

— Въездная арка, — определила она. — Здесь, наверное, красиво было. Парадный въезд в имение.

— Здесь было очень красиво, — тихо ответила Ольга. — Я ещё помню. Кованые ворота, магические фонари на столбах. И аллея из кипарисов. Они все погибли, когда случилось землетрясение.

— А подевались куда кипарисы? — в тоне Воли почему-то прозвучал сарказм.

— Горят хорошо… — Ольга сделала вид, что его не заметила.

Воля ничего не ответила.

Вдоль дороги, справа, лежал огромный пирамидальный тополь. Он был сломан — то ли землетрясением, то ли ураганом, — но не погиб. Из поваленного ствола тянулись вверх десятки, сотни крепких молодых побегов, образуя живую зелёную изгородь.

— Ничего себе, — пробормотала подселенка. — Вот это воля к жизни. Учись, козочка.

Дорога плавно спускалась к морю. Слева к ней примыкала узкая дорожка, круто уходящая вниз. Ольга мельком глянула туда и снова перевела взгляд на дорогу, а вот Воля, пользуясь тем, что её внимание не занято управлением, смотрела во все глаза.

Усадьба стояла практически на вершине пологого холма, и отсюда, с высоты, было видно почти весь остров. Воля вдруг поняла то, чего не замечала раньше, пока они бродили по саду: разрушенный дом Волынских господствовал над всеми остальными строениями острова. За ним поднимались довольно невысокие холмы, Ольга их почему-то называла горами, может быть, потому, что вершины их венчались скалистыми уступами, похожими на обелиски. Сами «горы» были совсем невысокими, но скалы на их вершинах придавали пейзажу суровый вид.

Внизу, под холмом, раскинулась панорама, от которой у Воли перехватило дух. Остров лежал перед ней как на ладони и был умопомрачительно красив. А ведь Воля видела Средиземноморье, бывала там когда-то, сто лет назад, в отпуске. В выжженной солнцем пыльной Турции по бюджетным путевкам, с чахлой зеленью у отелей.

А здесь… Господи, здесь был действительно рай.

Внизу голубела полукруглая бухта: у берега прозрачно-зелёная, дальше бирюзовая, а у горизонта — ультрамариново-синяя, как на картинах Айвазовского. У нескольких крепких, широких причалов покачивались рыбачьи баркасы с убранными парусами. Рядом с пристанью, прямо на мелководье, стояла старая ржавая полузатопленная баржа, и босоногие ребятишки удили с неё рыбу.

— Это и есть порт? — спросила Воля. — Ты же говорила — малюсенький!

— Это и есть малюсенький, — пожала плечами Ольга.

— Теперь буду знать, — пробормотала Воля, — что наши с тобой представления о масштабах существенно расходятся.