Пока не заполучу тебя - Контрерас Клэр - Страница 9

Я быстро заморгала, чтобы скрыть слезы. Терпеть не могу плакать: стоит начать – и уже не остановлюсь. Я так давно не плакала, что даже сомневалась, в порядке ли у меня слезные протоки, но сегодня вечером они заработают. Сегодня все эмоции, которые я обычно скрывала, выплеснутся наружу.

Сегодня вечером никто не заговорит о смерти Люка. Все знают, что даже пожатие моей руки в знак соболезнования может стать последней каплей. Обычно я находила способы отвлечься от любых чувств – возможно, это был самый полезный, но и самый разрушительный навык, который мой разум приобрел за минувшие годы. Полезный – потому что лишь горстка самых настойчивых пытались меня разговорить. Разрушительный – потому что, научившись заглушать боль, рискуешь потерять способность чувствовать вообще. По большей части со мной так и случилось. До недавнего времени я думала, что во мне не осталось ничего, кроме вины и печали.

Телефон на кровати завибрировал, вырывая меня из моих мыслей, и я увидела сообщение от Бэнкса:

Я надела туфли, еще раз проверила макияж и вышла из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. По пути к шатру я делала глубокие успокаивающие вдохи и надеялась, что никто не остановит меня для пустой болтовни. Конечно, меня все равно остановили. Всякий раз, когда я наряжалась для этих проклятых мероприятий, окружающие тут же воображали, что я снова готова к общению. Как будто капля тонального крема и уложенные волосы могли мгновенно излечить мою исковерканную, сломленную душу. Я едва вздохнула с облегчением, завершив очередную светскую беседу, как почувствовала на своем локте чью-то руку. Сначала нахлынули запахи – у них всегда были одни и те же одеколоны, один аромат острее другого. Оба неизменно перебарщивали с количеством, чтобы заглушить вонь сигарет, и вблизи запах был просто невыносимым. Я замерла, меня мгновенно захлестнул миллион темных эмоций, но внешне я осталась безучастной.

– Не хочешь поздороваться? – прозвучал у меня над правым ухом низкий голос Джеймсона. Я затаила дыхание, отдернула локоть, быстро обернулась и увидела двоих мужчин.

– Выглядишь потрясающе, Лайлз, – сказал стоящий рядом с ним офицер Хьюз и бросил в траву сигарету. Его голубые глаза медленно скользили по моей фигуре.

Я была бесконечно рада, что свободное платье многое скрывает, оставляя простор для воображения. Впрочем, это не делало сцену менее неловкой. Я пробормотала «спасибо», пытаясь расслабиться, но тщетно. Эти двое всегда выводили меня из равновесия; двоюродные братья, они всегда были рядом, что только усугубляло ситуацию. Офицер Нед Хьюз – начальник полиции, герой Фэрвью и полный придурок, вечный мальчик на побегушках у отца, постоянно смешивающий всем коктейли. Всегда был душой вечеринки. Рядом с ним – Дэвид Джеймсон, бывший тренер, которого в Фэрвью также уважали. Его семья занимала высокое положение в обществе. Когда он решил стать тренером хоккейной команды университета, все отнеслись к этому так, словно он занялся благотворительностью. Как будто ему не платили кучу денег. При этом он не нуждался в деньгах, поэтому его считали «таким добрым» и «великодушным». Женщины падали к его ногам. Рекордное количество его подопечных пробились в НХЛ или КХЛ, их достижения напрямую связывали с тренером Джеймсоном. Он был лучшим другом моего отца и моим крестным. Я его презирала. На этом мероприятии я ненавидела каждого взрослого, имеющего отношение к Фэрвью, и все же сейчас они заставляли меня съеживаться.

– Я вас не заметила, – сказала я серьезным тоном и с отсутствующим выражением лица, переводя взгляд с одного на другого.

– Я так и думал. – Джеймсон улыбнулся, его голубые глаза блуждали по моему лицу. – Прекрасно выглядишь.

– Спасибо. – Я огляделась в поисках кого-нибудь, кто мог бы подойти и спасти меня от этих двоих.

К счастью, я увидела, что к нам приближается давняя подружка Джеймсона. Спасибо, Мироздание! Сидни была единственной, кого я могла выносить в этой толпе, вероятно, потому что она приехала из Чикаго. Она всегда выглядела безупречно и была доброй – в отличие от Хьюза, Джеймсона, моего отца и этой шлюхи Мари. Я не могла понять, почему Сидни оказалась в их компании, но подозревала, что этому во многом способствовали внешность, рост и обаяние Джеймсона. На самом деле Хьюз был женат, что шокировало еще больше. Но, опять же, некоторым достаточно внешности, роста и обаяния.

– Привет, Лайла. Выглядишь великолепно, – Сидни улыбнулась и обняла меня.

– Ты тоже, – отозвалась я, держа ее за руку. – Ну, мне пора. Было здорово повидаться со всеми вами. Увидимся позже.

Я развернулась, расправила плечи и двинулась дальше. Войдя в шатер, огляделась и отыскала Бэнкса. Конечно, десятый столик был на противоположной стороне. Мне не хотелось там сидеть, но я знала, что так будет лучше. Прескотт встретился со мной взглядом, когда я проходила мимо, и я увидела, как в его глазах отразилась моя печаль. Он едва заметно кивнул и отвернулся, беседуя со своим товарищем по команде. Прес не хуже меня понимал, что сегодня неподходящее время для общения. Он дружил с Люком и скорбел так же сильно, как и я. Я осмотрела шатер, украшенный люстрами и бело-фиолетовыми настольными композициями: больше походило на свадьбу, чем на спортивное мероприятие. Мари, несомненно, постаралась. Вероятно, она пыталась показать отцу, как могла бы выглядеть их свадьба, если бы он сделал ей предложение. Достаточно большие столы могли вместить от восьми до двенадцати человек. Здесь сидели агенты, спортсмены и профессиональные тренеры каждого вида спорта. Мероприятие формально считалось светским, но на деле служило лазейкой, позволявшей студентам-спортсменам неофициально сблизиться с теми, к кому им еще рано было подходить.

Я выбрала стол номер десять, так как за ним сидел Бэнкс. Не имело значения, кто еще был за столом. Мне в любом случае будет некомфортно. Бэнкс ждал меня, он улыбнулся и раскрыл объятия. Я обняла его в ответ и заняла свое место. Поздоровавшись с волейболисткой, с которой разговаривал Бэнкс, я еще раз осмотрелась по сторонам. Будь моя воля, я бы прямо за столом превратилась в привидение, а потом встала бы и ушла, и никто бы не заметил моего отсутствия. В последнее время такое случалось довольно часто. Я обратила внимание, что отец и Мари общаются, и чуть сдвинулась вместе со стулом, надеясь спрятаться за высокими фигурами Бэнкса и волейболисток. Сидела, разглядывала свои черные с золотом ногти, и тут услышала, что к нашему столику приближаются новые голоса. Я опустила глаза. Если не смотрю, значит, меня здесь нет. Таков был мой девиз. Кто-то сел рядом со мной, и я замерла, выпрямившись на стуле и расправив плечи. Мне был знаком этот запах. Господи Иисусе, только не сейчас! Я продолжала разглядывать свои ногти.

– Если я скажу, что ты прекрасно выглядишь, ты выплеснешь стакан воды мне в лицо? – спросил он, и его низкий голос защекотал мне ухо.

Сердце бешено забилось, как и всякий раз, когда он оказывался рядом. Ощущение оказалось таким непривычным, что, когда это случилось впервые, я подумала, что умираю. Я пыталась побороть прокатившуюся по телу дрожь и, надеясь сохранить бесстрастное выражение лица, продолжала считать до десяти. Не знаю, что я такого сделала, чтобы привлечь внимание Лахлана Дьюка, но с этим надо что-то делать. Это бы все сильно упростило. Несколько раз я сдавалась и флиртовала в ответ, каждый раз коря себя за это. Последнее, что мне было нужно, – это дать ему повод думать, что мы можем стать друзьями. Или, что еще хуже, больше чем друзьями.

Если бы я встретила его несколько лет назад, это не было бы проблемой. Я бы приветствовала это безумие. С головой окунулась бы в него не задумываясь. Однако сейчас я не могла открыться никому, и особенно – ему. Судя по спортивным статьям, которые я нашла, когда искала информацию о нем, ему сулили блестящее будущее. Я подождала еще три секунды и собралась с духом, чтобы поднять взгляд. Он и так был слишком хорош собой, а в этом костюме – и подавно. Я окинула его взглядом. Обычно взъерошенные густые каштановые волосы зачесаны назад. Идеальная оливковая кожа, полные губы и резкая линия подбородка. За его темные ресницы можно было убить, а эти глаза – оливково-зеленые с коричневыми крапинками – каждый раз сводили меня с ума. Высокий и внушительный мужчина, рядом с которым можно либо чувствовать себя в безопасности, либо испытывать ужас. Во мне он вызывал и то и другое.