Развод под прицелом объектива (СИ) - Игонина Ольга - Страница 2

Набираю Гоше, “абонент недоступен”. Конечно, откуда время на меня. Надо еще Жанку вызволять, вдруг он не остановится, и наш план “просто посмотреть” провалится? Разворачиваюсь и еду обратно, не снижая скорость, лечу через “лежачего полицейского”. У нашего дома стоит Жанка. Немного нервная, трет ладошки, дышит на них.

- Вы так быстро справились? - шмыгаю носом. Аккуратно вытираю слезы, чтобы не было понятно, что я плачу.

- Ульян, ничего не было. Я ему сказала, что не согласна на интим, он швырнул в меня вещи и велел выметаться.

“Прекрасно”. Как в одном человеке может жить две субличности, и никто о них не догадывается? Или я со своим “люблю до неба и обратно” чего-то не вижу.

Едем молча. Держусь изо всех сил, чтобы не зареветь. Не хочу, чтобы кто-то видел мои слезы.

- Выбирай день, когда тебе будет удобно, сделаем классные снимки, - смотрю на Жанку.

- Ульян, прости, что тебе пришлось это все увидеть. Я вроде и не виновата, но понимаю, что сейчас ты плачешь из-за меня. Если у вас все хорошо, может, закрыть глаза на его маленькую слабость?

- В смысле? Сделать вид, что я ничего не знаю?

- А почему бы и нет. Я бы так и сделала. И себе бы нервы не трепала, а жила в свое удовольствие.

- Ага, и моделей, которые по его просьбе, идут без графика, я должна благодарить, что мужской тонус моего супруга поддерживают? Ой нет. Пусть валит к своим долговязым вешалкам.

Смотрю на Жанку, у той лицо, как будто в него плеснули ведро воды.

- Прости, от злости на Георгия у меня всякий мусор изо рта спится.

Заезжаем в город. У первого ТЦ высаживаю Жанку. Сама еду в парк. Иду по неочищенным дорогам, снега столько, что за голенища засыпается.

- Пап, я у вас сегодня переночую ладно? - звоню отцу. Знаю, что семья никогда не против, моего пребывания у них, но прямых вопросов я сейчас не вынесу.

- Да в чем вопрос. Дочь, ты в любой момент можешь к нам приехать. И если нужно, мы будем молчать, не задавать никаких неудобных вопросов.

- Спасибо!

Еду домой. Набираю снова Гошке - абонент не абонент. Захожу в квартиру, иду в мужев кабинет. Ну, тварь, где ты прячешь фотки своих девок? Лажу по ящикам стола, документы, пустые ежедневники, надкусанная шоколадка, ага, а мне рассказывал, что отказался от сладкого. Лучше бы он его жрал, чем вот это все. Ничего странного не нахожу. Включаю компьютер. Гадко, ощущение, что это я преступница.

Пароль на компе я знаю давно. Быстро набираю сложную композицию из цифр и букв. Еще вчера у меня бы и в голову не пришло лазить по личным вещам. Проверять переписки. Фу. Мы же сто раз обсуждали, что если любовь прошла, в отношения пришли другие люди - не надо врать. Спокойно разводимся и все. Как там говорят великие - любишь - отпусти.

Открываю почту на разных сервисах. В одной только деловая переписка.

Во второй... письма от некоего Матвея, во вложении фото двух моделей, которые были у меня вне очереди. Пересылаю письмо себе.

Грусть сменяется ненавистью и желанием крушить. В шкафу с документами тоже ничего не нахожу. Но и тех фоток мне достаточно.

Иду в спальню, выпихиваю его вещи из нашего шкафа.

- Ненавижу!!!

Хватаю его любимую толстовку... и ножницы. Режу на тонкие полоски, а тренировочные штаны запихиваю в ведро с половой тряпкой. Ему все равно, но для меня это маленькая месть.

Забираю документы, деньги, карты. Сумку со сменным бельем.

- А что тут происходит? - сзади голос Гошки.

- Тварь! Я тебе верила! Я тебя больше жизни любила, а ты меня предал! Ты все модельное агентство через себя пропустил? К венерологу сходить не забудь, - кричу без остановки. Секунда промедления слезы выкатился градом, и водопад уже не остановить.

- Ульян, ты чего, - разгребает ногой то, что осталось от его толстовки. - Какие модели? Что ты придумала?

Делает шаг ко мне.

- Только подойди, - хватаю со стола ножницы, направляю на него. - Господи, сколько за последние полгода было девочек, для которых ты попросил съемку в выходные? Человек десять-пятнадцать? Все они были хороши?

Отталкиваю Георгия и бегу, что есть силы. Выбегаю на парковку, сажусь в машину.

Сдаю назад, а она не едет. Милая, сейчас не время ломаться. Ты что? Обещаю в ближайшие дни свозить тебя на обслуживание. Сдаю назад, мотор ревет, колеса не прокручиваются. Не едет.

Только не хватало, чтобы Гошка сейчас вышел и устроил мне истерику на парковке.

- Застряли? Вас толкнуть? - высокий плотный парень в черной куртке, на голове капюшон. - Нажимай на газ, сейчас враскачку вывезем.

- Не едет, - хлюпаю носом.

- Сейчас поедет! Нет такой машины, которая бы меня не послушалась. Малышка, давай, - гладит по бамперу. - Заднюю включай, и еще раз.

Мотор ревет, а она ни с места.

- А у вас точно машина с ручника снята? - смотрит на колеса.

На приборной панели горит значок. Курица! Ну вот и тут опозорилась.

- Простите, я бываю дурой. Если бы не вы, не знаю, сколько бы я тут еще торчала.

- Со всеми бывает. Не переживайте, - глаз почти не видно из-за капюшона, только едва заметная улыбка.

- Не знаю, как вас отблагодарить. Вот моя визитка, приходите семьей на фотосессию. Спасибо огромное, - нажимаю на газ.

Глава 3

Подъезжаю к родительскому дому. Старая пятиэтажка. В подьезде пахнет котиакми.

Родители у меня своеобразные, но всегда мне рады.

- Мам, пап, привет! - открываю дверь. Никто меня не слышит. На кухне орет телевизор, папа кричит еще громче, старается переспорить какого-то политика. Прохожу в кухню.

- Вот, Леня, я тебе говорила, что у нас сегодня гости. Я карты разложила, да и сон был в руку. А ты мне не веришь. Дочка, заходи, - мама идет меня встречать. В длинной юбке с распущенными волосами, чтобы не потерять связь с женской энергией. Ну, так она мне говорит.

- Какая Ульяна - гость? Она - член нашей семьи. Дочь твоя. Несешь какую-то ахинею. Убирай свои карты, нечего мне бесовщину в дом тащить. У нас мама совссем ку-ку. Мы скоро хлеб будем по звездам покупать и в сартир ходить. А если луна в кохероге, то терпеть до завтра, правда? - стучит по голове.

Уже лет пятнадцать, как мама подсела на эзотерику. У нас тогда был небольшой вагончик, который сначала был магазином комиссионной одежды, потом продуктовым ларьком. И горел он трижды. Мама сначала по бабкам и местным экстрасенсам ездила, выясняла причину пожара. Лучше бы в полицию обратилась, но этот вариант казался слишком приметивным. Потом, когда она поняла, что от всех этих "непонятно что видящих" только кошелек становится тоньше, решила сама освоить это не очень хитрое дело. Сколько книгу, брошур, жутких газетенок она выписывала. Теперь она у нас Кашпировский, Джуна и Чумак в одном флаконе. Прием она не ведет, все только для блага семьи. А мы - дураки своего счастья не понимаем, страдаем.

- Я к вам с ночевкой, если не помешаю, - стесняюсь говорить о своих бедах, не умею быть неудачницей.

- Что за вопрос, конечно. Даже не спрашивай, это твой дом, - папа еще не переключился с режима громкоговорителя.

- Ульян, ты снова в джинсах! Дети и любовь мужчины приходят, когда женщина энергией наполнена. А ты у нас, как войн. Кто ж с такой уживется.

Ух, как точно подмечено.

- Если Улька у нас войн, то Гошка кто? Прекрасная дама в открытом сарафоне, - папа начинате смеяться. С его громким и грубым голосом ощущение, что кто-то стучит по батареям.

- Да, мам, спасибо. Я обязательно воспользуюсь твоим советом, с ближайшего гонорарар куплю юбку в пол. И чтобы в красные маки. - Показываю пакет, - Булки купила, будете?

Мама быстро шагает к чайнику. Папа ныряет в холодильник.

Импровизированный обед уже на столе.

- Дочь, ты только не сердись, я твою карту натальную смотрела. У тебя тебя сейчас важный этап, непростой, но очень крутой. Помни, что миру за все нужно быть благодарным, - мама улыбается, вот уж точно у кого "у природы нет плохой погоды".