"Фантастика 2026-195". Компиляция. Книги 1-29 (СИ) - "Тампио" - Страница 25

И тогда из Архангельска в осаждённый город откомандировали женщину-учёного, которая изучала водоросли. Её звали Ксения Гемп и она совершила настоящий подвиг, работая под бомбёжками и в условиях голода обеспечивая город изделиями из водорослей: супами, кашами, киселями и лепёшками.

Позже, когда я вернулась домой, я нашла материалы об этой женщине и о том, как она посвятила свою жизнь альгологии — науке о водорослях. Она изучала этот ценнейший пищевой ресурс и разрабатывала способы промышленной переработки и использования даров моря.

Оказалось, что в мировом океане практически нет ядовитых водорослей и почти все из подводных растений съедобны. А особенно ценными являются ламинария и анфельция. В ламинарии — много йода и полезных минералов, и мы её едим в виде салата. А ещё в середине двадцатого века благодаря Ксении Гемп люди научились добывать пенициллин с плесени, живущей на поверхности ламинарии, и мазь с этим антибиотиком применяли во время войны для лечения раненых в госпиталях.

А вот с анфельцией всё намного интереснее.

Если как следует выварить эту водоросль, то при остывании она образует студень. А если этот студень высушить и измельчить — то получается агар-агар. Вещество, незаменимое в кондитерском искусстве за его свойства. В отличие от желатина, агар не имеет вкуса и запаха, а значит, его можно использовать в любых десертах. Агар активируется при кипении, а не разрушается, как желатин. Значит, с ним можно делать любые блюда, требующие интенсивной тепловой обработки. Все современные муссовые десерты делаются именно на агаре. Да без него не было бы современных десертов вообще!

А ещё в памяти тут же всплыла история о том, как в Японии за триста лет до этого люди самостоятельно открыли агар-агар. Так как дары моря японцы издревле используют на все сто процентов, то о способности анфельции превращать воду в студень люди узнали давно. И даже умудрялись делать из этого студня лапшу — выдавливая её прессом через крупное сито. И эта лапша подавалась в качестве гарнира к другим блюдам, потому что обладала собственной питательной ценностью.

И вот, по легенде, один трактирщик вылил остатки недоеденного блюда из этой лапши под названием «токоротэн» на улицу. Ночью подморозило, а днём — оттаяло. И так — несколько раз. Спустя пару дней трактирщик, проходя мимо этого места, увидел, что лапша превратилась в высохшие белёсые нити.

Уж не знаю, что было у него в голове: «О, эта лапша сгодится следующему гостю», «Интересно, что будет, если я всё же доем эту трехдневную лапшу?» или «Да во мне умер великий химик!», но трактирщик подобрал эти нити с земли и снова разварил их в кипящей воде. И вода снова стала студнем, как будто бы и не лежала три дня на морозе.

Так был открыт агар-агар, и в Японии задолго до нашего времени отваривали анфельцию, потом остужали, вымораживали на холоде, потом высушивали и хранили в виде порошка, который добавляли при создании десертов и желе.

И теперь передо мной стоял вопрос: достаточно ли холодно здесь ночью, чтобы выморозить мой анфельциевый студень и превратить его в агар? Или всё же ничего не получится?

Я очень страдала от того, что не могла поведать про Ксению Гемп и японского трактирщика хотя бы той же Сибилле. Я так любила рассказывать истории, особенно те, что запали в душу! Ведь про агар я тоже писала курсовую, и очень любила этот продукт, а когда узнала его историю — то полюбила вдвойне.

Оказывается, что на морях есть целые плантации анфельции, а засаживают морское дно очень просто — к кустику водоросли привязывают камень и с лодки сбрасывают на дно в одном и том же месте. Неприхотливая анфельция быстро разрастается и даёт богатый урожай.

А ещё — ведь старейшина Рода Маклейнов сама указала мне на неё! Это ведь что-то да значит? У меня ладони чесались от возбуждения!

И сейчас, если у меня всё получится (а я всё-таки скрестила на удачу пальцы), то я точно удивлю обитателей замка просто невероятными десертами! Дайте только время!

— Ох, да что ж это такое! — Сибилла разглядывала ящик с поздним сортом яблок, оставленных на хранение. — Ещё и морозов-то толком не было, а эти уже гниют. Какой год, какой год! — запричитала она, горестно качая головой.

Я суетилась на кухне, подыскивая себе приспособления для обработки будущего агар-агара. Как его морозить? Где выпаривать? Ума не приложу! Студень стоял в холодной пещере уже вторую ночь, а я всё не решалась на эксперимент.

Сибилла занималась своими делами — готовила большое рагу из оленьих потрохов, которые с охоты приволокли Сэм Монро с Патриком. Сам хозяин Форса отсутствовал, и мне казалось, что замок притих без него.

Я подошла к Сибилле, чтобы взглянуть на причину её ахов и вздохов. Яблоки действительно уже были подпорчены — кое-где гниль разъела по целой половине!

— Ну что ж, будем спасать яблоки, — вздохнула я. — Сибилла, скажи Рыжему Хэлу их помыть и вырезать гниль. Пусть переберёт все ящики — целые фрукты сложит отдельно, а все порченые несёт сюда. Я знаю, что делать.

— Уж ты прям, какая шустрая! — проворчала кухарка. — И куда нам столько яблок резаных девать? Кто их есть будет? Только зря пропадут, да и Хэлу что, заняться больше нечем, что ли?

Но тем не менее, ворча, всё же отдала нужные приказания. Меня же, помимо кленового сиропа и отвара анфельции, ожидала уборка. Пока кухня работала, я разбирала шкаф с посудой. Напольный комод был не очень удобен для хранения утвари, но делать было нечего. Здесь всё стояло вперемешку: тёрки, сковороды, кастрюли и жаровни, чугунки и керамические горшки. Тут же стояли странные деревянные ящички с землёй.

Я, кряхтя и проклиная судьбу, перетащила их наверх, чтобы потом убрать в другое место:

— Сибилла, а что за ящики? Зачем тут, среди посуды, земля? — удивилась я. В целом кухарка была чистоплотная, и такое странное соседство меня удивило.

— Ух ты ж, надо же! А я и забыла! Тут у меня луковицы гиацинтов, которые я по весне расставляю по кухне и сажаю во дворе. Я их сюда спрятала… не помню зачем, и забыла, — виновато улыбнулась Сибилла. Хорошо, что нашла! Надо переставить их в пещеру на зиму!

Я кивнула и продолжила перебирать посуду. Вытерла полки от крошек и комочков земли, составила всё по товарному соседству — крупную и громоздкую посуду для печи — вниз, часто используемые сковородки и горшочки — в верхние полки.

Любуясь наведённым порядком, я отошла к противоположной стене полюбоваться. Ящики были выдвинуты, посуда блестела. Почувствовав, как устала, я всё же порадовалась: с уборкой на сегодня было покончено, и можно с удовольствием отдаться экспериментам. Меня ждали настоящие сокровища!

Я шагнула к комоду, чтобы забрать с верхней полки ящики с землей и оттащить в холодную пещеру, но услышала резкий звук и вздрогнула от окрика:

— Что ты делаешь! — противный голос леди Бри вонзился в уши, и от неожиданности я перевернула ящик с сухой комковатой землей на себя.

Вся моя грудь, руки и только что вымытые ящики с посудой были засыпаны мелкой землей.

— Что ты делаешь, мерзавка! Почему на кухне это? Ты что, потравить нас хочешь? — леди Бри со страхом смотрела на вывалившиеся луковицы гиацинтов и практически визжала. — Убери их немедленно! Этим ядовитым растениям не место на замковой кухне!

Она остановилась, чтобы перевести дыхание. Но потом снова повысила голос:

— И вообще, что ты здесь устроила? Какая из тебя вообще уборщица! Что за блажь — привести неизвестно где найденную девку на кухню? Я сегодня же поговорю с Робертом. Так не годится! — её глаза сверкали, а грудь ходила ходуном, но она всё равно была прекрасна своей красотой Белоснежки. Ну хоть бы красными пятнами пошла, стерва!

Я же была готова заплакать — весь мой труд, который занял почти три часа времени и потребовал немало сил, был уничтожен. Теперь придётся перемывать всё это и чистить все щели комода от земли! Ну что я за неудачница!