Профессор-целитель 2 (СИ) - Молотов Виктор - Страница 51

— Сорок семь.

— На первое время хватит, — кивнул я. — Возьмите каждый по пять штук, держите в сумках, в чистоте. Не забывайте менять. Грязные складывайте в одно место, возможно, придётся кипятить и использовать по новой.

Максим молча взял свой запас и передал коробку Ксении. Та задержала на ней взгляд и только затем отсчитала себе пять штук.

Наконец коробка дошла до Льва. Он не спешил забирать свою порцию масок, а торопливо спросил:

— Когда мы приступим к делу?

С виду Арасов был полон решимости. Серьёзный взгляд, сдвинутые брови.

Но губы он поджал так, чтобы не проскочила дрожь, а пальцы, сжимающие коробку, уже побелели от усилия.

— Когда я скажу это сделать, — строго ответил я.

Лев глянул на маски, быстро, не считая, выхватил несколько штук и поставил коробку на стол.

Я выдержал паузу.

Стало окончательно понятно, что случайных людей здесь нет, и каждый из них провалил экзамен не просто так.

Придётся обучать их попутно борьбе с эпидемией.

— Ксения, — сказал я.

Девушка глянула на меня, словно ожидая приговора.

— Останетесь дежурить в приёмном отделении. Продолжайте работать, но помните, что сейчас вы одна.

Ксения кивнула, и наконец-то кровь прильнула к её лицу.

— Лев, Савелий.

Парни навострились.

— Мы с вами займёмся организацией пространства. Сейчас больные на верхних этажах лежат будто на свалке, и это нужно исправить. Придётся поработать руками.

— Как скажете, Григорий Романович! — заулыбался Савелий.

Лев молча кивнул и тихо выдохнул. Напряжение в его взгляде сменилось облегчением.

— Антон, Максим. — Парни молча посмотрели на меня. — Вы будете наблюдать за пациентами верхних этажей, они отмечены номерами по степени тяжести. Один смотрит за «первыми», второй за номерами «2» и «3». Меняетесь каждые полчаса. Задание понятно?

Парни спокойно кивнули, будто им предстояла скучная рутина с бумажками.

— Тогда на склад за наборами, и принимаемся за работу, — кивнул я.

И мы наконец принялись за рудниковую заразу. Придётся сражаться лоб в лоб.

Первые часы будут самыми тяжёлыми и покажут, чего каждый из этих должников стоит на самом деле.

— Так, заносим. — Я вошёл в палату, плотно заставленную койками вдоль стен.

Придержал дверь и пропустил внутрь Льва с Савелием, которые тащили ещё одну кровать с пациенткой.

Женщина лет сорока пугливо смотрела на добрых молодцев. Она была слишком слабой, чтобы передвигаться на своих двоих, и ребята подхватили её вместе с кроватью. Койку несли на манер носилок, словно вместе с каким-нибудь фараоном.

Но стоило ей оказаться в палате, куда через открытые окна проникал свежий воздух, как женщина сразу это почувствовала. Она вдохнула полной грудью, слабо улыбнулась и даже приподнялась на локтях, но тут же плюхнулась обратно на подушку, когда парни довольно резко опустили койку.

— Фу-у-ух, — Савелий опёрся руками на изголовье.

— Не филонь, — буркнул Лев. — Давай, двигай!

Савелий и хотел бы возразить, но сил на это уже не оставалось. Поэтому он отпрянул от изголовья, подошёл с другой стороны, и вместе со Львом они задвинули койку в единственное свободное пространство между стеной и двухъярусной кроватью.

Я осмотрелся. Нам удалось собрать ещё одну женскую палату. Пациентки были немного растеряны, переглядывались друг с другом.

Но растерянность быстро развеялась. Женщины начали тихо здороваться и знакомиться, оживились. Кто-то увидел знакомую, и они тут же разговорились, пока тихо, шёпотом.

Кажется, пациентки и позабыли про свою болезнь. Свежий воздух, относительная чистота и порядок хорошо влияли на самочувствие. От внутреннего настроя напрямую зависело, как быстро они пойдут на поправку.

Только одна из них сейчас крепко спала на втором ярусе, укрывшись с головой тонким одеялом.

— Ну, милые дамы, — обратился я к женщинам. — Знакомьтесь друг с другом, обживайтесь. Выздоравливать будете все вместе.

— Спасибо, господин лекарь, — пропищала одна из них, бледная девушка в сарафане.

Она выглядела измученной, но слегка улыбалась. А за ней повторили и остальные:

— Спасибо, господин лекарь!

— Спасибо.

— Да, так намного лучше, а то в коридоре совсем уж дышать невозможно, — заявила черноволосая женщина возле окна.

Она прикрыла глаза и с наслаждением потянулась к окну.

Женщина с противоположной стороны палаты приподняла голову и кивнула:

— Угу, точ-кха-грха! — она прервалась, чтобы откашляться, а затем принялась жаловаться: — Рядом со мной мужик лежал. Он если заснёт, то храпит до жути. Если проснётся, то в кашель и хрип такой зайдётся, ух! Я уж боялась, что он прямо возле меня и — того! К праотцам.

Я молча кивнул парням двигаться к выходу. Лев уже потянул за ручку двери, но вдруг позади раздалось очень подозрительное:

— Ма-а-ари-и-инка⁈

Прочие разговоры вдруг затихли. А мы с парнями почти одновременно обернулись.

Та самая женщина, что спала, укутанная в одеяло, сейчас высунула из своего кокона голову и раскрасневшимися глазами уставилась на новую соседку. Со второго яруса кровати, словно со сторожевой вышки.

— П-п… Полина⁈ — та раскрыла рот и глянула в сторону выхода, явно намереваясь дать дёру.

— Полагаю, вы знакомы? — насторожился я.

И развернулся. Похоже, уходить ещё рано.

— Поли-и-инк, а, Полинка? — с любопытной ухмылкой бросила в её сторону соседка с первого яруса. — Так это та самая лярва, что твоего Витьку охмурила, что ль?

— Она самая!

Полина так завелась, увидев свою обидчицу, что скинула с себя одеяло и начала подбираться к краю кровати.

Марина распахнула такие же красные глаза, засуетилась и, наоборот, принялась закрываться одеялом, словно оно могло спасти её от расправы.

— Да я те волосы повырываю, стерва! — обещалась Полина.

И была полна решимости исполнить свои угрозы, даже сунула худую бледную ногу наружу. Однако мне пришлось вмешаться:

— А вот членовредительством заниматься запрещаю!

Снова все замолчали. На этот раз и Полина, и её соседка, которой разве что коробки с попкорном не хватало.

Я грозно встал посреди комнаты, сурово глянул на одну даму, на вторую.

— Травматологии вам тут не найдётся. Хотите вырывать волосы — сначала выздоравливайте и рвите что вашей душе угодно.

— Н-не хочу я никакие волосы! — пискнула Марина.

Бедняжка прижалась к стене и забаррикадировалась худой подушкой и скомканным одеялом.

— Ну вот выздоравливайте быстрее своей недоброжелательницы, чтобы можно было убежать, — заявил я.

Марина удивлённо смотрела на меня и молчала.

— О-ой… что-то мне… нехорошо.

Полину повело в сторону. Глаза закатились, и она начала падать со второго яруса. Я ринулся к ней и под хор испуганных возгласов успел подхватить женщину на руки.

Она была одета в лёгкий пропотевший сарафан, сальные волосы свисали с запрокинутой головы. Я обернулся к студентам, которые замерли возле выхода.

— Чего стоите? Помогайте.

Первым опомнился Савелий, он ринулся ко мне, помог поднять Полину обратно на кровать. Лев подскочил следом, потянулся к ней.

Я отступил назад и наблюдал, как студенты на грани паники суетятся над женщиной, хотя та просто переволновалась и слишком резко двинулась на фоне слабости. Савелий мерил давление, пульс, Лев принялся слушать через стетоскоп.

Я шагнул к тумбочке у окна и налил в гранёный стакан немного воды.

Вскоре состояние пациентки стабилизировалось. Она пришла в себя — парни выдохнули. Я отодвинул их, позволил женщине сделать пару глотков.

Закончив, Полина глубоко вздохнула, уставилась в потолок. И сокрушённо произнесла:

— Стерва. Всё из-за тебя, Маринка! Чуть на тот свет не отошла раньше времени.

— Да он сам! — пискнула та. — Сказал, вы всё, разошлись… Кобель проклятый!

Полина повернула голову, с прищуром глянула на соперницу.