Монетный вор - Леонов Николай - Страница 5

На звонок за дверью среагировали немедленно, дверь приоткрылась, и в щель показалось испуганное лицо женщины:

– Что вы хотели?

Гуров представился и уточнил:

– Вы жена Олега Завьялова?

– Да, я Лидия Завьялова.

– Разрешите войти, мне нужно задать вам несколько вопросов.

Женщина медленно сняла цепочку и шагнула в темноту коридора. Лев прошел в квартиру, везде царил полумрак, и только возле кухонного окна ему удалось разглядеть женщину. Невысокого роста, в потертом халате, щуплая, она замерла в напряженном молчании, усевшись на самодельный деревянный табурет. Лев не стал долго тянуть и сразу задал вопрос:

– Скажите, где сейчас находится ваш муж Олег Завьялов?

Раздался тихий скрип, женщина метнула на дверь взгляд.

– Я не знаю.

– Когда вы его видели последний раз?

– Он вчера утром ушел на работу и должен скоро прийти. Он заканчивает в 9 утра, может быть, задержался.

– Вы ему давно звонили на мобильный?

– Вчера вечером, – снова скрип и испуганный взгляд на дверь. – Я только что проснулась, еще не звонила ему.

– Только проснулись и успели приготовить обед? – Гуров кивнул на кастрюли на плите, от которых шел вкусный запах и тянулось облачко пара.

Его собеседница вздрогнула, но промолчала.

Очевидно, что жена Завьялова что-то скрывает. Нервничает от шорохов за дверью, но боится рассказать, что же произошло с ее мужем. Может ли он находиться в соседней комнате? Вполне. Но… никуда не денется, с восьмого-то этажа.

– Лидия, у вашего мужа могут быть огромные проблемы. Я не пытаюсь сейчас вас запугать, всего лишь объясняю, как обстоят дела. Он покинул рабочее место, из музея в это время пропала ценная коллекция. Ваш муж может стать подозреваемым, а вы соучастницей, так как сейчас отказываетесь сотрудничать и называть местонахождение Олега. И я вам по-человечески советую, даже если ваш муж виноват и совершил преступление, то для него выгоднее сдаться добровольно. Чистосердечное признание, добровольная выдача похищенного, хорошие характеристики с работы, отличная репутация, я же со своей стороны обещаю подобрать хорошего государственного защитника. Я практически уверен, что ему удастся получить условный срок. Но вам нужно рассказать о том, что произошло.

С каждым предложением Гурова глаза у женщины становились все больше, рот приоткрылся от изумления. Она выдавила еле слышно:

– Какой срок? Вы о чем?

– Лидия, Олега подозревают в серьезном преступлении.

– Он не мог! – На кухне взвился тонкий крик, Лидия прижала кулачки к груди. – Олег болен! Он не отвечает за свои действия!

Лев взял со стола стакан, налил воды и протянул женщине. Она трясущимися руками попыталась поднести стакан ко рту, но лишь расплескала воду на халат.

– Лидия, я понимаю, что вы хотите защитить мужа. Но сейчас вы оказываете ему плохую услугу. Лучше расскажите мне, что произошло.

– Он не виноват! Он болен! – уже шепотом повторила женщина, лицо у нее скривилось в болезненной гримасе, а из глаз потекли слезы.

Дверь распахнулась, и в комнату влетел подросток, невысокий и плотный паренек; в сдержанной ярости он застыл между матерью и оперативником.

– Не мучайте маму! Я все вам расскажу! Он достал нас! Мой отец, Олег Завьялов! А я Антон Завьялов!

Женщина попыталась встать и остановить сына, но он только отскочил обратно к двери:

– Перестань! Не трогай меня! Я все равно расскажу! Я ненавижу его! Он алкаш, алкаш! Пускай он сдохнет в тюрьме! Он все испортил, мою жизнь и твою! Зачем ты его защищаешь?

– Сыночек, – голос у Лидии дрожал, а худая фигурка в застиранном халате замерла в нерешительности. – Да что же ты такое говоришь, он ведь все для тебя старается делать.

– Что старается?! Он алкаш! Ты же знаешь, что он пьет и превращается в чудовище! Мне не нужен такой отец!

Лев молча ждал, когда утихнет семейная ссора. Подросток расплакался, Лидия бросилась его обнять, но он оттолкнул мать и выбежал из кухни обратно в комнату.

Лидия растерянно взглянула на Гурова:

– Он же ведь для сына столько сделал… Почему Антон так его ненавидит?

Лев Иванович не стал отвечать на ее вопрос, отношения внутри семьи пускай улаживают сами, но сын только что подтвердил, что Лидия покрывает мужа. Она и сама поняла, что бесполезно отпираться. Женщина снова опустилась на табурет и с мольбой посмотрела Гурову в глаза:

– У нас ипотека, если Олега уволят с работы, мы окажемся на улице… Я все расскажу, только прошу вас, помогите ему выпутаться из этой истории. Ведь как нам жить без него. Я не потяну все одна…

Оперативник нахмурился:

– Лидия, я могу вам посоветовать хороших специалистов. Защитника для мужа, юриста для ипотеки. Но сейчас важно разобраться, что произошло. Я хотел бы прежде всего поговорить с Олегом. Где его можно найти?

– Конечно, – женщина заговорила торопливо, пытаясь наконец открыть мучившую ее тайну. – Олег позвонил мне ночью, около двух часов, он был очень испуган. Попросил спуститься вниз на улицу и заплатить за такси. Мы живем скромно, и муж берет с собой всегда деньги только на проезд и сигареты. Даже еду берет из дома, так дешевле. Простите, от волнения говорю вам лишнее. Он был чуть ли не в панике. Рассказал, что работал над монетами, отвлекся буквально на минуту и в этот момент кляссер с монетами пропал со стола. Он был так напуган, что убежал из музея, поймал такси и приехал домой.

– Почему убежал и поехал домой? – удивился Лев. – Следовало вызвать полицию. Возможно, по свежим следам пропажу быстро обнаружили бы, и не возникло бы проблем. – Гуров подумал, что он сам, наверное, сначала обыскал бы помещения, а уже потом вызвал специалистов.

– Понимаете… – Лидия в смущении заерзала. – Олег болен. У него алкоголизм, раз в три месяца случается запой. Он берет больничный, закрывается в комнате и пьет, пьет, пьет. Иногда удается положить его в клинику, несколько раз был острый психоз. Поэтому он решил, что у него галлюцинации. Понимаете? Что это он сам куда-то спрятал кляссер с монетами во время приступа, а теперь не помнит куда. У него случилась паническая атака, а в этом состоянии не отвечаешь за свои действия… вот он и приехал домой. А потом мы отвезли его в больницу, уговорили врача срочно положить в стационар. Олег болен, понимаете? Он не отвечал за свои действия, ведь он даже не помнит, когда и куда дел этот злосчастный альбом.

– Давайте адрес больницы.

Лидия схватила карандаш и написала адрес на салфетке. Она протянула записку Гурова и снова принялась умолять:

– Он больной человек! Он не может отвечать за свои действия. Поймите, ведь он не привез их домой, не продал. Олег очень честный и хороший человек, у него только одна проблема – алкоголизм. Но мы честно пытались лечиться, он состоит на учете в нашем диспансере. Мы ничего не скрываем, ведь суд учтет его болезнь?

Гуров уже стоял на пороге:

– Я обещаю вам хорошего государственного защитника, с вами свяжется сегодня следователь и пригласит на допрос как свидетеля. Приготовьте все справки и выписки о его заболевании. А все остальное уже с адвокатом лучше обсудите.

Лидия бросилась на кухню и вернулась обратно с небольшим пакетом, где лежало что-то теплое:

– Вот, умоляю вас, передайте Олегу. Это домашние сухарики, у него диета из-за язвы, нужно диетическое питание!

Лев Иванович не смог отказаться от просьбы под ее умоляющим взглядом, а из-за угла комнаты выглядывало заплаканное мальчишеское лицо.

Не успел Гуров выйти из подъезда, как сын Завьялова, Антон, догнал его.

– Господин полицейский! – окликнул мальчишка. – Постойте!

– Слушаю тебя, – вскинул брови оперативник.

– Отец… я не хотел ничего плохого сказать. Он… ну он пьет сильно, и меня это бесит – он запирается в своей комнате и бухает, а мамка ревет, и мы каждый раз боимся, что его уволят с работы. А так – он нас не бьет, не ругается. И никогда ни в какие свары не вступает… Я это хотел вам сказать.

Мальчишка моргнул влажными глазами и метнулся обратно в подъезд. Гуров с грустным видом пожал плечами и отправился дальше.