Четыре правды, одна ложь - Эран Ким - Страница 1

이중 하나는 거짓말

FOUR TRUTHS AND A LIE

Copyright © 2024 by Aeran Kim

All Rights Reserved.

© Похолкова Е.А., Мавлеева Д.В., перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Иллюстрация на обложке ERROR404

Дизайн обложки Елены Лазаревой

Чиу сидел на жесткой металлической скамейке в коридоре полицейского участка города К. и ждал опекуна. Сегодня ночью он как угорелый выбежал из общежития для рабочих и врезался в мотоциклиста, чем вызвал настоящий переполох. В полиции у него попросили номер телефона кого-нибудь из родителей. Юноша ответил, что его мама умерла, а с отцом связь давно потеряна. Пришлось позвонить дяде Сонхо. Сейчас Чиу бесцельно смотрел через стеклянные двери на улицу. Наблюдая, как озябшие деревья колышутся на зимнем ветру, он задремал.

Ему приснился чистый лист бумаги; он сидит перед ним, о чем-то задумавшись. Затем начинает кропотливо прорисовывать профиль птицы, подчеркивая фактуру перьев и добавляя живости маленьким черным глазам. Это была пеночка, которую он когда-то видел в энциклопедии по орнитологии. Внезапно к нему подходит какой-то мужчина, пристально смотрит на рисунок и, усмехнувшись, говорит:

– Милая собачка.

Кстати, Чиу с детства любил ластики[1]. Маленькие и мягкие – они всегда легко помещались в ладонь, и к тому же стоили недорого. Даже повзрослев, он любил разминать в руке мягкий художественный ластик-клячку в моменты, когда его охватывала тоска и печаль. В те минуты перед глазами появлялась мягкая линия горизонта, которая ограждала и заземляла, и на душе становилось легче. Пусть даже ему не суждено стать выдающимся человеком, но впереди его ждет спокойная размеренная жизнь. Конечно, это было лишь мимолетное успокоение. Плохие вещи все равно случаются, а людям свойственно быстро обо всем забывать – Чиу это прекрасно знал. Ему не хватало силы духа подарить себе любовь и надежду, поэтому он пытался ставить себе задачи. Среди них – один за другим наносить на бумагу слои графитового порошка, линию за линией, а затем растушевывать. За этим делом он мог сидеть часами напролет.

– Давным-давно, когда мир не знал ни солнца, ни луны, когда не было ничего…

Последнее время Чиу часто сидел перед чистым листом бумаги и вспоминал строчки из детской книги, которую читала ему мама.

– Когда в мире не было ни ветра, ни облаков, ничего…

Бывало, его мама Чиён, стоя перед книжным шкафом в гостиной, выбирала для него книгу. Тогда Чиу подбегал к ней и просил почитать ему именно эту.

Каждый раз мама читала с вдохновением, как будто впервые:

– Бог создал ночь. И все же, чувствуя некую пустоту, он смочил слюной большой палец и протер небесную твердь.

Взрослые всегда читали книги размеренно, с особым умиротворением. После приходило спокойствие от осознания того, что, какие бы злоключения ни ждали героев, их жизнь и жизнь самих взрослых в конце концов обретет прежний порядок. Уверенность в том, что, несмотря на череду смертей, жизнь все равно вернется на круги своя.

– А что, других историй не бывает? – спрашивал полюбивший сочинять рассказы Чиу у воображаемого взрослого.

– Каких?

– В которых никто не возвращается к прежней жизни, никто не остается в живых.

Воображаемый взрослый на миг задумался.

– Такие истории случаются, но рассказать о них некому. Есть только тот человек, с которым случилось что-то нехорошее. Как тогда людям узнать о произошедшем?

Затем он заговорил тише, словно хотел сказать что-то важное:

– Поэтому как минимум один человек должен их сохранить. Нужно, чтобы хотя бы один выжил.

Чиу отчего-то почувствовал внутреннее сопротивление и отторжение к слову «выжил». Он собирался было что-то возразить, но доносящийся издалека голос мамы вернул его к реальности.

– Давным-давно… – слышался ее напевный голос, – когда не было ничего…

Чиу прислушался.

– Бог сотворил ночь. И все же, чувствуя некую пустоту, он смочил большой палец слюной и протер небесную твердь. И оттуда…

– Откуда?

– Из тьмы пролился свет, – ответил ему ясный голос.

Охваченная усталостью и чувствуя пустоту внутри, Чиён читала эти строки вдохновенно, почти театрально. Затем она играючи надавливала большим пальцем на переносицу сына и говорила:

– Пролился свет. И появился день.

В минуты, когда повзрослевший Чиу особенно сильно скучал по недавно ушедшей в иной мир маме, когда над школьной спортивной площадкой сгущались сумерки, одолеваемый унынием и тоской, он невольно касался переносицы. А если и это не успокаивало его, он сочинял истории. Например, вот такие:

Сори[2] смотрела в потолок и думала о том, как ей не нравится просыпаться. Казалось, что история не только сбилась со своего пути, но и должным образом не закончилась. Так случилось и сейчас. Ей снилось начало осеннего семестра. Все казалось очень реалистичным, хотя с тех пор прошло уже полгода. Новенький, неловко стоящий возле доски, привычно доброжелательный голос классной руководительницы, с интересом наблюдающие за происходящим одноклассники.

О Чхэун[3].

В тот день классная руководительница написала на доске его имя и велела ему рассказать о себе, упомянув только, откуда и почему он перевелся. Ему пришлось бросить занятия спортом, но разобраться, добровольно это было или принудительно, возможности не представилось. Некоторые меняют школу, чтобы начать жизнь с чистого листа. Кому-то это давалось легко. Сори с интересом и одновременно подозрением смотрела на новенького.

– Нужно рассказать о себе, – сказала учительница. – Но есть одно правило, так что слушай внимательно. Все ведь его знают? – спокойно спросила она.

– Да, – в один голос, но довольно вяло ответил класс.

– Правило простое. Нужно в пяти предложениях рассказать о себе, но одно из них должно быть ложным. Остальные должны угадать, что правда, а что нет. Все понятно?

Новенький смущенно улыбнулся. Учительница склонилась над ноутбуком и несколько раз щелкнула мышкой. Вскоре на большом мониторе возле доски появилась следующая надпись:

– Сейчас мы увидим, что о себе когда-то написали ваши одноклассники. Нужно угадать, где ложь, а где – правда.

Учительница нажала на мышку, и, словно по волшебству, на экране появились пять строчек. Взгляды учеников мигом устремились к ним.