Моя по волчьим законам - Эльденберт Марина - Страница 16

Как назло, Сиенна сегодня прогуливала, поэтому выглянула из-за своей двери.

— Нина?! Ты где была все это время? — она осеклась, заметив скрепку в моих руках. — И что ты делаешь?

— Пытаюсь открыть дверь в свою комнату, — я решила ответить на самый безопасный вопрос.

— Она больше не твоя, — блондинка сложила руки на груди, — ее отдали Мэнди после того, как тебя отчислили. Тебя вообще-то больше недели не было.

— А мои вещи? Где они?

— Выбросили, я думаю.

Все простые ритуалы, что вели меня сюда, как раз помогали мне держаться. Не сорваться. Я по привычке закрыла чувства на замок, оставив рулить всем собственную разумную часть. Покинуть пентхаус Экрота, договориться о проездном, забрать свои вещи… Все размеренно, по пунктам. Но сейчас я дернулась и резко выпрямилась. Потому что это были безумно насыщенные дни: меня похитили, мне угрожали, меня пытались изнасиловать и продать. Да у меня на глазах вервольфу мозги вышибли! Я даже своим гормонам не могла теперь доверять.

А мои вещи просто… выбросили?

Я привыкла закрывать свои чувства за стенами разума, но сейчас у меня вырвалось какое-то рычание раненого зверя, а из глаз брызнули злые слезы. Потому что это были не просто вещи. Это были мои вещи. Мои воспоминания о дорогих людях. Единственное напоминание о них.

Я прислонилась к стене и просто по ней сползла, больше не готовая бороться. Не готовая сопротивляться. Это был последний аккорд после всего, что на меня свалилось. Мои плечи затряслись. Меня теперь колотило всю. Но я не плакала, я смеялась.

Сколько можно? Сколько можно надеяться, подходить близко к тому, чтобы найти мать, и всякий раз получать по носу? Каждый раз встречать на своем пути таких тварей как Шимлан или мохнатых шавок как эта Кристина!

— Эй, Нина! Тебе нехорошо?

— Все прекрасно! — смех выходил из меня какими-то рывками. — Просто неудачный год.

— Тебе надо в деканат.

Я кое-как поднялась с пола и действительно прогулялась до деканата. Чтобы узнать, что в КИУ я больше не учусь. Да и вообще никогда не училась. Потому что благодаря Экроту и моей регистрации им уже доложили, что никакая я не Нина Руцвик.

Глава 6

Анхель Экрот

— Это было самоуправство, — возмущенно сказала Тара.

Она уже высказала мне все ночью — за то, что влезли на территорию аукциона первыми. Но я прекрасно понимал, что если бы там был настоящий Шимлан, было бы море крови. Среди полиции. А теперь… какая уж теперь к предкам разница.

— Это была наша совместная операция, и я согласился на ваши полицейские условия: узнать все день в день. — Я оперся локтями о стол, глядя на детектива с улыбкой. Настроение почему-то было потрясающим, несмотря на то, что Шимлану опять удалось нас обыграть. — Клянусь, если бы вы приехали первыми, вы бы получили то же самое. Дырку от бейгла.

— Кстати, о бейглах, — хмыкнула детектив. — Девицы с аукциона явно подсадные.

— Да ну?

— И ты забрал важного свидетеля. Единственную похищенную девчонку, которая может дать важные показания.

— Она даст, когда придет в себя. Если хочешь, допрошу ее для тебя.

Тара посмотрела на меня в упор:

— Это не шутки, Анхель. С чего ты вообще такой… возбужденный?

— Я не возбужденный, — я постучал пальцами по столу. — Я воодушевленный. Помнишь, я тебе говорил, что Шимлан Многоликий — неуловимый засранец? Так вот, теперь у нас сразу несколько козырей. Имани, которая явно что-то знает, горстка подсадных девиц, за которыми вы установите слежку. Так что в целом операция удалась.

— Имани. Незарегистрированная. Сменившая имя и по поддельным документам приехавшая в Легорию. Ты как бы в курсе, что это незаконно, Экрот, — Тара раздула ноздри. — Или для тебя все окей? Ты поверишь любой лапше, которую она навешает тебе на уши, только потому что у тебя на нее стоит, а между тем как она может быть игрой Шимлана вдолгую.

Я перестал улыбаться.

— Не знай я тебя так хорошо, решил бы, что ты ревнуешь.

— Это первое, о чем ты должен был подумать, Экрот. Верхней головой.

Я прищурился:

— Давай предположим, что ты ревнуешь. В противном случае я не вижу причин продолжать этот разговор, — я наградил ее холодным взглядом. Тара Бейтс умела быть редкостной сукой, но никогда раньше она не говорила со мной в таком тоне.

— Мечтай, — процедила она, а потом с силой ударила ладонями по столу. — Дэя мертва.

— Что?

— Дэя. Мертва, — Тара понизила голос. — А это значит, что у нас здесь предатель, Экрот. Или у тебя. Одно из двух.

Я прищурился. Вчера, когда мы с Дэей прощались, шакалы Шимлана делились на две категории: арестованные и мертвые. Никто не мог спрятаться — даже если существовали какие-то отходные пути, наш разговор состоялся уже после аукциона, любое присутствие чужих волков мы бы почуяли.

Мы с ней говорили в допросной, и теперь я понял, почему. В том числе почему Тара сегодня такая взвинченная.

— Мне жаль, — я посмотрел на нее в упор. — Правда жаль, Бейтс.

— Я должна поговорить с твоей имани. Лично.

— Завтра, окей? На нее и так много всего свалилось. Кроме того, мы ее проверили, ее история действительно подтвердилась. Исчезнувшая мать, одержимый поисками отец, дилер антигена. Не думаю, что Шимлан это планировал за пятнадцать лет.

— А зря, — холодно ответила детектив. — От таких, как он, можно ожидать что угодно.

Эта фраза крутилась в моем сознании всю дорогу, пока я ехал домой. Не потому, что из-за нее я начал подозревать Мишель, нет, потому что я понял, что мы никогда его не поймаем. Если не начнем думать как он. Проблема заключалась только в том, что думать как одержимый идеей разрушить мировой порядок психопат может только одержимый идеей разрушить мировой порядок психопат.

Впрочем, все мысли о психопатах и мировых порядках вылетели у меня из головы, когда Росалия мне сообщила:

— Мишель пошла погулять.

Она сказала это со своим трогательным вилемийским акцентом, который мне всегда нравился. Хотя у Розалии он звучал трогательно-уютно, а у той же Сары, к примеру — весьма соблазнительно, но Сара — волчица, дочь Верховного и его истинной, а Росалия просто человек. Тем не менее сейчас он мне не показался ни трогательным, ни уютным.

— Я разрешил ее отпускать? — холодно спросил я.

— Я… я не знала, что нельзя… приходила Кристина, они оформили регистрацию, кажется…

В том, что оформили, я ни разу не сомневался. Кристина больше напоминала не волчицу, а акулу. Когда я брал ее на работу, даже не догадывался, насколько исполнительная мне попадается девица. Мода на работу личными помощниками альф пошла как раз после матери Сары, Венеры. Та работала на моего отца и благодаря этому познакомилась со своим будущим мужем, одним из самых влиятельных в мире вервольфов. Короче говоря, Кристина держалась за свое место когтями, зубами и никогда меня не подводила.

— Ты свободна.

Росалия расстроенно взглянула на меня и ушла на кухню, а я направился прямиком в комнату имани.

«Я передумала».

Еще и сложила аккуратно всю одежду и все, что ей выдали, и слилась. Погулять она пошла, как же.

Твою мать!

Дура.

В виду особых обстоятельств и смерти Дэи я испытал несколько неприятных минут, пока загружал планшет и устанавливал программу, позволяющую отследить имани с регистрацией. Когда я увидел точку, светящуюся в самом центре КИУ, то слегка выдохнул. А впрочем, уже в следующий момент разозлился еще сильнее.

Лучше бы тебе придумать достойное оправдание, Мишель, чтоб тебя, Монро. Потому что в противном случае…

Додумывать я не стал и даже не стал вызывать Джея. Спустился на парковку и через пять минут уже выруливал на обводную, чтобы не собрать все крайтонские рабочие пробки.

Через полчаса я уже был в КИУ, а еще через пять минут выяснил, что «ваша имани подралась с преподавателем». Точнее, попыталась, потому что преподаватель, с которым она «подралась» — не кто иной, как Хантер Прайер, тоже альфа, старый знакомый моей матери, ее соавтор и историк хрен знает с какого года в этом университете.