ДэнЭлия - Новичкова Марина - Страница 2

Ресторан, владельцем которого был хороший друг отца Дениса, был снят под закрытие. Мы сели в машину, я забил адрес в навигатор и направился в сторону выезда. В голове была звенящая тишина, я не мог до конца поверить и осознать то, что теперь это место единственное, куда я буду приезжать навестить лучшего друга.

Какое-то время мы молчали. Элия стеклянными глазами в пол оборота смотрела в окно. Она уже не плакала, а спокойно сидела, теребя в руках брелок белого плюшевого медведя.

— Дэн подарил, когда я поступила в универ, — сказал талисман на счастье. — голос Элии был тихим, безжизненным. Я взял её ладонь и сжал пальцы, они были холодными.

— Он всегда будет рядом. Будет рядом с тобой. Даже после смерти Дэн не оставит свою крошку Ли. — я почувствовал, как пальцы Элии возвращаются к жизни. Она ничего не ответила, а продолжала смотреть в окно. Каждый думал о чём-то своём.

Я вспомнил день, как мы однажды с Дэном возвращались с работы, как обычно, время было за полночь, на улице во всю сыпал снег. Я предложил Дэну подвезти его, в тот день он был без машины, поранил сильно руку при изготовлении очередного макета. Дэн любил стоять за станком, хотя в этом не было необходимости. Мы так же молча ехали, как сейчас с Элией, как вдруг Дэн сказал:

— «А вот знаешь, Кир, я что подумал: нам почти тридцатник уже, а что у нас есть кроме работы? Семьи нет, детей нет. Мы все куда-то бежим, спешим, как муравьи в муравейник после рабочего дня. На ногах мы уже стоим крепко, денег у нас достаточно, пора бы уже и остепениться».

— Кажется, приехали, — голос Элии выдернул меня из воспоминаний. Я припарковал машину на противоположной стороне от ресторана и заглушил двигатель. Выходить мы не торопились.

Прошло уже минут пять, а то и больше.

Я мог только догадываться, что творится на душе у сестры Дэна. Потерять старшего брата, который качал тебя на руках, возил в коляске, всегда приходил на помощь и был готов подставить плечо в трудную минуту, — боль, которой нужно время, чтобы притупиться; до конца рана никогда не затянется.

— Пора идти, — я положил руку на плечо Элии. Она повернулась и посмотрела на меня глазами, полными боли. Казалось, она приняла, что рядом больше никогда не будет брата, но неуловимая частичка по-детски наивной надежды все же оставалась. Все мы, люди, до последнего верим в чудо, всем нам хочется, чтобы потеря близкого и дорогого человека оказалась неправдой, злой шуткой, розыгрышем. Но когда ты видишь, как тело в гробу опускают в могилу, не остаётся никакой надежды, ты принимаешь тот факт, что сегодня битва проиграна и смерть победила.

- Да, конечно, пойдем. –Элия открыла дверь и вышла из машины.

В ресторане было тихо, мы приехали несколько позднее остальных. Отец Дэна стоял на подкосившихся ногах, супруга стояла рядом, уткнувшись лицом в его грудь, и гладила его по руке; ее плечи беспрерывно дергались. Время от времени мама Дениса поднимала голову и вытирала лицо салфеткой. Альберт Борисович взял рюмку и, собрав все свои силы, стал говорить:

— Я благодарен всем, кто сегодня нашел время прийти и попрощаться с моим сыном. — его голос дрожал, говорил он с небольшими паузами, собираясь с силами. Было видно, что боль душит его, но он противостоит этой боли. Большой, серьезный дядька сейчас казался маленьким мальчиком, который только что остался один на один с большой бедой.

— Денис был для меня не просто сыном, он был другом, компаньоном. Я мог положиться на него во всем. Не чокаясь. — Альберт закончил речь, поднял рюмку и осушил ее в одно мгновение. Другие повторили за ним. Все принялись стучать приборами по тарелкам.

Говорить об умершем никто не торопился. Казалось, сегодня все осознали, что торопиться — означает упустить что-то важное. Торопиться — значит не успеть, как бы парадоксально это ни звучало. Изо дня в день мы торопимся на работу, потом с работы, потом на встречу. По итогу, оказавшись на смертном одре, понимаем, что так и не успели в этой спешке жить саму жизнь, почувствовать ее. Мы откладываем встречу с друзьями из-за важных дел, мы не летим в отпуск, потому что не накопили достаточно денег, и не покупаем велосипед, потому что нет времени кататься на нем. А ведь это была мечта с самого детства: купить велосипед и по вечерам выбираться на прогулки. «Когда-нибудь потом» звучит эхом в голове. И вот наконец мы купили велосипед и по вечерам выходим на велопрогулку. И вроде вот оно, сбылось, то, чего мы так хотели. А сколько таких мечт не сбылось?! Сколько всего мы отложили на потом и заполнили сегодняшний день «важными делами», строя планы на будущее. И как порвать этот порочный круг, никто не знает, ведь без «важных дел» мы просто не сможем получать хотя бы малость того, что так хотим получить. Нелюбимая работа дает нам средства для существования, и, как всегда, не время что-то менять, как всегда — когда-нибудь потом. Но «потом» в один момент может превратиться в «никогда». И все те, кто не приходил на встречи из-за «важных дел», сегодня здесь, пришли проводить в последний путь того, у кого тоже были планы, сбыться которым оказалось не суждено.

Дэн не откладывал жизнь, он жил здесь и сейчас. Из-за этого отношения с девушками у него не складывались: им хотелось стабильности и ясности, а с Дэном каждый день мог закончиться поездкой в аэропорт на ближайший рейс. Он любил спонтанность.

Еще несколько человек произнесли речь в память о Денисе. Ближе к вечеру гости стали расходиться. Перед тем как уйти, каждый подходил к родителям, крепко обнимал их и говорил слова утешения, которые как нож вонзались в самое сердце и вызывали новый поток слез и страданий. Я уходил последним.

— Если что-то будет нужно, вы всегда можете на меня рассчитывать, — все, что я смог сказать на прощание. Глаза мамы Дениса стали красными и безжизненными от слез, она выплакала весь мировой океан за один день, но слезы продолжали течь по ее лицу горькими струйками.

— Кирилл, могу я тебя попросить об одном одолжении? — Каждое слово отцу Дэна давалось с большим трудом.

— Да, конечно, все что угодно, — я был готов оказать любую помощь, если это хоть как-то поможет.

— Возьми Босса к себе на время.

У Дэна остался четвероногий друг — французский бульдог. Он завел его примерно года три назад.

— Он никого к себе не подпускает и ничего не ест. Дэн говорил, что пару раз оставлял его у тебя, пока был в отъезде.

— Никаких проблем, — это меньшее, что я мог сделать для семьи своего друга. Альберт Борисович протянул мне ключи от квартиры Дэна и похлопал меня по плечу.

Выйдя из ресторана, я закурил и вдохнул едкий дым полной грудью. Садиться в машину не спешил — не сегодня. Я стоял и ловил эту жизнь, моя голова была пустой. Город погружался в ночь, но казалось, жизнь здесь только начиналась. Москва никогда не спит. В любое время на улицах можно кого-то встретить. Солнце село, включились вывески магазинов, фонарные столбы синхронно наполнили улицы светом. Не знаю, сколько я так уже стою, кажется, что вечность.

— Думала, ты уже уехал, — тишину нарушил знакомый голос. Это была Элия, я не заметил, как она подошла.

— Решил немного проветриться, — я сделал очередную затяжку.

— Можно мне тоже? — Элия указала взглядом на сигареты, я протянул ей пачку.

— Давно куришь? — я поднес зажигалку, Элия сделала затяжку и закашлялась.

— Сегодня первый раз, — она отмахнулась от дыма и продолжила кашлять.

— Может, не стоит и начинать? — я убрал сигареты в карман.

— Может, но не сегодня.

Взгляд Элии был отрешенным. Она затянулась снова и на мгновение закрыла глаза. Ее руки дрожали — то ли от напряжения, то ли от холода.

— Не знаю, что говорить в такие моменты, мысли путаются, любое слово может ранить, — никогда не был мастером красноречия, мне всегда тяжело давались слова утешения.

— Не нужно говорить, редко встретишь человека, с которым есть о чем помолчать.