Звездам вопреки - Богун Живиль - Страница 4

Искатели застыли у края пропасти. В воздухе тысячами радуг сияла мельчайшая водяная взвесь. Жрица, немолодая уже сестра, недоуменно глянула на сурового монаха.

– Звёзды ясно указали на Чади Сабден. Но как мы туда попадём?

Словно в ответ на её вопрос раздался пронзительный свист: чёрная стрела, пролетев над головами путников, вонзилась в скалу. К концу стрелы был привязан тонкий стальной трос. Пока они, остолбенев, глазели на дрожащую стрелу, трос резко натянулся. Искатели едва успели обернуться, чтобы заметить, как с противоположного берега сорвалась человеческая фигура. Миг – и она уже стояла перед ними. А на тросе осталось болтаться стальное кольцо, за которое, видимо, и держался человек, переправляясь через пропасть.

Но человек ли? Он был на голову выше монаха-воина и при этом необычайно строен. Одежда из чёрной кожи плотно облегала жилистое тело и подчёркивала матовую белизну лица и рук. Волосы, сплетённые в тугую косу, тоже были белые – не седые, а белые, – а глаза серебристые. Именно цвет глаз, не присущий ни одной человеческой расе, убедил жрицу, что легенды не врали: перед ней действительно представитель народа эльфов. Горных эльфов, надо полагать. Лесные-то намного ниже ростом и златоглазые. Опять же, если верить преданиям, поскольку их никто не видел уже несколько сотен лет – ни горных, ни лесных.

Белоголовый стоял неподвижно, словно статуя, только серебристые глаза смотрели пугающе пристально.

«Зачем пожаловали. служители Звёзд?»

Вопрос прозвучал у жрицы в голове. Она не слишком удивилась: да, высшие создания способны общаться мысленно. Бхагини, основательница ордена всемудрых сестёр, тоже обладала этим умением, как и все последующие верховные жрицы, носившие её имя. И нынешняя Бхагини неслучайно послала «вверх» одну из сестёр, тоже способных к мысленной речи. Сосредоточившись, она постаралась ответить таким же способом:

«Чтобы получить обратно принадлежащее нам».

«Что именно?»

«Отрока пятнадцати лет от роду».

Эльф не выказал удивления.

«Пятнадцать лет назад наш патруль действительно нашёл человеческого младенца у края пропасти. Мы вырастили и воспитали его. Но, возвращая найдёныша людям, мы отрекаемся от него. Не пытайтесь использовать мальчика для каких-либо сношений с нами!»

«Ваше требование вполне справедливо…» – Жрица поклонилась собеседнику, давая понять, что уважает волю его племени.

Но эльфам, похоже, было глубоко безразлично людское уважение и понимание. Выпрямившись, сестра увидела только чёрную узкую спину, стремительно ускользающую обратно, на другой край пропасти. Она недоумевающе повернулась к монаху: а дальше-то что? Тот прищурился, вглядываясь в скалы противоположного берега, и вдруг вскинул руку: смотри!

От каменной стены отделилась вторая чёрная фигура, меньше предыдущей. Миг – и она спрыгнула на землю перед жрицей и монахом. Оказалось, это мальчик, тоже в чёрной кожаной одежде, тонкокостный и невысокий, с обычными светлыми волосами, сплетёнными в тугую косу, и обычными глазами – не серебристыми, а просто серыми. Не обращая внимания на служителей, он подскочил к валуну, обрубил стрелу и швырнул вместе с тросом в пропасть. Потом тем же острым кинжалом срезал свою косу у самых корней и бросил туда же, в бурлящий поток.

И лишь затем повернулся к паре искателей, кивком поздоровался. Обрезанные волосы распались на неровные пряди, обрамляя красивое загорелое лицо.

«Ты тоже слышишь мысли?» – поинтересовалась жрица, заглядывая в серьёзные глаза паренька.

Но тот смотрел на неё безучастно, не отвечая ни вслух, ни мысленно.

– Ну что, пойдём, принц Панкам? – спросила сестра. – Лошади ждут нас у подножия горы.

– Лошади? – впервые заговорил воспитанник эльфов; голос звучал нарочито бодро. – Я видел их на картинках. Всегда мечтал прокатиться верхом!

Жрица поёжилась: знает ли парень, что горные эльфы отреклись от него? Может, эта деланая весёлость – его способ справиться с обидой?

– Ты ведь не думаешь от нас сбежать? – на всякий случай уточнила она.

– Зачем? – искренне удивился принц Панкам. – Мне интересно посмотреть, как у вас всё устроено. А сбежать я всегда успею – если захочу…

Пара искателей, та, что отправилась «вниз», сначала действительно ехала на юг, вниз по течению реки. Сарх не годился для судоходства из-за обилия порогов, а моста не существовало и в помине: кто по своей воле отправится на берег дхаритри? Другое дело, если по решению суда. Ссылка в Пустошь была самым суровым наказанием в Амарте. Четырежды в год от Пура отчаливал плот с преступниками, приговорённых забирали дхаритри для работ в подземельях. Так распорядилась ещё первая Триада: ясновидящая Бхагини, воин Саюд и звездочёт Дайвин. Чем платили дхаритри в обмен на регулярные поставки рабов, не ведал никто.

Искатели потратили два дня, чтобы добраться до брода, где можно было пересечь Сарх, не слезая с седла. Третью лошадь монах вёл в поводу. Затем два дня ехали обратно, поскольку Пустошь находилась напротив Пура. Лишь река да полоса заболоченного леса отделяла владения дхаритри от пригородов столицы Амарты.

Неприятности начались ещё в лесу. Лошади упрямились, от серного смрада кружилась голова. Искатели почти сразу потеряли тропинку через болота, пришлось возвращаться, ночевать на опушке, а утром начинать путь сначала. Когда же наконец выбрались из трясины, был уже вечер. И лошади, и всадники попа́дали на землю без сил.

С рассветом поехали дальше. Пустошь представляла собой равнину, поросшую короткой жёсткой травой. Вереницы аккуратных круглых курганов уходили за горизонт. И никаких ориентиров. Полагались лишь на обострённое чутьё жрицы. Монах ехал следом, безразлично-смиренный.

Лишь к вечеру бесконечного дня сестра вдруг натянула поводья. Безмолвный спутник последовал её примеру. Холм, перед которым они остановились, с виду ничем не отличался от соседних.

– Расседлай лошадей, – промямлила жрица; от усталости и напряжения у неё заплетался язык. – Пусть пасутся. Чую, нам отсюда скоро не выбраться…

Она с трудом спешилась и тут же осела на землю. Монах проворно расседлал, стреножил[1] и отпустил коней, предварительно напоив их водой из больших бурдюков, что несла свободная лошадь. Затем и сам растянулся на траве у подножия холма.

Долгое время ничего не происходило. Солнце медленно клонилось к закату, подул свежий ветерок, зашумел сухими былинками. А искатели всё ждали, отчаянно борясь со сном. И дождались.

Сначала услышали шуршание, едва отличимое от шелеста травы. Затем к нему прибавился мягкий стук – так падают комья земли. Монах первым вскочил на ноги, помог подняться жрице, и оба застыли, глядя, как в склоне открывается чёрный зев. Когда дыра стала высотой в рост человека, из чрева холма выскочили с десяток существ, одетых в звериные шкуры, и тесно обступили искателей, наставив на них арбалеты. Ни монах, ни жрица и глазом не моргнули, продолжали спокойно стоять.

– Чего надо? – гаркнул самый крупный и самый косматый стрелок, тараща на них жуткие бесцветные глазищи.

– Забрать отрока, – кратко ответила сестра.

– Какого ещё отрока?

– Нашего. Вы приютили его пятнадцать лет назад.

– Нету нас никакого вашего отрока! – прорычал главный.

– Есть, – холодно возразила жрица. – Так говорят Звёзды.

– Звёзды не властны под землёй. Убирайтесь!

И тут ожил монах: шагнул вперёд, крутанулся – и арбалетчики попадали друг на друга, роняя оружие. Монах схватил главного за шиворот и хорошенько тряхнул.

– Нам нужен отрок, – не повышая голоса, повторила жрица.

– Не я это решаю-ю… – заскулил косматый, болтая в воздухе голыми костлявыми ногами.

– Отведи нас к тому, кто решает.

– Отведу-у…

Едва опущенный на землю, он шмыгнул обратно в лаз, но всё же бросил через плечо: