Людвиг-Объединитель (СИ) - Тарханов Влад - Страница 17

Проблемы? А как же без проблем! И главная из них оказалась в консерванте! Почему? Я прекрасно помнил формулу стандартного консерванта для сыворотки крови. Но хотел сделать всё так, как привычно было мне в моем времени. Нет, у меня нет в распоряжении моноклональных антител, полученных из бактерий методами генной инженерии. Нету, и точка! Доктор Циммерфельд получил в свое распоряжение группу из двух сотен молодых солдат, у которых брали кровь, делали сыворотки и определяли, как их разделить на группы. В основе — реакция гемагглютинации эритроцитов, если сыворотка содержит соответствующий антиген. Чтобы не пугать вас грозными медицинскими терминами, скажу проще: если эритроциты стали склеиваться, значит, есть реакция антиген-антитело, то есть, такую кровь переливать нельзя! Рихард сделал большую работу, он сумел-таки уверенно выделить три основных группы крови и очень удивился, когда я сказал ему, что есть и четвертая, которую он не смог идентифицировать. Ну вот, а учитывая, что он пока консервант не подобрал, то привёз с собой «стандартизованных» носителей всех четырех групп. По именам я этих молодых солдат не запоминал. На одежде каждого были вышиты знаки отличия: А, В, АВ, 0. Все они были обследованы и доктором Корном. И отобраны только лица с отрицательным резус-фактором. На всякий пожарный случай. Вот они и составили «великолепную четверку».

Вечером стало ясно, что без переливания крови Людвиг не выживет. Чего я боялся? Гнойно-септических осложнений само собой, впрочем, насколько я сумел выяснить, прооперировал дедулю довольно толковый доктор, который, к тому же, придерживался основ асептики и антисептики, насколько это в этом времени возможно. Раны он очистил старательно, края их не были воспалены и гноя не было, но больше всего я опасался вероятного развития так называемого ДВС — синдрома. Если говорить по-простому, то кровь начинала сворачиваться в сосудах, возникали микро-тромбозы, а потом и более опасные осложнения. В первую очередь, отказывали почки и сердце. И этого я допустить не мог. Но первые, ранние признаки такого явления уже наблюдались. Особенно кровоточивость дёсен. И я не стал дожидаться, когда клиника развернется во всей красе и останется только разводить руками… мол, в этом времени средств спасти человека нет…

— Господа! Мы начинаем! — объявил я ожидающим меня докторам.

И сразу же завертелась медицинская процедура. К ней в одной из комнат особняка всё было подготовлено: центрифуги, числом четыре были с самым примитивным ручным приводом, но хитрая система передач позволяла отделить сыворотку, достаточно быстро и столь же достаточно чисто. И большего пока что я и не требовал. Я злился, потому как меня сильно тормозили братья Симменс, которые уперлись лбами и занимались только электричеством постоянного тока, над никакими переменными генераторами даже задуматься не хотели. Как они считали, для передачи сообщений телеграфом ничего лучше и не надо. Они ошибались, и я уже подумывал найти какого-то толкового инженера, которому дать средств. Ждать Теслу у меня нет времени. Мне нужен генератор переменного тока, без которого век электричества просто не наступит. Нет, мне уже доложили про француза Ипполита Пикси, который создал довольно примитивный генератор переменного тока, правда, он его соединил с прибором, который переводил переменный ток в постоянный. К сожалению, он уже давненько умер. Но подхватить его идею и сделать что-то подобное следовало как можно скорее.

Ну а пока… Вот и передо мной лежат три образца: первая, вторая и третья группа. Тут же и сыворотка с резус-фактором. Физраствор… Его еще так не называют[3]. Даже изотонический раствор хлорида натрия еще не прижился как медицинский термин, но я называю его так по привычке, и собираюсь это словосочетание сделать международным медицинским стандартом. На эмалированную тарелочку наносим три капли сыворотки, каждую подписываю латинскими цифрами. Капля крови, которую отобрали от, и так, потерявшего кровь пациента. Есть! Вторая группа! И теперь надо решать, что делать? Я бы перелил эритроцитарную массу, так-то надежнее, но без хороших приборов мне её не получить! Значит, в этих условиях, только прямое переливание крови!

— Вильгельм! — я обращаюсь к солдатику, у которого и отобрали стандартную сыворотку второй группы. И не думайте, что я различал этих людей только по обозначениям на одежде. — Тебе выпала большая честь, первым отдать свою кровь для переливания Его Величеству Людвигу. Твоё имя войдет в историю медицины! Надо отдать должное, Вильгельм Людвиг Штредль не рассуждал, а только коротко кивнул головой, принимая мою речь, может быть, слишком пафосную, но по-другому у меня не получалось, да и принято в этом времени говорить подобные вещи! Для прямой гемотрансфузии я использовал уже существующий и довольно простой аппарат доктора Дж. Эвелинга. Я знал о его находке, но пока еще этот прибор даже сам изобретатель не использовал. Он предельно прост, именно это меня и привлекло.

(иллюстрация прибора доктора Эвелинга для прямой гемотрансфузии)

Волновался ли я? Да я себе места не находил! Я собрал всю свою волю в кулак, потому что нет ничего тяжелее, чем лечить родных и близких людей, а так получилось, что Людвиг Старший оказался самым близким мне человеком в ЭТОМ времени.

Переливание прошло успешно! Через день мы повторили процедуру. И стало ясно, что экс-король Баварии пошёл на поправку!

В тот день я сообщил прессе, что нами совершено великое открытие — группы крови, и что благодаря этому открытию удалось спасти жизнь Людвига Баврского. Его Величество идет ан поправку. Кроме того, мы тут посовещались, и я решил открыть в Мюнхене центр изучения крови. И представил двух ученых, Цеммирфельда и Корна, которые этот центр и возглавят. Все остальные вопросы были уже к ним.

[1] Полицейские во Франции народ именовал ажанами, не путать с ашанами — это сеть магазинов!

[2] Домашнее имя Николая Александровича

[3] Термин «физраствор» предложен в 1924 году Хамбургером, изучение же солевых растворов — это разработки германских врачей восьмидесятых годов девятнадцатого века.

Глава десятая

Узелок завяжется, узелок развяжется

Глава десятая

Узелок завяжется, узелок развяжется

Ницца

17–29 октября 1865 года

Я уже говорил, что одно из главных достоинств монарха — это умение ждать? Не говорил? Какое царственное упущение! Исправляюсь! Изрекаю августейшую мудрость: Одним из главных достоинств монарха является умение ждать! Какой-то ушлый биограф назовёт этот период моей жизни чем-то вроде «Ниццианского сидения». Увы и ах, но это примерно так и выглядит. Я сижу в этом курортном заштатном городке (пока он именно таков) не просто так. а потому что иначе — ну никак! Объяснил или мути напустил? Ладно, тогда немножко приоткрою покров тайны,и начну с одного визита. Сегодня утром, не с самой зари, а когда уже интеллигентные люди позавтракали и читают утренние газеты, наслаждаясь чашечкой кофея, меня посетил один весьма примечательный типус. Невысокого роста, с узким, невыразительным лицом и постоянно бегающими глазками, затянутый в глухой черного цвета сюртук, сей господин представился ни много ни мало, Бонвианом де Сен-Клер. Хотя, в облике его ничего аристократического (чего можно было бы ожидать по его имени) я лично не обнаружил. Тем более, что я знал, кто это, и примерно представлял, что ему тут надобно. Ибо сей типус всего лишь глава местной (французской пока еще) тайной полиции. Нет, не тайной полиции Франции, а именно Южного региона, в который вошли Ницца с Савойей. Как он стал Сен-Клером с приставкой де это довольно мутная история, скажем так, удачно женился, а еще удачнее кое-кого шантажировал. Впрочем, на это мне наплевать, как и на этого господина, по большому счету.