Людвиг-Объединитель (СИ) - Тарханов Влад - Страница 21

— Ещё чего! — буркнул глава правительства, — Я внимаю вам, экселенц. И я готов выполнить любое ваше указание.

— В конце января вы поедете в Копенгаген и начнете с датчанами переговоры. Аренда Шлезвига и Гольштейна на сто лет с выплатой компенсации.

— Меня на смех подымут! — заметил Бисмарк.

— Ну, пусть попробуют! Потому как первого февраля наша армия войдет в Шлезвиг-Гольштейн, дабы поторопить правительство Дании к принятию нашего предложения.

— Но, экселенц, зимой в Европе не воюют! — заметил Мольтке, который обалдел от того, что ему предстоит сделать и подготовить.

— И датчане это прекрасно знают. И сидят по гарнизонам. В Шлезвиге и Гольштейне там этих гарнизонов кот наплакал! Мы с ними и воевать не будем: блокировали и вышли на границу, новую границу с датчанами. А останавливаться там, или идти на Копенгаген — это решим по мере того, как датчане будут на наш марш реагировать. Согласитесь, Отто, с полумиллионом штыков за спиной ваши аргументы на переговорах станут выглядеть более чем весомыми!

— Прусский орел залетает в пасть к датскому льву. — неожиданно подвел итог беседы Бисмарк. — Порву я этому львенку пасть на германский флаг!

Вот такой настрой Отто фона мне нравится намного больше!

Как только Мольтке и Бисмарк покинули мой кабинет, как туда ввалился дедуля, который пришёл выразить мне благодарность за то, что я лишил его спокойной старости. Не дал отдохнуть, погрузил в пучину обустройства дел в королевстве! Извини, дедуля, назвался Виттельсбахом, так и тяни теперь, аки. Тяни-Толкай![7]

Нет, ну пора бы этому вечеру и честь знать! Я спать хочу, ибо человек, а не робот, чёрт меня подери! Но о мечте о кровати, как месте отдыха пришлось забыть. Ибо, когда Людвиг Старший ушёл, вылакав перед этим почти полную бутылку бордо, причем в одну глотку, в дверь постучали. Это появилась Франсуаза и тонким пальчиком меня поманила. Сказала, что должна сказать мне нечто важное, но наедине! Господи! Когда же я высплюсь???

[1] Каплун — это откормленный разжиревший кастрированный петух, только-то и всего… (простите за повтор)

[2] В РИ активный участник Парижской коммуны

[3] В РИ активный коммунар

[4] В РИ участвовал в польском восстании, погиб, у нас восстание удалось подавить раньше, выжил

[5] В РИ участвовал в польском восстании, погиб в бою с русской армией. Аналогично, до таких серьезных боев в ЭТОЙ версии истории не дошло. Поэтому в польском восстании участия не принимал.

[6] В РИ коммунар

[7] Герой сказки про доктора Айболита

Глава двенадцатая

Отвлекающий маневр

Глава двенадцатая

Отвлекающий манёвр

Копенгаген. Эстерборо. Стокгольмсгаде, 57, Kaiserlich Deutsche Gesandtschaft

30 января 1866 года

Копенгагенское легационное представительство Германии находилось в одном из самых живописных районов города — Эстерборо. Эта часть города, столь любимый его жителями, ограничена пресноводными озерами и упирается в морскую набережную, откуда открывается изумительный вид на пролив Эресунн. Небольшой (по имперским меркам) особняк был выбран для дипломатического представительства еще Пруссией, которая уделяла в своих планах по экспансии датскому направлению особое внимание. Но очень скоро произошло слияние дипломатических служб королевства Пруссия и Германской империи, правда, не по инициативе Берлина. Но уже имперское министерство иностранных дел решило оставить в Копенгагене на посту именно прусского дипломата: барон Тассило фон Хайдебранд унд дер Лаза, прекрасно говоривший на датском, знавший и уважавший культуру страны пребывания был тут явно на своем месте. В обществе его ценили как знатока шахмат, увлеченно собирающего соответствующую литературу и организатора турниров на клетчатой доске. Сам барон в оных не участвовал, но, по отзывам сильнейших шахматистов того времени, мог составить конкуренцию многим из них.

В семь часов утра барон встречал поезд из Берлина, с которым прибывала представительная делегация империи: глава правительства (по совместительству, канцлер) Отто фон Бисмарк, министр иностранных дел, барон Франц Ксавер фон Андлав-Бирзек, его заместитель Карл Георг Людвиг Гвидо фон Узедом и министр по особым поручениям (или министр без портфеля) Юлиус Фрёбель. Столь внушительная делегация приехала в Копенгаген явно не русалками любоваться, тем более что сказка-то уже известна, а вот памятник Русалочки в порту Копенгагена еще не установили[1]. И, насколько мне известно, Ганс Христиан Андерсен жив и здоров, и много чего еще напишет. Надо сказать, что столь ранним прибытием никто из делегации доволен не был. Дипломаты тоже люди, и любят поспать подольше. Но не в этот раз! Из дипломатического вагона первыми выбралась тройка телохранителей, придирчиво осмотревших местность. И только после того, как они рассредоточились и их старший дал знак, на перрон спустились Бисмарк и сопровождающие его лица.

Высокую делегация встречал граф граф Кристиан Эмиль Краг-Юль-Винд-Фрийс, который совмещал сразу две должности: министра иностранных дел и консейл-президента (главы правительства) Дании. Так что, хоть круть, хоть верть, а встречать в эту рань иноземных гостей приходится! Среди сопровождавших графа лиц затесался и барон ун дер Лаза, согласно протоколу, хотя он предпочёл бы успеть переговорить с прибывающими с глазу на глаз. Тассило дураком не был, понимал, что приезд столь представительной делегации мог означать всё, что угодно, но уж точно — ничего хорошего. Граф тоже этим приездом был встревожен, хотя официально делегация прибыла для заключения долговременного союзного договора, но слишком уж размытой казалась ему цель приезда оной. Да и слишком много германских войск стояло на зимних квартирах на границе с королевством. Но лицо полноватого консейл-президента, напоминавшего Карабаса Барабаса с длинной жиденькой седой бородой, оставалось совершенно безучастным. После обмена приветствиями граф сообщил Отто фон Бисмарку, что в два часа пополудни Его Величество даст делегации Германии аудиенцию, а в четыре часа по полудни начнутся переговоры в расширенном составе. После чего делегаты от Рейха загрузились в экипажи и отправились в здание представительства.

— Ваше сиятельство! — обратился барон ун дер Лаза к Бисмарку. Дело в том, что титуловать оного деятеля следовало как князя или герцога, чего уж тут стесняться! Второй человек в империи обязан иметь какой-то громкоговорящий титул, ибо общество всё ещё сословное, и по титулу перед тобой и шапку гнут. Как говорится, скажи титул, и я скажу сколько раз «Ку» тебе делать… Вот прав герой из Кин-дза-дзы, с цветовой дифференциацией штанов жилось бы намного проще!

— Ваше сиятельство! И всё-таки, каким будет предмет переговоров, а то слова в телеграмме о намерении заключения союзного договора несколько туманны. Ибо мы с королевством, и так, вроде как не враги, и даже недавно сражались плечом к плечу.

Барон не стал уточнять, что датчане были союзниками с баварцами и вместе с австрийцами и русскими в хвост и гриву лупили пруссаков. Впрочем, Бисмарк сие видел собственными глазами и напоминать ему про них стало несколько необдуманным действием.

— Ваше превосходительство! — несколько раздраженно ответил Бисмарк. — Государь поручил мне составить союзный договор с Датским королевством, который подразумевает полнейшую защиту королевства от любых агрессивных намерений с любой стороны! Мы будем рассматривать и возможность нейтралитета Копенгагена во всех европейских делах. Плюс экономическая интеграция датской промышленности в интересах рейха, как вы понимаете, это будет датчанам интересно.

— Несомненно. Пирожок-то вкусный, ваше сиятельство! А цена? Чего мы хотим за это?

— Аренда всего Шлезвиг-Гольштейна на сто двадцать два года. Причем за хорошую плату!

При этих словах Бисмарка Тассило аж поперхнулся, потом кое-как собрался и почти прошептал: