Людвиг-Объединитель (СИ) - Тарханов Влад - Страница 25

— Я готов служить вашему Величеству, как и ранее, верой и правдой. — Фрийс церемонно поклонился, подчеркивая официальность сказанного им только что.

— Ну что же, jarlen Кристиан[1], нам необходимо решить, как и что требовать от Бимарка на сей раз. Где сейчас Мольтке?

— Немцы в пятнадцати километрах от столицы. Наши славные парни взрывают мосты на его пути, но у германцев хорошо работают саперы, они слишком быстро их восстанавливают. Ситуация критическая, мой король.

— Ну что же, посмотрим, что скажет этот несносный Бисмарк.

* * *

Копенгаген. Королевский дворец. Амалиенборг. Особняк Шак (Кристиана IX)

11 февраля 1866 года

Ровно в полдень двери королевского кабинета вновь открылись, чтобы впустить туда бывшего заключенного, Отто фон Бисмарка. Тот был одет в парадный мундир дипломатической службы, расшитый золотом и украшенный бриллиантами. В подобных случаях. На блестящую мишуру император велел деньги не экономить. Король сидел в кресле за рабочим столом и делал вид. Что вошедшего не замечает вообще. С Бисмарком заговорил Кристиан Фрийс.

— Господин гросс-министр, мы вызвали вас…

— Чтобы принять безоговорочную капитуляцию, не так ли? — не слишком вежливо Бисмарк перебил своего датского коллегу. Впрочем, тот, сам нарывался на грубость, обратившись к Бисмарку не по должности «Ваше высокопревосходительство» или по титулу «Ваше сиятельство», а слишком уж запросто «господин гросс-министр». И вот получил ответку. Без титула и имени, но фраза Бисмарка прозвучала как пощечина.

— Какая капитуляция? — фыркнул Кристиан, который кроль под номером Девять. О! Услышал!

— Полная и безоговорочная, ваше величество. — обратился гросс-министр к королю, при этом произнеся «ваше величество» так, что стало ясно: никакого величия в Кристиане он не наблюдает.

— И с чего бы это вы решили требовать эту чудовищную глупость? — спросил консейл-президент.

— Если вы думаете, что, изолировав весь дипломатический корпус Германии, вы лишили нас слуха и зрения, то вы ошибаетесь. Где ваши гвардейцы? Город патрулирует моряки. Этот означает, что вы отправили все войска на фронт. И меня интересует только одно: это матросы с торговых судов или военных. Военные моряки могут при боях за город продержаться немного дольше. Судя по всему, ваша армия на голову разбита и Мольтке уже в пригородах Копенгагена. Если я ошибаюсь, то ненамного.

— Вы ошибаетесь! — произнес король и не соврал: до пригорода немцам оставалось пройти три километра.

— Ах, может быть, Мольтке зайдет в пригороды не сегодня, а завтра или даже послезавтра. Поверьте, ваше величество, для вас ничего не изменится. Вам нечем и некем оборонять столицу. Помощь из Лондона? Она катастрофически запаздывает. Да не пришлют лимонники сюда что-нибудь достаточно крупное, максимум дивизию пехоты. Это нам на один зуб! И да, мой император настроен решительно — если британцы влезут в нашу свару — получат по зубам. Это точные слова Его Величества.

— И какие ваши условия, герр гросс-министр? — процедил король.

— Их вам объявит император Людвиг лично после того, как датские армия и флот сложат оружие. Но Шлезвиг-Гольштейн вы теряете однозначно.

— Аудиенция закончена. — проскрипел Фрийс, увидев багровое лицо короля. Когда Бисмарк вышел, консейл-президент произнёс, обращаясь к монарху:

— Ваше Величество! Эту чашу позора нам с вами придётся испить до дна. Другого выхода нет. Или капитуляция, или бои в Копенгагене. И что станет при штурме города? Мы его не удержим, людей погибнет — не счесть. И в таком случае, единственное что останется вам — бегство. И тогда я не уверен, что Датское королевство не перестанет существовать. А в случае капитуляции на мирной конференции мы, при помощи Британии и других стран, которые не желают усиления Германии мы сможем выдавить более почетные условия мира… Сейчас же, капитуляция — единственный выход.

Но тут король просто мгновенно переменился. Плечи его расправились, лицо окаменело, челюсть выдвинулась вперед, как будто он принял самое важное решение в своей жизни:

— Капитуляция! Никогда! Мы принимаем бой! Кто у нас остался из толковых генералов? Надо наладить взаимодействие с флотом! Вывести на позиции канонерские лодки! Наша артиллерия должна заставить бошей умыться кровью!

В три часа пополудни к королю вошла представительная делегация Фолькетинга (местного парламента). Они просили Его Величество не подвергать Копенгаген ужасам штурма или осады. Впрочем, их просьба напоминала, скорее всего, ультиматум. Ибо господа делегаты тонко намекнули королю, что могут проголосовать и за его отставку и назначить выборы нового монарха. В пять часов король вызвал всех министров и выслушал их мнение. В восемнадцать с четвертью в тронный зал гросс-министра империи Отто фон Бисмарка, где ему сообщили, что Дания готова капитулировать. В половину седьмого вечера, когда капитуляция оказалась подписана (текст ее гросс-министр заготовил заранее), военные действия прекратились.

[1] Титул граф точно переводится как «греве» на датском звучит так, но чаще датчане используют слово «Ярлен» — то есть ярл, вождь это более уважительное обращение.

Глава пятнадцатая

Всем сестрам по серьгам

Глава пятнадцатая

Всем сестрам по серьгам

Копенгаген. Кристиансборг. Фалькетинг

23 февраля 1866 года

23 февраля я прибыл в Копенгаген на так называемую «Датскую конференцию». Как говориться, принцип «разделяй и властвуй» никто в большой политике не отменял. И именно этим пришлось и заниматься. Сначала о трофеях: нам достались арсенал и знамена королевства, если последние меня интересовали по стольку — по сколько, то вот арсенал, даже из не самых современных пушек и ружей пригодится, однозначно, всегда есть кому скинуть неликвид. А кроме этого. военно-морской флот королевства, который в момент капитуляции дисциплинированно спустил флаги. А это, скажу я вам, хоть какая-то, но сила. Кроме броненосца «Рольфа Краке», самого современного из кораблей датского флота, по сути своей монитора, но с намного лучшей мореходностью, нежели его американские и даже французские предшественники, нам досталось много еще чего интересного. Во-первых, броненосцы: переделанный из парусного линкора батарейный фрегат «Даннеборг», две пятисоттонные бронированные канонерские лодки («Абсалон» и «Эсбен Снарре»). Во-вторых, внушительные силы деревянной постройки со смешанным (парусно-винтовым) оснащением: 94-пушечный линейный корабль «Скьольд», четверка фрегатов, тройка корветов и восемнадцать канонерских лодок и авизо (посыльных корабликов). И это сразу резко усиливало флот германской империи, который, например, линкоров и броненосцев пока что не имел.

Но не могу сказать об одном нюансе, который произошёл накануне конференции. Двадцатого февраля на траверз Копенгагена прибыли нежданные гости: а именно внушительная британская эскадра с несколькими транспортными судами. Впрочем, эти были более для устрашения. По нашим прикидкам высадить могли максимум пять-шесть тысяч пехоты. Нашему гарнизону бывшей столицы они были на один зуб. Впрочем, как нам сообщили доверенные лица, главной целью бритишей было… даже не произвести очередное «копенгагирование»[1], а уничтожить датский флот, чтобы он не достался германцам. Ну не хотели британские лорды, чтобы кайзерлихмарине сразу так резко усиливалось! В общем- операция «Катапульта» образца 19 века[2].

Мы привели в боевую готовность береговые батареи и вывели на позиции «Железного Макса». Но помешали лимонникам не столько наши приготовления, а появление вышедшей из Гельсинфорса эскадры российского флота в составе двух броненосцев береговой обороны «Первенец» и «Не трожь меня», четверки фрегатов и пары корветов. Вёл эскадру ветеран крымской войны, контр-адмирал Иван Фёдорович Лихачёв. Он встал на виду кораблей Роял Нави и вызвал на переговоры контр-адмирала Альфреда Филлипса Райдера, который оной командовал. Он предупредил лимонников, что в случае даже одного выстрела по мирному городу или нейтральному кораблю, русский флот будет иметь честь атаковать властителей морей. И это будет означать, что Британия вступает в войну с Российской империей. Британский кот попытался что-то там мявкнуть, что они-де прибыли помочь установить порядок законным властям Копенгагена, на что Иван Фёдорович ответил, что в Копенгагене как раз всё спокойно и порядок полностью соблюдается, а власть фалькетинга более чем законна и нечего тут устраивать демонстрации силы. Райдер имел приказ уничтожить датский флот, а вот начинать войну с Россией у него полномочий не оказалось. И делать такой шаг на свой страх и риск адмирал не решился. Я был благодарен императору Александру II за то, что он придержался буквы и духа наших договоренностей, в том числе устных, не зафиксированных на бумаге.