Людвиг-Объединитель (СИ) - Тарханов Влад - Страница 34

К вечеру стало известно о беспорядках в Риме, Милане и Турине. В итальянских городах прошли выступления анархистов под лозунгами: «Долой короля!», «Да здравствует итальянская анархическая республика!» «Свобода!». Начиналось всё с демонстраций, которые разгонялись полицией, но протестующие ответили из огнестрела. На что последовал ввод войск, и в Италии стало как-то неспокойно.

Очень сложная ситуация во Франции: там покушение на короля (тестя моего) закончилось частичной удачей нападавших: тяжелое ранение, лучшие врачи борются за жизнь монарха. Франсуаза сразу же рвалась ехать в Париж, я ее удержал — как это путешествие отразится на беременности, вот этим только и смог притормозить женушку. Потом пришли новости о том, что в Париже, Марселе, Лионе и Намюре произошли беспорядки. С монархистами сцепились анархисты, социалисты, да еще и республиканцы-националисты. И чем всё это закончится, один Бог знает. Единственный шанс удержать корону — в том, что все эти противника выступили разрозненно и общего центра не имеют. Пока что не имеют. В Бельгии покушение на короля провалилось, а в вышедших на демонстрацию студентов и обывателей стреляла полиция, вызванные войска окружили королевский дворец и блокировали штаб сопротивления, который окопался в местном парламенте. К ночи пришла телеграмма, что восстание было жестоко подавлено, а парламент просто расстреляли из пушек.

Как ни странно, но в двух странах всё прошло тихо-мирно: в Испании вообще никто в никого не стрелял, что при местном темпераменте и привычках местного населения вообще-то казалось нонсенсом. А в Лондоне прошла совершенно спокойная демонстрация анархистов, которую возглавил Михаил Бакунин. В Дании и Швеции беспорядки возникли и как-то сами собой утихли, и даже без покушений на монархов! Обидно!

А что у нас? А у нас в квартире газ, аувас? Извините, это была цитата. Так вот, у нас сорвалось посещение оперного театра. Новости из Парижа сильно расстроили супругу и ни о каком развлечении на сегодня речи и не шло. Оказалось, что таким образом мы избежали покушения, которое как раз в Мюнхенской опере и должно было произойти. Группу боевиков, намеревавшихся совершить теракт, взяли во время подготовки прямо в театре (служба фон Кубе оказалась на высоте). В Мюнхене, Дрездене, Берлине и Лейпциге прошли демонстрации студентов, но тут хорошо сработала не только тайная полиция, но и муниципальные силы правопорядка. Во-первых, вовремя нейтрализовали боевиков, которые намеревались передать демонстрантам оружие «для защиты от полиции». Во-вторых, собрания молодежи были объявлены легальными, но полицейские кордоны отсеивали тех, кто попытался нелегально пронести подручные средства для совершения противоправных действий. Этих сразу же отправляли в участки «охолонуть» и ответить на вопросы представителей спецслужб. Ну и агенты Штибера смогли вычислить и вовремя арестовать руководство боевой организации анархистов.

Но больше всего меня мучил вопрос: как так оказалось, что анархисты в разных странах набрали такую силу и даже смогли скоординировать свои выступления! Причём совершили их в один день! Кто стоит за этим, и кто оплачивал этот банкет? Ибо провернуть такое без мощной финансовой подушки, это даже не смешно! Тут точно замешаны чьи-то кровные интересы. Любая революция, любая война — это метод перераспределения богатства (капитала). А посему вызвал под самую ночь своих безопасников, и поставил фон Кубе задачу: найти, откуда у этой гидры растут головы. Не уверен, что получится, но хоть что-то смогут раскопать… наверное.

Но самой сложной казалась ситуация в Голландии. И именно новости из Гааги заставили меня сидеть всю ночь у телеграфа.

Глава двадцать вторая

Голландская революция

Глава двадцать вторая

Голландская революция

Нидерландское королевство. Гаага. Королевский дворец Нордейнде

26 апреля 1866 года

— Пьер, скажи мне откровенно: это есть смысл восстанавливать?

Йохан Рудольф Торбеке находился у развалин королевской резиденции в Гааге. Именно тут шли самые жаркие бои, настолько интенсивные, что от самого дворца мало что осталось: восставшие умудрились заложить взрывчатку и обрушить две капитальные стены, похоронив под развалинами не только гвардейцев, но и всю семью Оранских. Монарха смогли откопать, он какое-то время еще оставался жив, хотя и находился без сознания. К сожалению, врачи не смогли спасти Его Величество и двадцать четвертого, в четыре часа дня, правление Оранско-Нассауской династии в Нидерландах трагически закончилось. Надо сказать, что при осаде резиденции погиб и Исаак Дигнус Франсен ван де Путте, заменивший Торбеке на посту главы правительства. Правление этого богатого, но слишком уж ординарного политика, завершилось слишком быстро, ничем себя проявить последний не сумел[1]. И так случилось, что консервативные силы в королевстве поставили у руля всё того же Йохана, ибо просто никакого более влиятельного государственного деятеля в их руках не оказалось. И именно решительные действия бывшего премьер-министра позволили быстро подавить начавшуюся революцию.

Рядом с Торбеке стоял Петер Йозефус Хубертус Кёйперс, сорокалетний архитектор, открывший свою мастерскую в Рурмонде полтора десятка лет тому назад. Этот зодчий, предпочитал, чтобы к нему обращались по французской версии имени (Пьер), получил известность как удачный реставратор. Так, в том же Рурмонде он руководил восстановлением церкви Святой Марии. И этот проект получился у него более чем удачным. Поэтому он и оказался в свите новоиспеченного премьер-министра, дабы оценить возможность и стоимость реставрации Нордейнде.

(королевская резиденция в Гааге, Нордейнде)

— Скажу так, мениэр[2] Йоханн, восстановить дворец возможно было бы, даже если на его месте осталась только воронка от взрыва. Но смысла в подобной реставрации не будет. Учитывая то жалкое состояние, в котором находятся эти развалины — намного дешевле станет все тут снести и построить новую резиденцию, это в том случае, если новый король захочет поселиться в месте подобной трагедии, в чём я лично сомневаюсь.

— Так у нас и короля пока что нет, Пьер. В данный момент страной управляю я, получив диктаторские полномочия, но кто станет у руля нашего летучего голландца — понятия не имею. Но твою мысль я понял, и с нею, в принципе, согласен.

— Хеер Йоханн! Хеер[3] Йоханн! — раздался крик мальчишки, который нёсся во всю прыть от развалин, в которых копошились рабочие.

— Ну что там, Эрик?

Эрик ванн де Клеебе был сыном мастера-строителя, чьи люди сейчас разбирали завалы дворца.

— Мы нашли их, — произнёс парень, как только оказался рядом с премьер-министром. — Отец просит, чтобы вы подошли, посмотрели. Говорит, что зрелище не для слабонервных…

Йоханн с немногочисленной свитой (два телохранителя плюс архитектор) медленно и осторожно перебираясь через несколько разобранные завалы, шли за пареньком. Пока не вышли к месту, где были разложены трупы, которые только-только вытащили из завалов. Воняло смертью, трупным разложением, видок у тел, следует признать, был совсем не очень. Но опознать королеву-мать, наследника престола Виллема Александра и младшенькую Вильгельмину всё-таки удалось почти что сразу. Йоханн на мгновенье представил смерть под развалинами дворца и помолился, представляя, что семью Оранских судьба убила мгновенно, без мучений. Ибо на какой-то миг даже его невозмутимость и выдержка дали сбой. Но пришлось взять себя в руки, вызвать гвардейцев, которые должны были доставить королевскую семью в анатомический театр. Дабы подготовить к достойному погребению. Но кто возложит на свое чело корону? По дороге в Бинненхоф — резиденцию правительства и парламента страны, Торбеке вспоминал минувшие после его памятного разговора с покойным королем дни.