Экстрасенс в СССР 6 (СИ) - Подус Игорь - Страница 10

— Мы договаривались не голливудское кино смотреть. Боцман должен был привезти долг, — предъявив вполне законную претензию, Георгий улыбнулся, думая, что уже победил.

— Боцман, а ты почему не отдал деньги? — с укором спросил я напарника.

— Да как-то не до этого было, — ответил моряк и, вытащив из кармана пачку сотенных купюр, шлёпнул их на стол перед Георгием.

Такого поворота решала явно не ожидал: ведь его клятвенно заверили, что Боцман так и не смог продать дом. Используя эту информацию Георгий собирался пообещать отдать аппаратуру потом и добиться, чтобы моряк завтра же переписал дом на цветочника Реваза. Но вместо этого перед ним неожиданно выложили требуемую сумму.

Однако изворотливый грузинский решала не зря ел свой хлеб. За несколько мгновений в его голове созрело несколько вполне вменяемых идей, как отжать видеоаппаратуру себе.

— Извини, дорогой, но мы договаривались, что десять тысяч будут уплачены во вторник, а сегодня уже среда, — нагло ухмыльнулся Георгий, постучав по циферблату часов, показывающих третий час ночи. При этом он убрал деньги в карман. — Давайте сделаем так: сегодня приносите ещё две тысячи неустойки — и аппаратура ваша.

Выслушав явно несправедливое предложение, я закрыл картонную коробку, для виду тяжело вздохнул и полез в карман.

— Ну раз просрочил, выходит, косяк реально за нами, — с этими словами я шлёпнул на стол перед наглым генацвале пачку четвертных купюр. — Держи, многоуважаемый Георгий. Здесь неустойка и ещё полкосаря сверху за беспокойство.

В этот миг все присутствующие поняли: аргументов не отдавать видеомагнитофон у Георгия больше не осталось. Теперь у него было два пути: отдать или поступить по беспределу. И хотя среди присутствующих сходу нашлось пять-шесть кавказцев, готовых поддержать второй вариант, он поступил так, как я и предполагал.

Георгий знал: после уплаты выдуманной неустойки я в любом случае буду яростно сопротивляться любому беспределу. Как я дерусь, он видел лично, поэтому без криков, битья посуды и сломанных челюстей здесь точно не обойдётся.

Поступить так Георгию мешал персонал ресторана, прямо сейчас убирающий банкетный стол. Я видел через распахнутые двери Аркадия Борисыча, стоявшего у бара. Метрдотель едва сдерживал своё железное терпение, ожидая, пока кавказцы разойдутся, и смотрел на задержавшихся с явной неприязнью.

Для виду пролистав пачку фиолетовых купюр, Георгий заставил себя удовлетворённо улыбнуться.

— Здесь достаточно. Можете забирать своё барахло, — сказал он, состроив из себя настоящего кавказского князя, делающий большое одолжение нищим. — Но знай, дорогой Алексей, нам ещё нужно поговорить о нашей прошлой встрече. Оказывается, кое у кого из моих близких к тебе есть неприятные вопросы.

— Так я вроде как не бегаю от разговоров. Подъезжай, назначай время — обязательно потрещим по душам. А сейчас я что-то устал, да и заведение уже закрывается. Георгий, давай отложим все тёрки на потом.

Договорив, я взял коробку с видеомагнитофоном подмышку и, раздвинув молодых грузин, направился к выходу. Боцман последовал за мной. Несколько кавказцев хотели рвануть следом, но Георгий жестом их остановил.

Вырвавшись из окружения, я добрался до своего столика, махнул официантке и оставил на столе несколько купюр с червонцем чаевых сверху. После этого мы спустились по лестнице и через пустой зал ресторана направились к выходу.

В небольшом фойе из-за колонны к Боцману неожиданно рванул довольно-таки упитанный кавказец:

— Дарагой, ты только скажи, сколько тэбе нужно дэнег дать. Хочешь, десять кусков прямо сейчас привезу. Только давай договоримся, что ты мне точно такую же шайтан-коробку из-за границы привезёшь.

Боцман хотел ответить грубо, но я остановил его:

— Генацвале, деньги сейчас давать никому не надо. Но мы тебя будем иметь в виду. Уважаемый, как тебя звать? Где торгуешь?

— Зовут Гурам. Точку Гурама на колхозном рынке все знают. Спроси любого из наших — сразу укажут, где я арбузами и виноградом торгую. Заходи хоть завтра, я пару ящиков лучшего винограда подарю и канистру домашнего вина налью.

Получив кучу обещаний, я ещё раз пообещал Гураму сделать всё возможное. После этого мы наконец вырвались на свежий воздух. Сразу перешли совершенно пустую дорогу и направились к машине через небольшой скверик.

— Лёха, я думал, нас уже не выпустят, — признался Боцман.

— А кто тебе сказал, что нас далеко отпустят? — ответил я, кивнув на две тени, появившиеся из-за угла и двинувшие вдоль домов в том же направлении. — Георгий думает, что он шибко умный и у него есть план на любой случай.

— И что будем делать? Те, кого этот хитрый хмырь, по нашу душу послал, точно заряжены, — сказал Боцман, имея в виду ножи и кастеты.

— Сто процентов заряжены, — подтвердил я, уже зная, что один из уголовников по заданию решалы успел сбегать за каким-то огнестрелом. — Ничего, Боцман, прорвёмся. Главное — иди спокойно, головой не верти и, когда я скажу, развернись и сверни челюсть одному из тех, кто нас нагонит.

Как я и предполагал, преследователи начали сокращать дистанцию, когда до места парковки зелёного «Москвича» оставалось метров пятьдесят. Люди Георгия собирались устроить нам простейший гоп-стоп с демонстрацией длинного кавказского кинжала и обреза двуствольного ружья.

Воспользовавшись тем, что стрелять сходу никто не собирался, я сконцентрировал внимание на небритом уголовнике с обрезом. Заставить его выронить оружие в двух метрах от нас оказалось нетрудно — просто пальцы его правой руки резко перестали слушаться в самый неподходящий момент.

Услышав звон металла о брусчатку, я подал команду Боцману, и мы одновременно развернулись. Получив удар коленом в лицо, наклонившийся за обрезом кавказец обмяк. Одновременно я перехватил руку его напарника с занесённым кинжалом и увидел, как Боцман технично пробивает тому в челюсть.

— Подбери ствол и холодняк, — приказал я, указав на выпавшее оружие. Когда Боцман это сделал, я дважды расчётливо пробил каждому из налётчиков по рёбрам.

Сломанный нос, свёрнутая челюсть, три перелома рёбер и несколько трещин меня вполне устроили. Пока мой план не осуществится, я не собирался полностью выводить из строя помощников решалы. А это всё так — просто обычное предупреждение.

Мы погрузились в «Москвич», проскочили мимо крепостной стены и доехали до моста через Днепр. На середине я остановился, быстро осмотрел древний курковый обрез и выбросил его в воду. Явно старинный кованый кинжал с ножнами оставил как трофей.

— Георгий так просто не успокоится, — предрёк Боцман.

— А мне и не надо, чтобы он успокаивался, — ответил я и продолжил уже про себя: Главное, чтобы Георгий не снял специально прикреплённую мной незаметную скрепочку с упаковки сторублёвок, прежде чем спрятать деньги в свой тайник.

— Вот сука! Я на Снежану все накопления потратил. Долгов набрал. Думал в ЗАГС отвести… — зло прорычал Боцман, после того как мы выехали за пределы Смоленска.

— Любовь зла. Ничего, считай, отделался малой кровью.

— Дом продать давно хотел, но не для того чтобы долги отдавать. Думал в Смоленск перееду к этой стерве. Лёха, вот где мне теперь кантоваться?

— Пока в доме живи. Но думаю, квартирку кооперативную ты быстро приобретёшь. Если захочешь — даже в Смоленске.

— С чего вдруг? Я узнавал: там только на взятку, чтобы в кооператив записали, надо тысячи полторы в конверт положить. А у меня теперь, кроме видеомагнитофона в совместном пользовании с тобой, больше ничего нет. И в следующий заграничный рейс, даже если сильно постараться, уйти получится только, пройдя медицинскую комиссию. Но это только через недели три-четыре.

— А зачем тебе в загранку рваться? Подзаработать можно и здесь, — сказал я, поняв, что Боцман до сих пор не догоняет. — Как думаешь, сколько бы мы за сегодняшний двойной видеосеанс собрали, если бы с братвы Георгия за просмотр собрали?