Экстрасенс в СССР 6 (СИ) - Подус Игорь - Страница 17

Непонятно одно: как кремлёвские старцы дали к себе подобраться зверю в овечьей шкуре? И почему рядом не оказалось человека, способного предупредить об опасности? Ведь не все светлые силы уничтожены, кто-то по-прежнему действует на периферии СССР.

— Артём Абрамович, у меня есть ещё пара вопросов. У тёмного имеется административный ресурс и возможность обратиться за помощью к силовым структурам. Почему он этим практически не пользуется?

Кац тяжело вздохнул, и я догадался, что он этот вопрос очень часто задавал себе сам.

— У меня мало информации по этому поводу, но, насколько я понимаю, дорвавшись до власти, он начал активно этим пользоваться. Однако, чем больше он вовлекал в свои интриги людей, тем больше это превращало происходящее в хаос, иногда приводящий к совершенно противоположным результатам. Едва не потеряв всё, он поумерил свой пыл и теперь действует руками минимального количества подконтрольных ему лично граждан.

Ответ соответствовал моему пониманию ситуации и вполне меня удовлетворил, несмотря на то что я чувствовал: доктор Кац много чего не договаривал. Мне не хотелось ещё сильнее давить на источник важной информации при первой встрече, но не задать ещё один вопрос я не мог.

— Артём Абрамович, а почему тёмный не трогает вас и не пытается хотя бы перетянуть на свою сторону?

— Кто вам сказал, что он не пытался? Ещё как пытался. Из-за его действий вся моя родня вынуждена была эмигрировать. Но, несмотря на всё, что он делал, это не смогло меня сломить. А не трогает он меня по очень банальной причине. Тёмный боится, что после физического устранения моей скромной фигуры, силы, которые за нами всеми присматривают и поддерживают шаткую видимость равновесия, решат, что он перешёл грань. В следующую нашу встречу я смогу рассказать вам больше. А сейчас, Алексей, извините, но я устал. Предлагаю продолжить разговор в обычном формате.

— Хорошо, Артём Абрамович, — легко согласился я, чувствуя, что от телепатического диалога у меня самого начинает кружиться голова.

После этого Кац полностью переключился на акулу пера и перешёл на нормальную речь.

— Анастасия, а я ведь вас ещё год назад предупреждал: в Смоленской области действует серийный душегуб…

Мы проговорили около часа и, возможно, провели в этом кабинете пол ночи, но в какой-то момент я явственно почувствовал нарастающее беспокойство Каца.

— Вам пора, — внезапно сказал он и огляделся по сторонам, словно видя происходящее снаружи прямо сквозь стены. — Давайте бегом за мной.

И только спускаясь за ним по лестнице, я учуял приближающуюся опасность. Не знаю, как Кац это предугадал, но сюда двигался кто-то, кому нам на глаза лучше не попадаться. Проведя через холодный зал с накрытыми простынями телами покойников, патологоанатом завёл нас на небольшой склад и, открыв замок, запирающий решётку на окне, выпустил нас наружу.

Быстро попрощавшись, я получил приглашение ещё раз встретиться. После этого мы бегом рванули к легковушке акулы пера.

Уезжая после неожиданно закончившейся встречи с патологоанатомом, я не был полностью ей удовлетворён. Да, я узнал, кем является мой враг, но какой с этого прок? К личному секретарю Черненко мне точно не подобраться. Кац не просто так предупредил, что это смертельно опасно. Конечно, используя свои экстрасенсорные таланты, я могу попытаться пойти напролом, но это точно будет билет в один конец.

Вывод из всего этого только один: ждать, пока его темнейшество сам соизволит ко мне пожаловать. А пока, как советовал Кац, нужно готовиться и чистить поляну. Как я понял, именно исчезновение мелких тёмных может зацепить зверя и заставить его действовать необдуманно.

— Ну и куда мы едем дальше? — спросил я Анастасию.

— На дачу к деду. Он всё равно по ночам до утра не спит. Я вас познакомлю, и мы пообщаемся.

— Хорошо, Настенька, но я тебя попрошу выбрать маршрут так, чтобы мы больше не заезжали в пределы Садового кольца, а то мне кажется, наше присутствие заметили. Как-то не хочется трогать раньше времени это номенклатурное гнездо.

До дачи деда Анастасии Волковой мы добрались без приключений. Объехав по МКАД центральную часть городского периметра, свернули на Рублёвское шоссе и через девять километров отличного асфальта добрались до Жуковки, а если конкретнее — до так называемого Академического посёлка.

По уверению Анастасии, здесь размещались дачи видных учёных и представителей советской творческой интеллигенции. Её дед поселился в шаговой доступности, на находящейся в лесу правительственной даче. Как я понял, в своё время он выбрал это место именно из-за близости к тем, с кем всегда стремился общаться.

Я же по пути вспомнил, как в прошлой жизни, будучи поддельным телеэкстрасенсом, больше десяти раз катался на встречи со сверхбогатыми клиентами именно в этом направлении.

Тогда, чем чаще меня показывали в «Битве экстрасенсов» по ТВ, чем дальше я продвигался к главному призу, тем больше становилось клиентов, живших на так называемой Рублёвке и во всяких Барвихах.

Мой ценник рос, а я, будучи на сто процентов шарлатаном, нёс полную чушь клиентам, ведь за мои услуги в этих местах платили миллионы рублей.

Дачный посёлок, по улицам которого мы проскочили несколько минут назад, не был похож на замки чиновников, дома удачливых бандитов и усадьбы олигархов, выросшие здесь как грибы начиная с девяностых. Таким, как я, шарлатанам платили огромные деньги за мутные советы и мнимую защиту от насылавших проклятия конкурентов. Несмотря на это, те люди, которые обитали здесь сейчас, наверняка понравились бы мне намного больше.

— Ещё пять минут. Чуть-чуть осталось, — пообещала акула пера, завернув на асфальтную дорожку, уходящую в сосновый лес.

— Странно, я думал, здесь везде пропускные пункты, глухие ворота и заборы по пять метров высотой, — сказал я, вспоминая свой прошлый опыт поездок в эти места.

— Алексей, уверяю тебя, здесь этого добра тоже хватает, но дальше. Там, где начинаются дачи Андропова, Брежнева, Косыгина и других видных деятелей, так просто не заехать.

Несмотря на то что дачи советского руководства, за редким исключением, нельзя было сравнить с построенными здесь после девяностых, я вспомнил, как в прошлой жизни однажды побывал в Завидовском заказнике, бывшем в эти годы практически личной вотчиной Брежнева. Именно там он проводил свои знаменитые охоты.

Двенадцать номеров люкс, кинозал, бассейн, камины, везде мрамор, настоящий колбасный цех для приготовления дичи и огромная баня, где собирались попариться высшие лица Советского государства, немного подзабывшие, что они представители рабочих и крестьян.

Понимаю, никто не сможет не отведать медку, сидя на огромной бочке, но всё же в социалистическом государстве, где по-прежнему ежегодно провозглашалось продолжение дела Ленина и строительство коммунизма, — это как-то неправильно.

— Настенька, как же хорошо живёт наша партноменклатура, — заметил я, и Волкова нехорошо зыркнула на меня.

— А что ты предлагаешь? Всем членам ЦК ютиться на десяти сотках в деревянных срубах, без водопровода и с туалетом на улице?

— Настенька, ты же сельскую местность в Смоленской области вдоль и поперёк объездила. Люди в деревнях так всю жизнь живут и ещё долго их дети так жить будут, — добавил я, вспомнив друга детства на встрече одноклассников, который рассказывал, что даже в двадцать пятом году следующего века газовую трубу до его улицы, находящейся на окраине маленького городка Смоленской области, так и не дотянули те, у кого мечты всегда сбываются.

— Не думай, я не против кирпичных дач с тёплыми туалетами и саунами для руководства. Сам себе что-то подобное построю, как только возможность появится. Однако жить самим в хоромах и запрещать людям строить дома побольше, развивать потребкооперацию и частные хозяйства — как-то неправильно.

— Алексей, опять ты начинаешь. Как замена частным хозяйствам, у нас в стране давно развиты колхозы и совхозы. Не понимаю, зачем сельским жителям после работы ещё и со своей скотиной возиться? — искренне не поняла Анастасия.