Экстрасенс в СССР 6 (СИ) - Подус Игорь - Страница 35

Резко вынырнув из наваждения, я осознал в нормальном мире давно наступил день. Похвалил себя за то, что припарковал машину за кустами сирени между стеной дома и кирпичным забором мебельного производства. Здесь был своеобразный тупик, и местные проходили мимо нечасто. Это позволило остаться спящему в машине человеку незамеченным, когда все советские граждане, от мала до велика, с утра вышли из подъездов и устремились кто на работу, кто в школу.

Пересев за руль, я сунул использованную проволочку в бардачок и вспомнил ночной ритуал погружения. Изначально, увидев ходока по болоту, я решил, что это тот самый бородатый тёмный, что заманил детей в ржавую ёмкость и запер. Однако, когда незнакомец обернулся, я успел заметить выбритое лицо и очки.

Конечно, можно предположить, что бородатый побрился и иногда носит очки, но теперь, сопоставив увиденное призраком с образами, извлечёнными из сознания детей, я осознал: телосложение тёмного и ходока по болоту различались. Бородатый — худой и мелкий, а ходок — плечистый и явно повыше ростом.

И откуда тогда взялся этот болотный охотник? Вроде и топь похожа на описанную Матрёной — это я ожидал увидеть. А вот человечек явно не тот. Чувствую, он точно как-то связан с тем тёмным гадом, которого я ищу, но вот только как? И вообще, кто это? И куда направлялся? Одни сплошные вопросы.

Заметив школьников, начавших возвращаться домой, я только в этот момент осознал, что сейчас около двенадцати часов дня. А значит, и мне пора выдвигаться, иначе из всего задуманного я ничего не успею.

Проехав мимо кооперативной пятиэтажки, я повернул к выезду на дорогу и совершенно неожиданно столкнулся взглядом с идущей со стороны завода Лидой.

Одета девушка как обычно: каблуки, расстёгнутый плащ, под ним виднеются юбка-карандаш и белая блузка. Бросался в глаза букет цветов, который девушка прижимала к груди.

Изначально напрягшись, я заметил, как её лицо тронула мимолётная улыбка, и, понимая, что просто так уехать нельзя, остановил машину.

— Алексей, привет. Давно тебя не видела. Как уволился — даже в кинотеатре не появляешься и в ДК на дискотеки не ходишь, — вполне приветливо начала девушка, тем самым подтвердив, что о произошедшем этой ночью она ничего не помнит.

— Здравствуй, Лида. Да у меня каждый день свои кино с дискотеками, только теперь в сельском клубе, — ответил я.

— А к нам во дворы зачем заезжал? Уж не Светку ли Егорову искал? — поддела Лида.

— Да нет, случайно получилось. Двор сквозной, вот я по нему с улицы «Чернышевского» на «Пятьдесят лет Октября» путь срезал.

— Ну ладно, я побегу, а то пообедать надо успеть. Думаю, ещё увидимся, — выпалила Лида и, уже отходя от машины, добавила: — Кстати, Алексей, о твоей ситуации наши на комсомольском собрании пару дней назад вспоминали. Ещё раз извини за то, что мы, не разобравшись, и чуть тебя не исключили.

— Да ладно, проехали. Пока, Лида. Хорошего тебе дня.

Во время случайной встречи я попытался прочитать все мысли девушки, до которых смог дотянуться, и выявил несколько фактов. Лида практически не испытывает трепета при моём появлении. Остались лишь какие-то остаточные фантомные чувства, но по-настоящему ей сейчас интересен совсем другой мужчина. И этот мужчина точно не второй секретарь горкома комсомола Смирнов — о нём Лида вообще не вспоминала.

Кроме того, не осталось и следа от периодически накатывающей депрессии, связанной с разочарованием в собственной жизни.

По всем признакам выходило, что ночной сеанс изгнания бесов из головы комсорга Лиды прошёл вполне успешно. Разумеется, это меня порадовало. Осталось узнать, как будет вести себя второй секретарь горкома. Я был уверен: после гипнотического вмешательства в мозговую деятельность и частичного перекодирования сознания он на какое-то время успокоится. Это позволит выиграть несколько дней, что очень важно, ибо после того как доклад о причинах смерти начальника ГАИ пройдёт по всем инстанциям и дойдёт до самого верха, поднимать вопрос будет поздно.

Обдумывая это, я вспомнил про обидевшуюся на меня Ольгу и решительно повернул к городскому рынку. Конечно, не особо хотелось идти покупать цветы у Реваза, но ситуация заставляла. И каково же было моё удивление, когда на козырном месте в крохотном ларьке, установленном у входа на базар я вместо грузина-цветочника обнаружил лицо вполне славянской внешности.

Впрочем, удивление длилось недолго. Увидев знакомый ассортимент из красных гвоздик и белых роз, я понял: товар привезён Ревазом. Да и наглое лицо барыги, занявшего это место, давало понять, что ничего не изменилось.

Покупая большой букет белых роз, я спросил у него, где Реваз. Новый продавец сообщил, что тот уехал по делам. Переспрашивать, по каким именно, я не стал, ибо к этому моменту уже покопался в его сознании и всё что надо выяснил.

Я узнал, что продавец, как и предполагалось, — известный местный барыга, обычно торгующий фруктами, якобы выращенными в собственном саду. Оказалось, Реваз, не получив помощи от решалы Георгия, продал оптом местному барыге остатки партии цветов и укатил на родину — ловить сбежавшего с деньгами родственника. Он обещал вернуться к седьмому октября с большой партией гвоздик.

Закупив цветы, я заскочил на пятачок возле комиссионки, облюбованный местными фарцовщиками. Мне повезло: мой знакомый спекулянт импортными шмотками как раз достал итальянские кожаные полусапожки на высоком каблуке. Размер подходил, так что я урвал их для Ольги, даже для виду не поторговавшись и отдав две сотни.

После рынка заехал в кулинарию, где взял «Киевский» торт и целую коробку пирожных в ассортименте. Сложив всё это на заднее сиденье, рванул к выезду из города на трассу, ибо за следующие несколько часов мне нужно было успеть помириться с Ольгой, чтобы привезти её вечером в ресторан «Чайка» — на встречу с акулой пера и Ермаковым.

Проезжая мимо стационарного поста ГАИ, заметил тех самых гаишников, которые по личному распоряжению покойного майора Смирнова должны были предупредить его по рации о моём появлении. Конечно, я с ними уже поработал, но всё равно специально проехал медленно, открыв окно, и кивнул инспектору, стоящему на обочине с полосатой палочкой. Тот меня заметил, но никак не среагировал. Выходило, что и здесь моя кодировка действовала на все сто.

Дорожники к этому моменту успели покрыть асфальтом две трети пути, так что я домчал почти до самого села с ветерком. Не заезжая в населённый пункт, повернул к животноводческой ферме, где сейчас в небольшой пристройке ветеринарного пункта трудилась моя Ольга. Девушку на месте не застал, пришлось искать по всему комплексу.

Обнаружилась Ольга в отделённой части коровника, где содержались готовящиеся к отёлу коровы. Судя по суете и столпотворению у одного из стойл, прямо сейчас происходила некая нештатная ситуация.

Увидев меня за ограждением, Ольга изобразила каменное лицо, но отворачиваться и фыркать не стала. Вместо этого она прекратила гладить неимоверно раздутый живот мычащей коровы, попросила одну из скотниц присмотреть за готовящейся телиться скотиной и подошла.

— Лёша, чего пришёл? Я сегодня буду допоздна занята, — начала она.

Разумеется, цветы с тортом я с собой не брал — разгуливать с розами и белой коробкой между коровниками как-то неуместно. Зато я успел рассмотреть встревоженное лицо скотницы, размешивающей кусковой сахар в ведре воды перед мордой коровы, разложенный родовспомогательный инструмент весьма специфического вида и большой шприц с приготовленным к введению лекарством. Кроме того, заметил отца Паши Рязанцева и председателя Жукова, стоящих в противоположном конце длиннющего коровника и разговаривающих друг с другом на повышенных тонах.

— Оля, я услышал, что у тебя тут сложный случай. Дай, думаю, заеду и помогу любимой чем смогу.

— И чем же ты мне поможешь? Лёша, это же не собака Пальма, которую просто надо было немного успокоить, погладить и помочь. Это крупный рогатый скот. Да и случай очень сложный.