Империя в паутине (СИ) - Распопов Дмитрий Викторович - Страница 14

— Ставрос, простите что прошу вас, я понимаю, что это не ваша работа, но не могли бы вы поехать со мной сначала к медресе, там я вам покажу как раздавать еду и лекарство, а сам отправлюсь к мухтасибу Мустафе Челеби? Я боюсь у нас могут быть проблемы, если мы ему откажем.

Грек явно не был раз ехать куда-то далеко, и я это видел, так что поспешил его заверить.

— Давайте я попрошу отца, чтобы оплатил вам эту поездку, как один полноценный день вашей работы?

— Думаешь он согласиться? — удивился тот, — не хотелось бы его будить в такую рань.

— У меня есть деньги на еду! — тут же вскинулся я, сбегал в свою комнату и вернувшись, я протянул ему шесть акче, — сколько вам обычно платит отец за день?

Грек взял пять, но я ему всучил последнюю монету со словами.

— Я всё понимаю, и на следующий раз обещаю с отцом что-то придумать, Ставрос, простите, что вынужден просить вас об этом.

Взяв ещё монету, грек смиловался надо мной.

— Хорошо, но только если и правда это будет последний раз, я слишком стар, чтобы бегать туда-сюда через залив.

— Спасибо вам! — я несколько раз ему поклонился, хотя по статусу и не был обязан, но он меня понял и явно больше не был сердит.

«А проблема-то и правда серьёзная, — задумался я, пока мы с ним переливали готовый кофе в кувшин, — как отказать чиновнику? Без последствий, никак».

Хмурясь и думая, что похоже нужно будет привлекать к делу ещё кого-то, мы с греком отправились втроём с осликом к караван-сараю и я, узнав, что у них ещё с утра варится нежный кусок говядины на кости, купил мясо и сам густой бульон, правда пообещав занести деньги за него позже, поскольку сейчас у меня не было с собой ни акче. Но хозяин тут же заверил меня, что я могу принести деньги вообще когда угодно, поскольку уж между кем, кем, а между нами точно давно уже установились доверительные отношения. Поблагодарив его и поставив лишний кувшин ближе к ящику с одноразовой посудой, мы отправились к переправе, затем к медресе, где я поздоровался с голодными студентами, стучавшими при виде меня ложками по каменной ограде, и сказав всем, что сегодня еду раздаст наш аптекарь, поехал по нужному адресу, заверив при этом Ставроса, что заберу на обратном пути все кувшины и одеяла, так что он может просто всё оставить, как есть, как раздаст еду и возвращаться к себе. Обрадовавшись, что назад он пойдет налегке, он попрощался со мной до завтра.

Идя по знакомой дороге, я всё ещё привлекал к себе внимание из-за внешности и того, что не был турком, но уже не так сильно, как в первый раз. Остановившись перед канцелярией, я разгрузил ослика и взяв корзинку с набором для приготовления кофе, который сделали мастера по моим чертежам, и кувшином с бульоном и мясом, вошёл внутрь дома.

Тот самый младший чиновник, что понукал меня утром дома, увидев меня, молча ткнул рукой в сторону комнаты, где я уже был, даже не удосужившись проводить или помочь нести тяжести. Так что я поклонился ему и пошёл туда, застав там крайне безрадостную картину и главное, невыветрившийся запах алкоголя. Четверо мужчин лежали на диванах, пили какой-то травяной настой и явно им было нехорошо, после вчерашних возлияний.

— О, наконец-то! Хвала Аллаху! — увидев меня, оживился хозяин, — давай скорее готовь нам своё лекарство! Как там тебя?

— Инико, господин Мустафа Челеби, — я поклонился ему, и остальным вялым гостям, которые лишь бросили на меня один взгляд и вернулись к своим разговорам, а я не торопясь, стал доставать из корзины свой набор: первым я достал пакетик лучшего древесного угля, какой только смог найти, затем сделанная под заказ небольшая медная жаровня со знаком нашего вакфа, потом подряд я аккуратно выложил остальные вещи — турку, ручную кофейную мельницу, медный кувшинчик для нагрева воды, деревянную ложечку, небольшой совочек для углей, мехи для раздувания жара и аккуратно уложенные в деревянном ящичке шесть небольших керамических чашечек. Вода у меня тоже была с собой, в небольшой глиняной бутыли. За дорогу она успела нагреться, но поделать с этим было нечего, обкладывать бутыль льдом в конце мая могли позволить себе только очень богатые люди, да и лишние вопросы мне были ни к чему.

— Ого! — Мустафа Челеби увидев количество предметов удивился, — в этот раз ты пришёл подготовленным, Инико.

— Господин Челеби, — я склонил голову, — отец решил, что нечего отвлекать занятых людей беспокойством об угле и воде, если их можно принести с собой. Ведь лекарства нужно приготовить совсем немного, так что и количество зёрен, а также воды с углём, нужно немного.

— Твой отец мудр! — довольно покивал он.

Я же, разложив всё, разжёг угли и пока они нагревались, вернулся к кувшину с мясным бульоном и разваренным до волокон телячьим мясом. Помыв руки, я вытер их чистым полотенцем, заодно сделав себе заметку на будущее, что нужно это будет же добавить обязательно в следующий ритуал готовки, вместе с мылом, и стал разделывать мясо, отделяя его от костей и раскладывая по четырём чашкам, и потом заливая это ещё тёплым бульоном.

Поднявшись на ноги, я по одной чашке с низким поклоном поднёс каждому мужчине со словами на арабском.

— Лекарство лекарством, а народная медицина всегда полезна для организма.

Многие не знали этот язык, но Мустафа Челеби перевёл и мужчины увидев, что в чашках, попробовали, а затем стали пить густой мясной бульон, вылавливая руками в пустой чашке потом кусочки мяса и довольно хекая.

Пока они пили и немного подкреплялись, я, не торопясь, больше демонстративно, и чтобы они понимали, насколько все процедуры для меня привычны, стал готовить кофе, а они удивлённо смотрели за всем, поскольку такое видели впервые.

Когда же я, сходив и вымыв чашки, поскольку у меня оставалось всего две чистых после бульона, вернулся и стал разливать готовый, отстоявшийся кофе, а потом с низкими поклонами по одному преподносить каждому мужчине, то уже через десять минут в комнате наступило оживление. Мясной бульон и кофе сработали как нужно, и головная боль и главное похмелье проходили прямо на глазах, а второй стаканчик с кофе закрепил успех и уже скоро они крутили в руках чашки, рассматривая знак нашего вакфа, интересуясь у меня, что это за знак такой на посуде и на моих предметах для готовки лекарства. Я с почтением в голосе стал рассказывать, Мустафа Челеби переводить, и то, что вакф отца кормит каждый день студентов медресе Зейрек, а я сам вожу туда еду, вызвало их цоканья языком.

— Отец у парня правоверный, только арабского происхождения, — на османском добавил от себя Мустафа Челеби, — но его самого оставил католиком, по матери, чтобы вести дела с франками.

— Его отец так же хитёр, как и добропорядочен, — тут же закачали гости головами, посмотрев на меня другими глазами.

— Но мальчик, разумеется, знает Священную книгу, и всё, что положено мусульманину, — с улыбкой добавил он, а я всё это время собирал вещи и делал вид, что ничего не слышу, ведь я официально не знал османского.

— Господин Челеби, — собрав всё обратно в корзину, я обратился к мухтасибу, — если я вам больше не нужен, могу я покинуть ваш дом?

Тот удивлённо посмотрел на меня.

— Давай я заплачу тебе за труды? Сколько с меня?

— Мы с отцом никогда не думали продавать кофе, — я поклонился ему, — и даже не обсуждали цены, так что он велел мне передать вам, господин, что за то, что вы не выдали моё самоуправство со свитками шейху Ахмеду, то этот вызов будет для вас бесплатен.

Мухтасиб после моих слов довольно рассмеялся, частично оттого, что я напомнил ему день нашего знакомства и моё незнание, того, кем он являлся, но наверно больше оттого, что ему не нужно было платить за вызов.

Его гости, видя, что я сказал длинную речь, которая насмешила хозяина, потребовали у него перевода.

Тот рассказал, как мы встретились, как он поймал меня за самостоятельным разбором свитков у шейха Ахмеда, в текке которого он сам состоит, чем вызвал просто вал дополнительных вопросов о том, что мальчик делает у такого уважаемого человека, как шейх Ахмед, одного из халифов тариката Зейнийе.