Империя в паутине (СИ) - Распопов Дмитрий Викторович - Страница 32

— А я разве просил мне что-то мне компенсировать? — кардинал недоумённо на неё посмотрел, — я лишь требую, чтобы всё оставалось, как есть.

— Антонио, — тут же вступил в разговор епископ Калаорры, — Его высочество подписал договор по той части нового пути, которая проходит по его землям, гонцов отправили в Рим, чтобы его согласовали папские нотариусы.

— Ну тогда вам стоит рассчитывать только на то, что ваши гонцы окажутся быстрее моих, — тонко улыбнулся епископ Леона.

— Что вы просите? — Орнелия оставалась спокойной.

— Я? Ничего не прошу у вас, — улыбнулся кардинал, — я просто требую, чтобы всё оставалось, как есть.

Венецианка поняла, что, если начать спорить, ничего хорошего не выйдет, он просто не хотел ничего менять, не зная при этом ни цифр, не расходов, а просто хотел и всё, а это зачало, что нужно было придумать другое решение. В споры с папой, даже имея поддержку вице-канцлера ей не сильно хотелось вступать, но похоже другого выбора просто не было.

Девушка потянулась рукой к сумке и достала карту, распрямив её и показала рукой, как должен пройти новый путь и как проходил старый.

Оба священника с интересом посмотрели на вещь, выполненную с потрясающей точностью к деталям.

— Если мы внесём изменение в проект и сделаем из него треугольник, который включит в себя старый путь, а затем отремонтируем его, построив недостающие мосты, и предоставив паломникам самим решать, по какому пути им идти, вас это устроит?

Кардинал задумчиво посмотрел на карту.

— Дороги, мосты, это конечно хорошо, но кто будет строить госпиталя и постоялые дворы? — поинтересовался он.

— Обычно это делается на средства маркиза, но сейчас я думала, что свою часть дороги через Леон обеспечите вы сами.

— Тогда я против, — тут же отказался он.

— Антонио, побойся Бога, — тут уже возмутился и Педро де Мендоса, — у тебя не будет ничего, если построят новый путь, сеньора Орнелия и так идёт тебе навстречу, предлагая такие хорошие условия! Паломники сами решат, куда им идти, захотят по короткому пути, захотят по длинному.

— Я всё сказал, Педро, — тот уничижительно посмотрел на епископа, который был ниже его по сану.

У Орнелии, видя такую реакцию кардинала, осталось только два пути: послать идиота, или оставлять себе больше манёвра, рассчитывая на то, что дело всё же уйдет на папский суд. В этом случае, чем больше она сделает попыток примирения, тем хуже будет выглядеть неуступчивость самого Антонио Якопо де Венериса в глазах его же собратьев.

— Хорошо, мы построим постоялые дворы и госпиталя, но обеспечивать их работу будет Леон, — согласилась она, неожиданно для епископа Калаорры, который изумлённо на неё посмотрел.

Кардинал задумчиво посмотрел на девушку, которая неожиданно пошла на ещё большие уступки, поскольку явно испугалась того, что их буллу от Пия II не подтвердит Павел II, который его совсем недавно назначил кардиналом и ещё ласково при этом разговаривал. На этой странной ситуации со старой буллой ему явно можно было возвысить себя ещё выше.

— Охрана дорог, как осуществляется на новом пути? — решил уточнить он, насколько она ещё больше прогнётся.

— Предполагается заключение договоров с орденами Сантьяго и Калатравы, — ответила ровно Орнелия.

— Тогда я требую, чтобы и на старом пути, эта охрана тоже осуществлялась.

— Антонио! — изумился Педро де Мендоса, на что был тут же одёрнут.

— Я не с тобой сейчас разговариваю!

Епископ Калаорры поджал губы и замолчал.

— Хорошо, — медленно кивнула Орнелия, вызывая теперь уже изумление у обоих священников.

— Дайте посмотреть буллу, я хочу увидеть, что ещё там написано, — кардинал требовательно протянул руку и Орнелия, достав свиток с шёлковыми шнурами и свинцовой печатью, протянула его ему.

Тот читал долго, всматриваясь в каждую букву.

— Тут сказано, — наконец он поднял взгляд на девушку, — что полный знак паломника милосердия, будет состоять из трёх вещей: одна выдаётся в Эстелье, вторая в Аликанте, третья в Сантьяго-де-Компостела. Это так?

Орнелия кивнула.

— Я требую, чтобы был и четвёртый знак! — радостно сказал он, представляя, как на этом озолотится город.

— Оплата производства значков идёт из средств городов, а не фонда сеньора Иньиго, — спокойно ответила венецианка, сознательно опуская тот момент, что и Аликанте и Эстелья принадлежат маркизу де Мендосе, а в Сантьяго-де-Компостела она уж точно договорится с архиепископом, как они будут делать новые ракушки, — вы готовы взять на себя эти расходы?

Кардинал закусил губу, и снова погрузился в чтение.

— Ага! Вот я вас и раскусил! — радостно вскрикнул вскоре он, — за полный знак паломника полагается личная индульгенция! Тот, кто пойдет по старому пути её не получит, а следовательно, они туда и не пойдут.

— Вы считаете, ваше преосвященство, что люди идут в паломничество, только ради индульгенций? — деланно изумилась Орнелия Лоредан.

— Это ваше нечестное преимущество! — обвиняющее уставил он на неё указательный палец.

— В чём же? — удивилась венецианка, — сеньор Иньиго тратит свои деньги на обустройство пути, который пройдет по территориям двух королевств, построит мосты, госпиталя, постоялые дворы, обеспечит охрану, так что индульгенции сделаны для того, чтобы и по его пути хоть кто-то шёл, чтобы люди увидели и Путь милосердия тоже.

— Дочь моя, не заговаривай мне зубы, — отрезал кардинал, — не будет на старом пути индульгенций, я ничего не подпишу.

— Хорошо, я сделала, что смогла, и сам Господь не обвинит меня в том, что я не пыталась с вами примириться, — притворно вздохнула девушка, забирая буллу у кардинала и перекрестившись, низко ему поклонилась, перед тем как уйти.

Когда они пошли по длинным дворцовым коридорам, рядом с ней кипел от ярости епископ Калаорры.

— Орнелия прости, я даже не ожидал, что он окажется таким идиотом, — извинялся он, за коллегу по цеху, — ты так много ему предлагала!

Венецианка улыбнулась и тихо сказала.

— Ваше преосвященство, не волнуйтесь за это, мы ещё не проиграли.

— Но как? Ты же сама слышала, что он сказал, что не подпишет с нами соглашения по Леону, — удивился Педро Гонсалес де Мендоса.

— Его преосвященство видимо слабо себе представляет возможности сеньора Иньиго в Риме, — девушка мило улыбнулась епископу Калаорры, который потрясённо замер, услышав её слова.

— Я пошлю ещё одного гонца, к кардиналу Родриго Борджиа, — объяснила она священнику свои слова, — а там посмотрим, чьё влияние на папу выше.

На лице епископа Калаорры стала появляться улыбка.

— Орнелия, не хочешь пообедать? — предложил он, — я знаю одно такое местечко хорошее! Курочка там, пальчики оближешь!

— Не откажусь, если мы покормим ещё и Бернарда, — ещё мягче ответила она, — а то он дуется на меня за то, что не беру его на свои встречи, хотя ему было приказано, сопровождать меня везде.

— Накормим и барона, — довольно кивнул епископ, показывая ей дорогу.

5 августа 1465 A. D., Рим, Папская область

— Ваше преосвященство, почему вы не едите? — кардинал Берардо Эроли, сидя рядом с задумчивым архиепископом Равенны, увидел, что тот не притронулся к еде.

Бартоломео Роверелла поднял взгляд на человека, с которым был знаком лишь поверхностно, но знал, что он занимается юридическими делами Апостольской палаты и тесно работает с камерарием Святой Римской церкви.

— Ваше преосвященство, — обратился он к нему, — вы ведь часто встречались с прошлым камерленго? Не знаете случайно, как были выстроены поступления доходов по квасцам, в Апостольскую палату и Палату Святого Крестового похода, конкретно?

— Случайно знаю, ваше преосвященство, — кивнул Берардо Эроли, — после смерти кардинала Лудовико Тревизано должность пока остаётся вакантной, но папа поручил кардиналу Латино Орсини разобраться с некоторыми оставшимися после прежнего камерария делами. Кардинал Орсини, в свою очередь, попросил меня проверить заключённые при Пие II договоры, чтобы понять, какие обязательства принял на себя Святой престол. А у вас к этому есть какой-то конкретный интерес?