Империя в паутине (СИ) - Распопов Дмитрий Викторович - Страница 34

Бартоломео Роверелла сел, выдержал короткую паузу и начал говорить спокойно, без лишней торопливости.

— Ваше святейшество, речь пойдёт о квасцах Тольфы и о том, чьими руками их возят по морю.

Павел II прищурился, он уже встречался с доходами по этому соглашению, которые составляли большую часть доходов Апостольской палаты. Так что если дело касалось их, то нужно было быть одновременно осторожным и практичным.

— Продолжайте, Бартоломео, — назвал он кардинала по имени, показывая, что заинтересован его словами.

— Кардинал Берардо Эроли по поручению кардинала Латино Орсини проводил проверку договоров, заключённых при покойном Пие II. Среди прочих он обнаружил соглашение о совместной разработке месторождений квасцов в Тольфе и Неаполитанском королевстве. Участники: Святой престол, банкирский дом Медичи, семьи Орсини и Колонна, а также некий маркиз де Мендоса.

— Мне известно об этом соглашении, — коротко кивнул папа.

— Ваше святейшество, в том-то и дело, что соглашение только выглядит вполне обычным, — Бартоломео Роверелла продолжал ровным тоном, — но кардинал Эроли обратил внимание на странность в цифрах. По книгам добычи, отгрузки и продаж через склады и торговцев прошло квасцов примерно на треть больше, чем способны дать все известные рудники Тольфы и Неаполитанского королевства вместе взятые. Я спросил кардинала Эроли, возможно ли то, что он ошибается в расчётах, но он ответил, что они с финансистами Камеры проверяли их при аудите трижды и они сходились каждый раз. Вы назначали меня легатом при дворе Фердинанда I Неаполитанского и я как вы помните недавно был там, так что точно знаю, что новых месторождений в Неаполе не открывали, все рудники давно учтены и объёмы добычи соответствуют отчётам. Так что получается, что по этой сделке продают квасцов больше, чем способны дать наши рудники.

Павел II молчал, лицо его оставалось непроницаемым, но пальцы на подлокотнике кресла чуть напряглись.

— Ваше святейшество, — Бартоломео Роверелла наклонился вперёд, — Тольфа и рудники Неаполитанского королевства, единственные известные крупные месторождения квасцов в Европе.

Пауза затянулась, поскольку папа смотрел на кардинала долгим, оценивающим взглядом.

— И какие выводы вы из этого делаете, кардинал? — наконец спросил он.

— Покойный Пий II запретил христианам покупать квасцы, происходящие из Османской империи, — медленно произнёс Бартоломео Роверелла, — это было сделано, чтобы не давать денег туркам и чтобы доходы от квасцов шли на святое дело Крестового похода. Но, если по этому соглашению продаётся квасцов больше, чем способны дать наши рудники, значит кто-то ввозит турецкие квасцы и продаёт их под видом христианских.

— И кто это может быть по-вашему? — хмуро поинтересовался папа, поскольку когда он был ещё Пьетро Барбо, только один человек, из всех участников сделки, был на это способен.

— Маркиз де Мендоса, согласно договору, занимается всей логистикой и отгрузкой товара. У него есть корабли, связи среди турок, поскольку также известно, что он вместе с кардиналом Никейским освобождает пленников из Османской империи. Вы сами знаете, что Святой престол не смог бы вести такую торговлю, а вот кастилец с его связями, запросто.

Павел II откинулся в кресле и несколько секунд молчал, поскольку он знал кто такой маркиз де Мендоса и обширность его связей в Риме. Да что там говорить, человек которому он был обязан избранием на этот пост, кардинал Родриго Борджиа, был другом этого маркиза! Так что дело с которым пришёл архиепископ Равенны, было точно не простым.

— Вы пришли ко мне с обвинениями против покойного папы? — спросил он, чтобы потянуть время и узнать больше о том, до чего докопался дотошный кардинал.

— Нет, ваше святейшество, — Бартоломео Роверелла склонил голову, — я пришёл к вам с информацией, которая касается доходов Апостольской палаты, о которой вы должны знать. Знал покойный Пий II обо всех нюансах этой сделки, или его оставили в безвестности, я не берусь судить. Но сейчас, при вашем понтификате, Святой престол не может позволить себе быть замешанным в торговле, которая нарушает его же собственные запреты. Если это вскроется, скандал будет ужасающим.

Павел II посмотрел на администратора и легата долгим взглядом.

— А вы уверены, что это не вскроется именно потому, что вы сами сейчас мне об этом рассказываете?

Бартоломео Роверелла удивлённо моргнул.

— Ваше святейшество, я пришёл к вам, чтобы предупредить о проблеме и предложить решение. Апостольская палата может расторгнуть прежнее соглашение и заключить новые договоры напрямую, без участия маркиза де Мендосы. Купцы и торговцы уже работают с нами, платежи идут через наших людей. Найти тех, кто будет развозить квасцы, большого труда не составит. По моему мнению Рим не должен ни с кем делиться тем, что принадлежит ему по праву.

— Особенно, если это соглашение основано на нарушении папских запретов? — задумчиво поинтересовался папа, которому пришло в голову, что если подозрения кардинала подтвердятся, то у Святого престола появится законное основание пересмотреть соглашение в свою пользу. Раньше, возможно, он и задумался бы о реакции Орсини, Колонна и Борджиа, но не теперь, когда он стал наместником Бога на земле.

— Именно поэтому соглашение и нужно пересобрать заново, ваше святейшество, — Бартоломео Роверелла наклонил голову, — чтобы всё было чисто и прозрачно. Я готов возглавить расследование этого дела и обеспечить новые договора.

Павел II встал, подошёл к окну и постоял немного, глядя на Рим. Кровь венецианца ему подсказывала, что если подозрения подтвердятся и соглашение действительно придётся пересматривать, то лучше сделать это сейчас, пока он только стал понтификом. Позже, когда он обрастёт новыми обязательствами и соглашениями, сделать это будет гораздо труднее.

— Кардинал, вы понимаете, что если начать расследование, оно может вскрыть вещи, которые лучше оставить под землёй? Орсини, Колонна, Медичи — это не те люди, которые простят вам разрушение их доходов, а покойный Пий II не сможет ответить на ваши вопросы, — задал он вопрос, стоя спиной к кардиналу.

— Ваше святейшество, я понимаю риски, — Бартоломео Роверелла поднял голову, — но я также понимаю, что если мы ничего не сделаем, рано или поздно кто-то другой обнаружит эту историю и тогда удар по репутации Святого престола будет куда тяжелее. Лучше мы сами разберёмся с этим сейчас, пока ещё можем контролировать ситуацию, к тому же вы правы, трогать эти семейства опасно, но у нас есть козёл отпущения, который может устроить все стороны. Всю вину за случившееся можно свалить на него.

Папа вернулся к креслу, сел и сложил руки на объёмном животе. Да, маркиз когда-то помог ему с личными делами в Венеции, но был ли он ему за это обязан? Точно нет. Все дела и долги перед людьми исчезли для Пьетро Барбо в тот день, когда он стал Павлом II. К тому же обвинить во всём человека, из далёкой Кастилии, казалось хорошим вариантом выхода из сложной ситуации. Если он будет слишком уж дёргаться, всегда можно будет надавить на него через короля Энрике, с которым у него установились на настоящий момент неплохие отношения.

— Хорошо, я дам вам полномочия провести проверку договоров, книг добычи, отгрузки и финансовых потоков, но запомните, кардинал, я поручаю вам установить факты, а не расследовать преступление, поскольку если вы поднимете слишком много пыли, она может осесть и на вас.

— Благодарю, ваше святейшество, — Бартоломео Роверелла встал, поклонился, и постарался скрыть ту радость, которая его охватила, — я буду предельно осторожен.

Когда он вышел из папских покоев, лицо его оставалось спокойным, но внутри него уже разворачивались планы. Расследование, новые договоры, контроль над квасцами, всё это могло вознести его выше, чем он когда-либо мечтал. Нужно было только действовать быстро и точно.

«Привлеку к расследованию кардинала Эроли, — решил он, что сделает первым делом, — он юрист, так что поднимет все нужные мне документы».