Еще один шанс для менталиста - Мамаева Надежда - Страница 10

Спустилась с полки. На этот раз даже легче как-то, что ли, будто появилась сноровка, а после выскользнула в коридор. Тот был пустой, как разговор двух матерых сплетниц. И это вселяло надежду (но жаль, не выдавало ордера хотя бы на обладание уверенностью) и веру, что у меня может что-то даже получиться.

И я, воодушевленная этим, двинулась в сторону пассажирских вагонов. Миновав три из них, как раз перешла в третий, когда увидела, как из уже знакомого купе выплывает тучная гномиха, чтобы отправиться к уборной. Агата Швейн-Шторк собственной персоной. Она прошествовала, закрывая и отчасти даже затмевая собой коридор. Отлично, значит, я слегка опережаю события предыдущего варианта. Надеюсь, в соседнем вагоне еще не появился капитан, который наткнется на рыжего лорда, после чего начнется перепалка... А Тросс со своими людьми еще на подходе... Я ускорила шаг и буквально стрелой пролетела вагон, где скоро Арчибальд начнет качать свои права. И снова тамбур... Сердце колотилось, ладони вспотели, кажется, даже волосы были назад, так я летела стрелой, чтобы врезаться в вагон-ресторан. Тот встретил меня тишиной и размеренностью. Пассажиры вкушали чай и вкус комфортного путешествия.

Замерла у одного из крайних столиков, вглядываясь в зал. Среди посетителей ни одной пепельной макушки.

Да что за гадство такое! Только решишь спасти... ладно, не мир, экспресс и, может, чуточку королевство, и себя заодно — как никакой помощи со стороны мирозданья!

Тот столик у окна, где в прошлый раз сидел Кассиан, был пуст! Только белая скатерть, вазочка с увядшим цветком и меню, прислоненное к солонке.

Но я не была из тех, кто, видя порожний стакан, думает: «Все выпили». И даже не из тех, кто радуется: «Сейчас нальют». Я относилась к породе людей, которые думают: что бы сделать, чтобы наполнить?!

В мозгу тотчас произошла корректировка плана: найти вагоновожатого и выбить из него номер купе, где остановился Кассиан Корвилл. Благо фамилия менталиста мне была известна.

И я решительно сделала целых два шага к своей новой цели, когда вдруг появилась старая. В смысле — сам менталист. Он прошел в своем черном кителе, застегнутом на все пуговицы, несмотря на июльскую жару, к столику у окна и сел. Каждое движение — лаконичное, отточенное. Грация совершенного хищника, не иначе. Сейчас пепельный напоминал мне ртуть. Да он ей и был, столь же податливый силе и такой же опасный для всех, даже будучи в покое.

Мужской взгляд скользнул по мне, застывшей столбом. В нем промелькнуло узнавание — и только. На лице же, где застыло выражение человека, который еще не решил, что его раздражает больше: необходимость завтракать в общественном месте или сам факт существования других людей, — и вовсе не дрогнул ни один мускул.

А вот меня затрясло. Потому что стало ясно: никакой это не дурной сон! Не бывает таких грез. Даже пророческих. И, не давая себе больше ни секунды времени на раздумья, я буквально подлетела к Кассиану и схватила его за запястье. Пальцы сжали черную ткань.

Менталист поднял на меня глаза, серые и холодные, с тем же выражением вежливого недоумения, что и на перроне, и, кажется, собирался что-то сказать. Наверняка этакое вежливое от «мы уже, кажется, виделись сегодня» до...

— Вы меня преследуете?

Додумать я не успела, зато кто-то не просто озвучил мои мысли, но и выкрутил второй вариант на максимум.

— Да, — выпалила я, потом стушевалась и исправилась: — Пока нет. Но нам нужно поговорить...

Темные брови, которые в сочетании с пепельной шевелюрой выдавали породу на раз, взметнулись вверх.

— Для таких решительных заявлений у вас нет даже короткоствольных аргументов, — как бы невзначай заметил Кассиан.

— Если вы, господин менталист, сейчас же не пойдете со мной, я клянусь, что отыщу этого рыжего засранца Ворхинта и отберу у него магострел. Только ведь даже взведи я его, вы и не шевельнетесь, поэтому, милорд запечатанный менталист, бывший агент, пойдемте со мной, — прошипела я матерой гадюкой. Потому что мне нужно было поговорить с ним во что бы то ни стало. Потому что мне нечего было терять, кроме этого второго шанса на жизнь. Потому что этот мистер-сама-невозмутимость просто так не пошел бы за мной.

Правда, сомневаюсь, что мой тон возымел действие перед этим опытным змеем, вернее, мыслеловом, но он все же поднялся. Правда, если бы сделал это без слов, цены бы Леднику не было. Но увы...

— Так на свидание меня еще ни разу не заманивали...

— А куда звали? — не удержалась я от любопытства.

— В основном, туда, где потом пытались убить...

— Обещаю, сегодня у меня нет в планах вас убивать, — выдохнула я и, сделав поправку на реальность, добавила: — Не в этот раз сегодня — так точно.

И с этими словами я и потащила менталиста к выходу в тамбур. Вот только отчего-то мне казалось, что это не я его буксирую, а он себя... позволяет, что ли. Из любопытства. Так или иначе, через минуту мы оказались меж вагонами, а стук колес заглушал слова. Но они мне были и не нужны.

В этом полумраке, под мерный гул левитационных пластин, я сделала то, чего не делала никогда в жизни и, надеюсь, больше никогда не сделаю: взяла мужское лицо в ладони — оно оказалось теплым, а скулы жесткими, — и притянула к себе. Прижалась лбом к его лбу. Зажмурилась.

— Ну, вы же можете читать! — выдохнула я. — Вас же не до конца запечатали...

И тотчас мой мозг словно озарило разрывным проклятием. А потом эта ударная волна вынесла все мысли напрочь. Я уже не держала лицо Касса. Я схватилась за его плечи, чтобы устоять. Ощутила его дыхание на своей щеке. А в какой миг теплые ладони легли на мою талию, не давая упасть, — даже не поняла...

Лишь когда менталист прижал меня ближе к себе, почувствовала, как напряглись мышцы под мундиром, а нос невыносимо защекотал запах сандала и можжевельника.

Это было так странно. Разом боль и расслабление. Сцены недавно прожитого на периферии сознания: взрыв, вагон-ресторан, налетчики на воронах. Словно кто-то быстро-быстро пролистывал книгу, которую я добровольно открыла.

А потом я услышала, как Касс судорожно вздохнул и поднял голову, разрывая контакт, а после посмотрел на меня и произнес:

— Это не безумие.

Гадство. А я втайне так надеялась...

— Лучше бы ты хотела меня убить… — выдохнул лорд, чтоб его, Кассиан и через плечо Кромвилл и посмотрел на меня.

Похоже, то, что он увидел, было не просто плохо. Гадски ужасно! Не иначе.

В его взгляде больше не было холодной вежливости с налетом превосходства. Вот улетучилось все враз, как деньги у профессионального мота. Зато появилась настороженность. Острая, будто отточенный клинок. И она мне совершенно не нравилась. Потому что обычно, когда мужчина на тебя смотрит с таким выражением лица, это не предвещает ничего хорошего. Ни романтической прогулки при луне, ни букета роз, ни даже приличного чая. А вот приличные неприятности — еще как.

Ледник смотрел на меня. Молча. Кажется, это длилось целую вечность, которая уместилась в несколько ударов сердца. А потом все же произнес:

— Похоже, все это и вправду случилось. И вы и вправду вернулись…

— Значит, есть еще шанс? — сглотнув, уточнила я.

— Еще один — точно есть, — отозвался менталист. — И шанс, и час…

На миг я потеряла дар речи. Вернее, он просто нагло сбежал! Выпал из моего открывшегося от удивления рта, прихватил с собой за компанию весь словарный запас и покатился куда-то через тамбур в ресторацию, гремя над стойкой растеряхой…

— Час? — спустя несколько секунд выдавила я.

— Если опираться на ваши воспоминания, да, около того. Двадцать минут на перестрелку, еще столько же на разговоры и ошибочное разоблачение. И до этого, думаю, я наслаждался чаем и неведением еще не случившегося.

Какой расчетливый тип! У-у-у, прям математик, чтоб его!

— Но… но почему меня вообще выкинуло в прошлое?

— Кто-то в этом поезде поставил все на кон и, боясь проиграть, перестраховался. И судя по тому, что вы — единственная, кроме самого вора, кто помнит предыдущий цикл, — выдохнул менталист и посмотрел на меня с исключительно профессиональным интересом, — вас зацепило возвратное заклинание. С учетом того, что временная магия относится к запретной, а перенос пусть даже сознания на пару часов — очень затратный, и вы своим присутствием оттянули половину силы на себя… возможно, эта попытка возвращения — единственная.