Смерть в отеле «Блэкмир» - Ворг Энтони - Страница 3

— Получается не очень.

На этот раз сэр Эдмунд рассмеялся вполне искренне.

— До ужина.

Он ушел в салон.

Эшфорд еще несколько секунд смотрел ему вслед. Лицо хозяина уже начинало терять четкость в памяти.

Высокий рост. Седые волосы. Трость.

Этого он не забудет. Но отдельные черты через час могли стать ненадежными.

Голос оставался совершенно ясным. Как и короткий момент, когда трость перестала двигаться после кашля.

— Ваш номер готов, сэр, — сказал Уиткомб.

Они поднялись по широкой лестнице. Наверху было прохладнее.

Тепло камина осталось внизу, а воздух пах старым деревом и сыростью. На стенах висели небольшие картины: озеро летом, лодки у причала, зеленые холмы.

На картинах Блэкмир выглядел значительно приветливее. Эшфорд решил, что художник приезжал в июле.

Они свернули направо. В конце коридора находилось то самое окно. Теперь Эшфорд видел его совсем близко.

Створка оставалась приоткрытой. Занавеска медленно двигалась. Подоконник был мокрым, возле стены на ковре темнели небольшие пятна от задутой ветром воды.

Уиткомб сам подошел к окну.

— Это нужно закрыть.

Он захлопнул створку и проверил защелку.

Эшфорд не помогал, только наблюдал.

— Кто живет в этом крыле?

— Комната двадцать один — доктор Хейл. Двадцать два — мадам Дюваль. Двадцать три — мистер Вэйл. Двадцать четыре сейчас свободна. Двадцать пять — мистер Томас Рэйвенкрофт.

Уиткомб ненадолго задержался.

— Двадцать шестая подготовлена для гостя, который еще не приехал.

Вот оно.

«Сегодня добрались не все».

— Его ждут?

— Да, сэр.

— Сегодня?

— Ожидали к ужину.

Уиткомб не добавил имени, и Эшфорд решил пока не спрашивать.

Дальше, почти у самого конца коридора, была узкая дверь.

— Служебная лестница?

— Да, сэр.

— Ею пользуются только сотрудники?

— В основном.

— Хорошее слово.

— Практичное, сэр.

Они повернули обратно к центральной лестнице и прошли в левое крыло. Номер Эшфорда был четырнадцатым.

Комната оказалась просторной и неожиданно уютной: кровать с высокой деревянной спинкой, письменный стол, шкаф, два глубоких кресла и камин, в котором уже горел огонь.

Окно выходило на озеро. Сейчас там была только темнота.

Уиткомб поставил сумку возле шкафа.

— Горячую воду принесут через несколько минут.

— Отлично.

— Гонг прозвучит незадолго до восьми.

— По вашим часам?

Уиткомб выдержал короткую паузу.

— Гонг, сэр, часов не носит.

Эшфорд посмотрел внимательнее. Лицо управляющего осталось совершенно серьезным.

— Понимаю.

— Что-нибудь еще?

— Вы давно работаете у сэра Эдмунда?

— Двадцать семь лет.

— Значит, хорошо его знаете.

— Настолько, насколько сэр Эдмунд позволяет себя знать.

— Сегодня он нервничает?

Уиткомб не ответил сразу.

— Горячая вода будет через несколько минут, сэр.

— Ясно.

Управляющий слегка поклонился.

— До ужина.

Дверь закрылась.

Эшфорд улыбнулся. Иногда отказ отвечать был вполне хорошим ответом.

Он снял пальто, повесил его возле камина и подошел к окну.

Озеро отсюда казалось еще больше.

Противоположный берег исчез в темноте. Не было видно ни домов, ни фонарей. Только иногда на воде появлялся слабый свет и сразу исчезал.

Лондон неожиданно показался очень далеко.

Там сейчас были такси, рестораны, освещенные витрины, люди, спешащие домой.

Здесь — дождь, старый отель и черная вода.

Эшфорд повернулся к сумке и открыл ее.

Сверху лежал портсигар, под ним — серебряная зажигалка.

Он остановился.

На крышке были выгравированы две почти стертые буквы.

E.M.

Эшфорд взял зажигалку и несколько секунд держал ее в ладони.

Он уже не мог уверенно восстановить лицо человека, которому она принадлежала. Это до сих пор раздражало сильнее, чем хотелось признавать.

Помнил темные волосы. Улыбку. Кажется, серые глаза.

Но стоило попытаться увидеть лицо целиком — детали начинали меняться. Иногда глаза становились темными. Иногда улыбка исчезала. Иногда он понимал, что вспоминает уже не того человека.

Зато голос сохранился — спокойный, чуть хриплый от усталости.

И одна фраза, сказанная шесть лет назад, оставалась в памяти такой ясной, будто с того вечера прошла одна ночь.

Эшфорд закрыл глаза.

Не сейчас.

Он положил зажигалку на стол.

Вот в чем была самая жестокая шутка его памяти.

Лица людей, которых он хотел сохранить, уходили первыми.

Голоса тех, кого хотел забыть, оставались.

Снаружи усилился ветер. Где-то внизу рояль снова начал ту же мелодию.

Эшфорд прислушался.

Несколько тактов.

Пауза.

Снова начало.

Он достал часы. Двадцать минут восьмого. До ужина оставалось сорок минут.

Эшфорд расстегнул ворот рубашки и еще раз посмотрел на серебряную зажигалку на столе.

Он приехал сюда ради чужого старого дела.

По крайней мере, так было написано в письме.

Глава 2

Ужин в восемь

Горячую воду принесли через несколько минут.

Молодой слуга поставил кувшин возле умывальника и спросил:

— Еще что-нибудь, сэр?

Эшфорду показалось, что он уже видел этого юношу внизу. Возможно, именно он проходил через холл с подносом. Но уверенности не было.

— Нет, благодарю.

— Тогда до ужина, сэр.

Голос Эшфорд запомнил.

— Как вас зовут?

Юноша немного удивился.

— Джордж, сэр.

— Благодарю, Джордж.

Тот кивнул и направился к двери, но у самого выхода задел каблуком ножку стула.

— Простите.

Эшфорд посмотрел на стул.

— Кажется, он простил.

Джордж с трудом удержал улыбку и вышел.

Оставшись один, Эшфорд наконец позволил себе забыть на несколько минут о письме, кашле и сэре Эдмунде.

Горячая вода после дороги была именно такой, какой должна быть хорошая вещь: появилась вовремя и ничего не требовала взамен.

Без двух минут восемь Эшфорд был готов. Черный костюм, белая рубашка, темный галстук.

Сигару он оставил в комнате. После ужина можно было вернуться за ней, если вечер позволит. Судя по его началу, это было далеко не очевидно.

Он вышел в коридор.

В левом крыле было тихо. Из комнаты напротив донесся женский голос, потом негромкий смех. Где-то дальше закрыли шкаф. Снизу поднимался запах жареного мяса и свежего хлеба.

Эшфорд дошел до лестницы и остановился на площадке. Правый коридор уходил в полутьму. Окно в конце теперь было закрыто. За стеклом блестели капли дождя.

Комнаты двадцать один, двадцать два, двадцать три, двадцать пять.

И двадцать шестая, приготовленная для человека, который еще не приехал.

Эшфорд задержался всего на пару секунд. Никто не кашлял.

Снизу прозвучал гонг. Он пошел вниз.

Часы у лестницы показывали восемь ноль три. Его собственные — без двух минут восемь.

Пять минут.

Все на месте.

Уиткомб ждал возле дверей салона.

— Добрый вечер, сэр.

— Добрый.

Эшфорд взглянул на часы.

— Они по-прежнему спешат.

— Упрямые, сэр.

— С возрастом это случается.

— Не только с часами.

И Уиткомб тут же открыл дверь, не оставив возможности понять, была ли это шутка.

Эшфорд вошел в салон. После тихого коридора здесь было почти оживленно.

Горел камин. На небольшом столике стояли напитки. Тяжелые шторы закрывали окна, но ветер иногда прижимал дождь к стеклам так сильно, что разговоры на секунду тонули в шуме воды.

Гости еще не сели за стол. Это было хорошо. Людей легче запоминать в движении, чем выстроенных вдоль белой скатерти.

Кроме того, где-то в этом доме находился человек, который сегодня уже дважды кашлял наверху.

Эшфорд решил слушать всех одинаково внимательно.

Сэр Эдмунд заметил Эшфорда первым.