Гранит надгробий (СИ) - Сорокин Дмитрий - Страница 18

Есугэй молча кивнул, распрямился, сделал шаг назад и закрыл глаза. В зале мгновенно восстановилась тишина. Прошло десять секунд, не более.

— Да, я кхазад, и бог мой — Труд,

В заводе, стройке или в шахте,

Среди пластов бесценных руд.

Ужель я недостоин счастья?

Ужели руки столь грубы,

Как сердце ветреной гордячки?…

Он всецело завладел умами студентов, и генерировал стихи с поистине устрашающей скоростью. На мой придирчивый вкус, качество их могло бы быть и получше, но факт: успех Есугэй обрёл здесь сокрушительный.

Наконец, договорившись выступить почетным гостем на следующих состязаниях через месяц и пообещав подумать над ведением блога, прославленный поэт Рукоприкладский с большим мешком призовых сладостей и чайником чая вернулся за наш столик.

— Ты был бесподобен, Евгений Фёдорович, — сказал я ему без тени иронии.

— Благодарю, мой хан. Я… я чувствую себя живым.

Студенты помаленьку расходились, нахватавшаяся впечатлений Аня клевала носом, чай начал заканчиваться, когда позвонил Дубровский и сообщил, что они с Иньес ждут нас в машине на продолжение совещания.

— Володя, — пробухтел я, упрямо карабкаясь по стволу эвкалипта, которые, насколько мне известно, в Ковенской губернии или, как тут всё ещё говорили, старостве, испокон веков не произрастали. — Скажи мне, у тебя лаэгрим в роду не было?

Вниз старался не смотреть: отмахали по исполинскому стволу, пусть и наклоненному градусов так под сорок пять, уже прилично, и мне то и дело вспоминался проклятый мост в Тарусе, небрежно разорванный под нашими ногами одной взбалмошной поэтессой.

— Не было, — пропыхтел он. — Возможно, был один уманьяр, но это очень давно и очень не точно.

— Везёт же, — ответил я. — У меня вот точно не было, сплошные некроманты, и, как на грех, поголовно — отнюдь не эльфийской комплекции.

Он не ответил, только фыркнул. Есугэй молча и совершенно бесшумно лез следом за мной, Аня, недавняя ученица как раз забайкальских эльфов, без особых для себя неудобств замыкала процессию. А я, чтобы отвлечься от вполне законного мандража, прокручивал в голове последовательность событий, которая привела нас в такое весьма интересное положение.

Едва все, включая до сих пор витавшего в поэтических облаках Рукоприкладского, собрались в машине, совещание возобновилось.

— Узнать удалось не слишком много, — начал Дубровский, — но, как мне кажется, вполне достаточно для того, чтобы начать операцию по спасению Макса. Итак, замок до сих пор принадлежит Радзивиллам. Охрану традиционно, вот уже не одну сотню лет, предоставляют они же. Ее, охраны этой, не слишком много, зато она отличается нерассуждающей свирепостью и изрядной выносливостью. Просто потому, что состоит из поднятых мертвецов.

— Они что, некроманты, что ли, Радзивиллы эти? — обалдел я.

— А ты что, коллег своих выучить вдоль и поперек до сих пор не удосужился? — ответно офигел Володя. — Или ты думал, что вы с отцом — одни такие на всю Твердь? Короче, да, Федя, Радзивиллы — некроманты, и охрана у них такая именно поэтому.

— Ага, ясненько. Численность охраны нам известна?

— Сорок рыл на весь замок.

— То есть, нам, прежде чем напасть на этот объект, необходимо раздобыть столько же, а лучше иметь численный перевес.

— Мыслишь верно. Есть мысли, где найти столько «пехоты»?

— Ну, у меня до сих пор не отозвали разрешение на мобилизацию в Борисоглебске, — неуверенно начал я, но эту идею Дубровский забраковал сходу.

— Не подходит. Сам посуди, где Борисоглебск, а где Ковно? И, соответственно, где мы раздобудем транспорт, чтобы перевезти минимум полсотни мертвецов — и себя, любимых — через все эти вёрсты? Нафаня могуч, но он не потянет. Это раз. Второе. Просто представь. Приходишь ты среди ночи в сервитут (вход в который охраняется, напомню). Шлёпаешь прямиком на кладбище, поднимаешь толпу покойников и, не говоря никому ни слова, уводишь в неизвестном направлении. Вопросов тут два, оба риторические. Сколько гоблинских засранцев заснимут твоё представление, и как быстро хоть один из этих роликов — а ты у нас суперзвезда, ещё с лета — доберется до первых строчек, и будет посмотрен всем населением Государства Российского? И после этого ты, размахивая нотой, объявляешь войну Курбским. Они же, зная, что ты разжился армией, мгновенно запросят подмогу.

— А так не запросят? — усомнился я.

— Могут, — признал Дубровский. — Но сперва попробуют справиться своими силами. Тем более, что Радзивиллы сейчас не в самой сильной позиции.

— Вот, кстати, — задал я не дававший покоя вопрос. — А Радзивиллы не впишутся за метаморфов сами?

— Хорошая новость в том, что очень вряд ли. Их старших сравнительно недавно проредил дракон, и там до сих пор вялая грызня всех против всех на оригинальную тему кому главенствовать. Клан очень разобщён, это нам на руку.

— Отлично. Но тогда получается, что вербовать бойцов придется на месте. Там есть кладбище?

— Есть. В смысле, их там немало, но четыре из пяти находятся в земщине, а это, сам понимаешь…

— Само собой, — кивнул я. — А пятое?

— А пятое на землях некоего пана Зайончковского, клиента тех же самых Радзивиллов. Еще одна хорошая новость в том, что этот самый пан со всем семейством во владениях своих отсутствует уже несколько лет, пребывая под боком у Мариана Радзивилла.

— Ага, ага, — покивал я. — Этические вопросы, как обычно, не затрагиваем… Хорошо. Как далеко это кладбище от замка?

— Вопрос в точку. Около пятнадцати вёрст.

— То есть нам предстоит марш-бросок? Это возвращаясь к вопросу о транспортировке полусотни рыл и нас, любимых.

— В худшем случае — да, но возможны варианты…

И мы еще довольно долго обсуждали сам план и его детали, но это всё уже по пути в воздушный порт, где в итоге сели в конвертоплан и отбыли на нём в Ингрию.

— Почему в Ингрию-то? — удивился я. — Это ж какой крюк!

— Потому что нормальные герои всегда идут в обход, — назидательно произнес Дубровский. — Исключения возможны только при подавляющем преимуществе, тогда и в лоб не грех.

Есугэя пропустили на борт без каких-либо документов как мой обслуживающий персонал — правда, сперва безопасники удостоверились в том, что я — некромант Ромодановский, а он — не вполне живой. У остальных проблем вовсе не возникло, а невидимка Иньес пробралась в конвертоплан самостоятельно. Строго по расписанию машина взлетела и взяла курс на нашу сумасшедшую «культурную столицу» с её реками, каналами, мостами и время от времени бузящими хтоническими статуями.

Аня спала, Володя, накачиваясь кофе, не отлипал от планшета. Есугэй, не мигая, глядел в вечность, губы его шевелились. Я последовал примеру Дубровского: полчаса назад отец прислал в планшет книгу «Неклассическая начертательная магия» с едким комментарием «Учись, Бездарь, пока я жив!». Что ж, если папа советует учиться — последую его совету, благо времени в запасе немало, а засну в этой воздушной болтанке вряд ли.

"Мы ни в коем случае не отвергаем и не подвергаем ни малейшему сомнению положения академической начертательной магии: согласитесь, неумно было бы отвергать то, что успешно работает на протяжении тысячелетий. Но скромно говорим, что это не единственный путь. Итак, что есть начертательная магия? По сути, это инструмент, позволяющий магу наглядно структурировать движение маны в элементах заклинания и хорошее подспорье для неспецифических магических практик. Для пироманта, например, было бы глупостью вычерчивать заклинание, концентрирующее над его ладонью огненный шар, он это умеет делать бездумно просто по факту инициации. Но тому же пироманту может быть критически сложно вызвать, например, вихревой воздушный поток — а с начертательной магией он вполне может в этом преуспеть.