Между никогда и навсегда - Роуз Шейн - Страница 6

– Не говори глупостей. Здесь просто лучше всего загар прилипает.

– Ки, – выдохнул он, пробегая глазами по телу, и я почувствовала, как киска сжалась, а соски затвердели. Черт бы его побрал. Он все еще был ходячим воплощением секса.

Декс потер подбородок и огляделся, судя по всему, прикидывая, как я сюда забралась.

– И давно ты здесь?

– Достаточно. – Я указала на угол дома с водосточной трубой и спросила: – Поможешь спуститься?

На этот раз он замешкался. Наша связь оборвалась много лет назад, но теперь мы оба вернулись в родительские дома, словно вновь стали подростками.

– Почему ты здесь?

– У своих родителей? Куда приезжаю навестить их?

– Ты нечасто приезжаешь в гости. Дмитрий не говорил…

Я хлопнула себя по бедру.

– С чего бы ему говорить тебе о том, что я дома?

– Потому что этот ублюдок знал, что я тоже буду дома, и наверняка хотел, чтобы мы поговорили.

Я закусила щеку и оглянулась – моего обожаемого друга и след простыл. Удрал в самый жаркий момент.

– Может быть. – Я пожала плечами и направилась к водостоку. – Говорить особо и не о чем. Так ты поможешь или нет?

Он не сдвинулся с места. Наоборот, даже отступил, словно я была чем-то вроде ядовитого плюща или чего-то в этом роде.

Поэтому я фыркнула и сама подошла к желобу, чтобы перекинуть ногу через него и зацепиться рукой за металл.

Но не успела перенести вес, как его большие мозолистые руки легли на мою обнаженную талию.

– Господи. Ты ногу хочешь сломать? Это так ты заботишься о себе в мое отсутствие?

Его голос был глубоким, с хрипотцой, отчего по спине невольно побежала дрожь. Я и забыла, насколько сильным было напряжение между нами. Воздух будто сгущался. Мир будто замирал. Настала моя очередь отступить к углу дома, подальше от него. От Декса пахло кедром и специями. Еще одна чертова деталь, по которой я скучала и которую никак не могла отпустить.

– Я в порядке, – выдавила я, пытаясь спихнуть его руки со своих бедер. Но пальцы впились в кожу, оставляя жгучие следы. – И прекрасно справляюсь сама, Декс.

Он прищурил свои мшисто-зеленые глаза, от которых я сходила с ума, и процедил сквозь зубы:

– Ты вернулась домой только для того, чтобы сказать мне это?

Нет. Не за этим. Я вернулась домой, чтобы проведать родителей: убедиться, что ухудшение состояния моей матери не прогрессирует слишком быстро, а отец не паникует и не теряет контроль. Всего несколько недель назад он снова спустил часть наших сбережений, и мне нужно было поправить положение. В остальном же Декс был прав: я редко бывала дома. С этим местом было связано слишком много мучительных воспоминаний и сожалений.

Как и с человеком, стоявшим сейчас передо мной.

– Может, я действительно вернулась домой только для того, чтобы сказать тебе это, – выпалила я. Он до чертиков раздражал – вел себя так, будто я обязана его слушать, будто все еще хотел заботиться обо мне, хотя сам не удосужился ответить ни на одну мою попытку наладить контакт. – А может, мой приезд не имеет к тебе никакого отношения, потому что я почти не думаю о тебе.

Его глаза расширились от моих слов, и я уловила в них вспышку боли, быстро сменившуюся гневом.

– И ты считаешь, я в это поверю?

Нет. Как я могла, если думала о нем каждую неделю, каждый день, каждый час? Но не призналась бы в этом.

Декс сделал два глубоких вдоха, опустив взгляд на мои губы, и его руки задрожали на мне, словно он изо всех сил пытался сдержаться. А потом шепнул: «К черту», – и грубо накрыл мой рот своим. Его полные губы властно сминали мои.

В этом поцелуе не было страсти – только чистая ненависть и желание доказать свою власть. Его язык умело сплетался с моим, руки танцевали по моим любимым местам, о которых он знал. Декс сжал мои ягодицы, притягивая к себе, и я тихо застонала от ощущения его рядом.

Даже после стольких лет разлуки мое тело мгновенно вспомнило его.

Каждая моя клеточка хотела его. И я моментально подчинилась, потому что он был единственным, кто сумел пробудить во мне такие чувства.

Другую руку Декс запустил в мои волосы, распутывая пучок, который я теперь всегда собирала. И, вцепившись в них всей пятерней, запрокинул мою голову, чтобы открыть больший доступ, нависая надо мной и пробуя то, чего даже не желал.

При этой мысли из моей груди вырвался разочарованный стон. Он даже больше не хотел меня. Чувствовала это по тому, как он целовал меня – без толики нежности или любви.

И все же вцепилась в его рубашку, желая продлить этот миг как можно дольше. Даже спустя столько времени он по-прежнему оставался утешением, от которого я не могла отказаться, моим домом. Человеком, с которым я чувствовала себя в безопасности, хотя знала, что не должна.

Декс отступил так внезапно, что я по инерции подалась вперед и едва удержалась на ногах. Он даже не попытался меня поддержать.

– Больше похоже на то, что ты постоянно обо мне думаешь, Ки.

– Декс. – Мне нужно было взять себя в руки, справиться с дрожью в голосе, с тем, что он пробуждал во мне. Никогда не испытывала ничего подобного ни к кому другому. Единственное отдаленно похожее чувство возникало при выходе на сцену: смесь нервного возбуждения и адреналина. Любовь – страшная штука.

Тем не менее я должна была вести себя как зрелый человек. Этому меня научила терапия.

– Я хочу поговорить с тобой о том, что случилось в день моего отъезда. Сказанное мной об Итане было неправдой, и если…

– После этого ты писала и звонила мне. Оставляла голосовые сообщения. Я знаю, что хочешь поговорить.

Произнеся это вслух, он словно провернул нож в моей груди. Ведь это означало, что он осознанно игнорировал меня, что я не стоила его ответа.

– Так мы можем поговорить? – Мне это было нужно. И ему тоже. Как я могла отпустить любовь, которую оставила позади, если с самого начала не хотела с ним расставаться? Должна была сказать ему хотя бы это.

Но он прожег меня гневным взглядом, а потом моргнул, и гнев исчез. Вся боль, все эмоции, вся страсть, что были между нами, исчезли. Он просто выключил их.

– Ладно. Тогда пойдем в сад.

– В сад? – пискнула я. Не была там много лет. С тех пор как мы в последний раз ходили туда вместе.

Он вопросительно приподнял бровь.

– Какие-то проблемы, Ки?

– Просто мы раньше…

– Испугалась пары воспоминаний? – Он оглядел меня с ног до головы, как будто моя любовь к нему была чем-то несерьезным.

Мне захотелось за это накричать на него, напомнить, что когда-то он тоже любил меня. Вместо этого я прошла мимо и направилась вниз по склону позади наших домов, чтобы выйти на покрытую щепой тропинку, ведущую в небольшой лес. У нашей семьи было там всего несколько акров земли, но мой отец нашел свободное место и посадил сирень для нас с мамой. Она больше не гуляла по этой тропе, а вот мы с Дексом приходили сюда постоянно.

Когда были младше, я могла выбежать на задний двор, пересечь нашу территорию, пройти через лес и оказаться среди сиреневых кустов, когда-то давно высаженных отцом. Мама поставила там маленькую калитку, которую я отпирала золотым ключом и оставляла нараспашку. Если Декс видел ее открытой, он тоже спускался в лес и находил меня. Мы пропадали там часами.

Это было наше место, где Декс расстилал плед, и я играла для него на гитаре. Пела песни, а он слушал так, будто ему было не плевать. Приносил с собой телефон, и мы смотрели фильмы под звездами, целуясь часами напролет. А потом он отправлял меня домой, даже когда я всеми силами пыталась зайти дальше.

Теперь же мы молча петляли по тропинке, словно условились дождаться, пока не доберемся до старого места, прежде чем заговорить. Но когда дошли, сирень не цвела. Большая ее часть была затенена другими растениями, заброшена и не ухожена. Кажется, у меня даже отвисла челюсть от того, насколько сильно родители запустили этот участок.

– Они, наверное, забыли… – растерянно выдавила я, и Декс прищурился. Я не рассказывала ему о маме. Это больше не его дело. – Они, наверное, забыли об этом месте, – прошептала я.