Баллада о рыцаре маниакально-депрессивного образа. Рождение психоза - Новиков Влад - Страница 2

Кто-то, как одна из моих субличностей – та, что лишена чувства юмора, – может заявить, что это выглядит как хорошая иллюстрация работы защитных механизмов психики. А я ему тут же и отвечу, что он совершенно не понимает интонации, с которой написаны все предупреждения. И я бы не расстроился, если бы книга целиком состояла из одних только предупреждений. А для полноты картины добавлю, что, оказывается, когда у меня есть настроение, я могу танцевать как Игги Поп в клипе Cry For Love. Раньше подобных способностей я у себя не замечал. Теперь, надеюсь, тебе ясна интонация?

Скажу кое-что важное. ВНИМАНИЕ! Все происходящее на этих страницах происходит строго в пределах далекой страны Оссиании, и нигде более. Все заявления, сделанные здесь, действительны в пределах вышеуказанной волшебной страны. Все обращения к читателю адресованы ВООБРАЖАЕМОМУ ЧИТАТЕЛЮ, а не тебе, читающий это, кто бы ты ни был. И если твой ум заподозрил неладное – что мне до сего.

Михаил Лермонтов рассказал нам, что нужно делать, и мы давно, уже многие тысячи лет, пытаемся это сделать, хоть и не всегда в письменном виде. Итак, разумные слова безумца ушедших лет: «История души человеческой, хотя бы самой мелкой души, едва ли не любопытнее и не полезнее истории целого народа, особенно когда она – следствие наблюдений ума зрелого над самим собою и когда она писана без тщеславного желания возбудить участие или удивление».

Помни, читатель: многое из сказанного здесь есть слова внутреннего демона. А если забудешь, грош тебе цена как читателю! (Слова демона. – Прим. автора.) Достаточно я разжевал, или ты так и не понял, как нужно читать нижеприведенный текст до самого последнего слова?

И если ты все же удивлен, милый друг, что от случая к случаю тебя будут поносить на этих страницах, то перечитай, пожалуйста, старого хитреца Алькофрибаса и более не удивляйся. А умный читатель, вероятно, ответит: «Не беспокойтесь, многоуважаемый автор, мы еще от ругани мэтра не оправились, так что ваши выкрутасы покажутся нам не более чем легким похлопыванием по заду, в назидательных целях, разумеется. Дерзайте же, нам оно только в радость!»

Я говорю вам это прямиком из маниакальной фазы биполярного аффективного расстройства. Все блокноты, случайные листки и салфетки с записями уже собраны. На горизонте возникает слово «зачем» и знак вопроса, вросший в него еще в незапамятные времена. Ответим на этот вопрос, удовлетворим нездоровый интерес этого ожившего для меня слова… И тут он… тут он нашептывает мне, что не привык обманывать читателя больше, чем того требует материнская любовь и отеческая забота к этой нерадивой, но все-таки своей, такой родной и нужной __________. Пропущенное слово, пожалуйста, придумайте сами. Можете использовать синие чернила и механизм проекции…

И еще: я хотел начать весело. А дальше, как того требуют особенность стиля и темперамент автора, мы вернемся в прошлое. Дальше некоторое, уже по традиции, количество страниц мало кому интересного введения. Кто же еще, как не я, должен отпугнуть тебя? Мой соавтор, вышеупомянутый внутренний демон, не желает иначе.

Итак, как я уже объявил, возвращаемся в прошлое. И не забывайте про оскорбления и нестыковки… противоречия… Я еще не определился, кто ты мне такой, называть мне тебя «ты», или вас – «вы».

Глубоко вдохни, читатель, мы возвращаемся в прошлое, а оно почти всегда безопаснее настоящего. И в этом его главное преимущество!

Нет, постойте, я вынужден сообщить вот еще что. Мне не хочется сбивать тебя, читатель, с настроя, который я сам же и пытаюсь тебе задать, но без этого, похоже, не обойтись. Сейчас, когда текст подготовлен к изданию, мне вдруг сообщают, что все предупреждения, сделанные выше, читателем моментально забываются, и он уже на следующей же странице не помнит про «Многое из сказанного здесь есть слова внутреннего демона» и «У нас тут свой язык, по большей части только нам и понятный». И теперь я, признаться, смущен. Я, честное слово, смущен, но притом даже не могу сказать об этом простым языком (без некоторой, сами понимаете, витиеватости, кхе-кхе, простите… изысканности словесной или же нарочитого косноязычия), поскольку все еще нахожусь в маниакальном состоянии и считаю себя кем-то вроде гомункула Достоевского – Рабле. Что ж, я скажу так, как умею сейчас. Иные главки были услышаны мной (они прозвучали в моей голове не моим голосом) и не подвергались сознательной обработке; с многими из них я согласен лишь отчасти, с другими же не согласен совершенно. Главная цель сего повествования заключалась не в том, чтобы научить кого-либо уму-разуму в главках-мудрствованиях, написанных в маниакальном состоянии «всезнания», а в том лишь, чтобы показать, что такое внутренняя жизнь конкретного человека, живущего с конкретным ментальным расстройством. Дабы это было нагляднее, внешней жизнью этого человека я решил почти полностью пренебречь, оставив лишь самые необходимые вводные данные в некоторых местах этих блокнотных записей.

Мне почти с самого начала стало ясно, что главной цели я ни в коем случае не достигну, но мне было уже все равно, мне было уже интересно пообщаться с тобой, воображаемый читатель. И вот тогда я подумал: а быть может, и тебе, читатель из реального мира, где бы ты это ни читал и какой бы сейчас ни была твоя мимика и пантомимика, будет интересно пообщаться с воображаемым мной, то есть вот с этой вот проекцией меня реального на листе бумаги, которую ты, вероятно, сам того не осознавая, доработаешь в соответствии со своим жизненным опытом и представишь самому себе в том виде, который тебе сейчас актуален. И ведь я никогда не смогу в точности узнать, читатель, какой я в твоем представлении. Не услышу своего голоса в твоей голове и не пойму твоих чувств… а жаль.

Там, читатель, где ты увидишь море пафоса и океан самодовольства, – знай: я таким образом сообщаю тебе, как выглядит мания / гипомания во внутренней жизни, которую ты не отыщешь в учебной литературе… Там, где преобладают косноязычие и бедность слога, – ты наблюдаешь депрессию / субдепрессию. Бывают еще и смешанные состояния, но меня больше не впечатляют эти слова, и я не хочу без надобности загонять себя в рамки, так что ожидать стройности и методичности от представленных записок строго не рекомендуется.

Перечитывая написанное, я по временам морщился от неудовольствия, стыдясь той части себя, которая была мной, когда писались те строки, но ведь я как будто бы знал, на что иду, а потому и не прошу сочувствия, я лишь прошу понимания.

Вероятно, подобные предупреждения выглядят жалко, выглядят как попытка отказаться от своих же собственных слов, но это не совсем так, я от своих слов не отказываюсь, а только хочу заметить еще раз, что нет никакого статичного монолитного «я» и быть не может, но есть многомерная психическая реальность, которая у иных, вероятно, существует не в таком болезненном разладе с собой, а у нас, людей с ментальными особенностями, – в таком.

Вот еще кое-что. Я, разумеется, понимаю, что говорить «шутка», после того как ты пошутил, – как-то вроде бы глупо, то есть объяснять в самом начале, где есть мания, а где депрессия, – страх как нехудожественно, вроде бы сам текст должен дать это понять, но! биполярное расстройство, хоть оно и на слуху сейчас, – вещь все-таки темная и неясная широкому кругу читателей, а я, хоть и написал, что «книга предназначена для узкого круга читателей», все же тайно надеюсь, что читать ее будут не только люди, страдающие от биполярного расстройства и подозревающие его у себя, но и вообще все те, кому интересен другой человек.

Еще один раз. Вспомни, читатель, когда тебе захочется швырнуть книгу в стену или в мусорное ведро, вспомни, что и я сам не раз хотел это сделать, перечитывая написанное. Такая у меня внутренняя жизнь. Ты в любой момент можешь остановиться и забыть об этом произведении и его «голосах-героях», а мне с собой все-таки жить. Так что по возможности не руби с плеча. Крепко целую и обнимаю, твой добрый друг, один из голосов маниакального эпизода.