Ведьма в глубокой ночи (ЛП) - Бакли Шарлотта - Страница 12

К спальне примыкала собственная ванная комната. Я привыкла мыться в подвале, стоя в заплесневелой деревянной бадье общей купальни и дрожа, пока поливала себя водой из кувшина. Или просто нырять в самое глубокое место ручья за нашим домом в Уилдстоуне. Здесь же была настоящая фарфоровая ванна, до краёв наполненная пенистой розовой водой. Я почти растаяла в ней, ощущая, как вместе с мыльной пеной смывается грязь моей прежней жизни.

Я пошевелила пальцами, вокруг ломких ногтей собралась пена. Всего два дня назад я выскребала грязь из щелей между замковыми плитами. Тогда мне и в голову не могло прийти, что король Валена предложит мне место в своём совете и пригласит личной гостьей на бал зимнего солнцестояния. Я сползла глубже в воду, оставив на поверхности одно лицо. Всё это было слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Когда кожа порозовела, а пальцы сморщились от воды, я завернулась в пушистый халат, вышла из ванной, упала на кровать и провалилась в сон.

Следующий день пронёсся как в тумане: швеи приходили одна за другой, а я то и дело таскала вещи в новую комнату. Под вечер вернулась и увидела на покрывале великолепное платье цвета красного вина. Я провела пальцами по ткани, прослеживая силуэт. Оно открывало плечи, а вырез был настолько глубоким, что я едва не покраснела. Талия узкая, лиф со шнуровкой сзади.

После ещё одной ванны — к такой роскоши я совершенно не привыкла — в дверь постучали: пришла Нив. Она сама вызвалась помогать мне готовиться, потому что, по её словам «я совершенно не понимаю, что делать».

— О, святой Летлас, — выдохнула она, оглядывая комнату. — И всё это для тебя?

Я улыбнулась и подвела её к столу, где уже ждал поднос с холодным мясом, сырами и инжиром.

— Я одна всё это не съем, — сказала я, живот тревожно заурчал.

— Я жаловаться не стану. — Она хихикнула и отправила в рот кубик сыра. — Невероятно.

Я прикусила щёку изнутри.

— Слишком хорошо, чтобы быть правдой, да?

Её улыбка стала мягче.

— Не говори так. Ты это заслужила.

Я опустилась в кресло напротив и поджала ноги.

— Спасибо. Но ты правда думаешь, что я это заслужила?

— Итак, с чем работаем? — она проигнорировала мой вопрос и щедро налила себе вина.

Я указала на кровать.

— Боги! — Нив вскочила. — Оно великолепно. — Она осторожно провела пальцем по ткани, будто та могла рассыпаться от прикосновения.

— Слишком дорогое, — сказала я, перебирая влажные волосы. — Я обязательно его чем-нибудь испачкаю.

Нив неодобрительно посмотрела на меня.

— Только если занервничаешь настолько, что решишь сбежать от короля. Серьёзно, успокойся. — Она протянула мне свой бокал, и я с благодарностью взяла. — Пей. Сейчас же.

Я сдалась и посмотрела на неё поверх края бокала. Она переводила взгляд с меня на платье.

— Думаю, сядет идеально. У него были твои мерки?

Я кивнула.

— Его швеи снимали их сегодня днём.

— Вкус у них безупречный. — Нив одобрительно кивнула. — Иди сюда.

Я шагнула в платье. Нив подтянула его к талии и принялась затягивать лиф. От очередного рывка я ахнула и прижала ладонь к груди, а она хихикала.

— Красота, — наконец выдохнула Нив, сама запыхавшись от усилий.

Я повернулась к зеркалу — челюсть отвисла. Девушку в отражении я почти не узнала. Годами на мне была только серая, бесформенная, колючая форма. Но платье словно обладало собственной магией: мягко облегало бёдра, подчёркивая плавный силуэт моей фигуры, и даже выгодно выделяло те немногие изгибы, которыми природа одарила меня выше талии.

— Это слишком, — прошептала я, проводя ладонями вдоль глубокого выреза.

— Придворные постоянно так ходят, — возразила Нив. — Ты выглядишь невероятно аппетитно.

Она взвизгнула, когда я ткнула её в бок.

— С волосами сама. Боюсь, понятия не имею, что делать с такой текстурой. — Нив указала на свои кудри — полную противоположность моим идеально прямым волосам.

Я улыбнулась, пока она устраивалась в кресле с новым бокалом вина. Внимательно осматривая себя в зеркале, я отделила волосы на макушке, заплела косу, свернула её в пучок и выпустила несколько прядей у лица — такую прическу я видела у менее вычурных придворных дам. На туалетном столике лежала разнообразная косметика. Я растерянно оглядела её и открыла маленькую баночку с восковым красным бальзамом, пахнущим землёй.

— Фу. Что это?

Нив фыркнула.

— Свёкла, наверное. Для губ.

Я кивнула и нанесла бальзам на губы. Ресницы дрогнули, когда я прошлась мерцающей пудрой по векам и скулам, мягкие щетинки кисти ласкали кожу.

— Ох, Финн, — сказала Нив, наши взгляды встретились в зеркале. — Ты идёшь на бал солнцестояния с самим королём. Даже не верится.

Я протянула руку и сжала её ладонь.

— Мне тоже.

— Тогда уж постарайся поверить, — наставительно произнесла она голосом матери. — Полагаю, теперь ты из их компании.

Я закатила глаза.

— Я всегда останусь из нашей компании. Не забывай об этом.

Она держала меня за руку, пока я влезала в расшитые чопины³ и молилась, чтобы не навернуться. Когда Нив собралась выходить со мной, я остановила её.

— Останься. Кто-то должен доесть эту еду. — Она радостно кивнула, крепко меня обняла и прошептала на ухо:

— Удачи. — Затем скрылась в комнате. Гвардеец, дежуривший у двери, знаком велел следовать за ним.

В большом зале первым я заметила короля. На нём был чёрный дублет, расшитый серебром на груди и рукавах, манжеты — того же багряного оттенка, что моё платье. Волосы свободно падали на плечи, их удерживала лишь простая серебряная диадема, сверкавшая при свечах. На шее висел кулон в виде убывающей луны. Увидев меня, Мордрик широко улыбнулся.

— Финн, вы восхитительны, — сказал он и поклонился.

Я ответила глубоким реверансом.

— Благодарю, Ваше Величество.

Когда мы приблизились к позолоченным дверям бального зала, сердце бешенно колотилось. Король предложил руку, и я с благодарностью приняла её. Двери со скрипом распахнулись, и на меня обрушились музыка и громкие голоса. Подданные кланялись Мордрику, пока мы ступали среди волн роскошных тканей и раскрасневшихся от еды и вина лиц. Вокруг сверкали яркие наряды с золотой и серебряной вышивкой, в причёски были вплетены драгоценные камни. Но даже среди всего этого великолепия Мордрик затмевал окружающих.

Сотни взглядов впились мне в спину, и кожа разгорелась от жара. Я дивилась золотым блюдам на банкетных столах: горы жареного мяса, сыров и незнакомых бугристых плодов цвета крови. Одно блюдо даже лежало на подушке изо льда: красные ракообразные с угрожающими клешнями, баночки икры с золотыми хлопьями, круглые переливчатые раковины. Подойдя ближе, я поняла, что внутри прячутся живые существа, ожидающие, когда их вытащат и съедят.

Под огромными окнами с видом на дворцовые сады трое полуобнажённых акробатов изгибались в невероятных позах. Рядом гости кричали от восторга, пока официант лил игристое вино на опасно высокую башню хрустальных бокалов.

Пока я осматривала всё вокруг, рядом возник взъерошенный придворный, за которым семенили два пажа. Очень худой мужчина с тёмной кожей и длинными косами, яростно раскачивавшимися, пока он метался из стороны в сторону. Он щёлкнул пальцами, и тут же появился официант с двумя фужерами игристого. Я поблагодарила и взяла один за ножку. Золотые пузырьки быстро всплывали и лопались у края.

— Ваше Величество! — пропищал придворный, поклонился и выпрямился так резко, что почти подпрыгнул.

— Мартин, — весело ответил Мордрик. — Можешь собой гордиться.

— Ещё полно времени, чтобы что-то пошло не так, — сказал он со вздохом, теребя конец косы.

Король рассмеялся.

— Ты слишком много переживаешь. Впрочем, для церемониймейстера, отвечающего за эту ораву, качество полезное.

— Разумеется, Ваше Величество.

Мордрик мягко подтолкнул меня вперёд.

— Познакомьтесь, это мисс Финвал Эррамун, мой будущий советник. Финн, это лорд Мартин Халиф.