Проклятый город (ЛП) - Голден Кейт - Страница 23

София и Пенни обреченно вздыхают. В груди зловеще сжимается, и я перевожу взгляд на унылые оттенки синего за запотевшим окном.

— Ты же предупреждал, что им конец, — говорит Эллиот.

Ага. Особенно мне.

Три дня спустя занятия возобновляются. Студенты заполняют гостиные и средневековый обеденный зал, прячась от пронизывающего холода. Я рада, что в кампус вернулись тепло, люди и шум, но все же скучаю по одиночеству пустого, промерзшего Харкера. Оно лучше соответствовало моему настроению.

Пока мы бредем по чистому свежему снегу к Колизею, я отвожу Питера в сторону.

— Можно с тобой поговорить?

Он прищуривается.

— Я не буду писать за тебя эссе об ограх для Кроули.

— Нет, нет. Когда мы с Диконом отправились искать Рида в тот секс-клуб, у меня случился своего рода… приступ.

На лице Питера появляется смесь тревоги и отвращения.

— С Диконом?

— О господи, нет.

Я так яростно трясу головой, что едва не сворачиваю себе шею.

— Иисусе, Питер, ты правда обо мне такого мнения?

Облегчение на его лице невозможно не заметить.

— Прости.

Я понижаю голос еще сильнее, когда мимо нас трусцой пробегает Мэтт Певерелл, круглощекий придурок с первого курса, в компании своих таких же мудаковатых приятелей.

— Нет, я про сирабракс. Ты же знаешь, что он усиливает мои способности эона, поэтому я точнее чувствую девиантов? Кажется, он усиливает и мою эонскую жажду крови. У меня был момент, почти… срыв, когда спина болела так сильно… Мне казалось, что я должна кого-нибудь убить, иначе я…

— Сойдешь с ума? — заканчивает Питер.

Слова оставляют на языке горечь, как кожица виноградины.

— Откуда ты знаешь?

Он не ходит вокруг да около. Для парня, который постоянно сомневается в собственной храбрости, он проявляет ее во всей красе, когда говорит:

— Мои исследования пока не помогли найти лекарство, но теперь я кое-что знаю об истории этого заклинания. О том, что происходит с теми, кто им владеет… о безумии. Та же судьба ждет носителей, которых так и не убивают.

Одно дело — самой подозревать это. Совсем другое — услышать вслух от лучшего друга, моей ходячей энциклопедии.

Эта штука в твоей спине высосет тебя досуха за три месяца. Может, за четыре.

Может, ты уже свихнулась…

Дикон знал. Он имел в виду, что сирабракс лишит меня не жизни, а рассудка.

— Как давно ты это выяснил? Почему мне не сказал?

Питер оглядывает последних отстающих студентов, бегущих к мрачным возвышающимся колоннам заснеженного Колизея. Занятие уже началось.

— В первую неделю после каникул. Я хотел сначала найти хорошие новости, прежде чем сообщать плохие.

Поражение проникает прямо в вены. Рид исчез, если он жив, я понятия не имею, когда он вернется. А если не жив…

Что ж, если он не жив, скоро мне будет все равно. Эта мерзость в моей спине сведет меня с ума. Я потеряюсь для мира, потеряю рассудок, превращусь в оболочку той, кем когда-то была, — той самой, которая только-только, блядь, начала переставать быть пустой оболочкой.

— Дикон сказал, что у меня максимум четыре месяца, — тихо говорю я.

Интересно, откуда он это знал. Хотя правильнее спросить, могу ли я предложить ему что-нибудь в обмен на дополнительную информацию.

— Судя по моим исследованиям, похоже на то. Но точные сроки определить сложно. А теперь, когда каникулы закончились…

С возвращением всех студентов и преподавателей Фиона была вынуждена закрыть почти все уголки кампуса для всех, кроме профессоров, пока она и Цитадель не убедятся, что среди нас не осталось последователей Дрисколла. Поэтому, несмотря на выданную мне ключ-карту, попасть в закрытые зоны мы можем только вместе с ней — иначе кто-нибудь увидит.

Но в голове уже копошится другая мысль, словно зверьки под снегом. Последний раз, когда я встретила человека, чей разум был настолько сильно изменен… я решила, что она просто психически больна… что слова о каком-то Тане мне почудились. Списала все на валиум и забыла. Но, возможно, я ошибалась с самого начала…

Не знаю, чего хочу больше: оказаться правой и лицом к лицу встретиться со своим будущим или ошибиться и снова остаться без единой зацепки. Так или иначе, я спрашиваю Питера:

— После занятий поедешь со мной в лечебницу Шайло в Астере? Возможно, там есть кое-кто, с кем тебе стоит поговорить.

— Прямо в Айдлс? — спрашивает Питер, едва не сглатывая. — Мне даже не нравилось, когда ты уходила искать Рида в нескольких кварталах отсюда.

— Здесь я тоже не в безопасности, если мы так и не поймем, как вытащить из меня эту штуку, а через несколько месяцев я потеряю рассудок.

— Справедливо.

— Спасибо.

Я обнимаю его за худые плечи и пытаюсь отогнать страх, обвивающий грудь.

— Пошли. В этом году я решила перестать постоянно опаздывать.

Когда мы тайком пробираемся на древние каменные трибуны Колизея, класс уже настолько забит, что мест рядом с Софией и Эллиотом не остается. Пенни, к счастью, в этом семестре получила расписание, состоящее исключительно из мирных предметов с кучей чтения, пока притворяется студенткой.

У остальных же начинается совершенно новый семестр, и первым занятием становится «Боевая подготовка II», за которой следуют «Продвинутое изучение Подземного мира», «Алхимия для охотников» и «Руны, реликвии и чары». А поскольку Питер не знает, что такое радость, он вдобавок записался на «Некромантическую биологию» и «Историю мифических существ» к нашему любимому профессору Кроули.

С нашего места над Софией ее лицо видно без помех еще до того, как я успеваю рассмотреть нового преподавателя. Когда он выходит на арену Колизея, у нее появляется выражение охотника за сокровищами, который наткнулся на чистое золото.

Я невольно смотрю на Питера, который, разумеется, смотрит на Софию так, словно золото — это она. Хочется хорошенько врезать им обоим и вправить мозги. Потеря Рида сделала меня еще большим циником, чем я была до того, как узнала, что значит влюбиться. Кто бы мог подумать.

— Доброе утро, охотники, — гремит голос преподавателя.

Его глубокий голос разносится по каждому пыльному уголку арены. Смуглая кожа, угольно-черные волосы — он похож на сказочного принца, которому за спину зачем-то пристегнули нож Боуи и арбалет. Кен — охотник на демонов.

— Я Лэндон Прак, ваш новый старший инструктор по боевой подготовке, сменивший мистера Грейвхарта.

Я прикусываю язык. Этот парень ни в чем не виноват, но слова все равно злят. Лэндон может быть самым талантливым выпускником Харкера во всей Цитадели, но Рид был демоном. Он учил нас так, как никакой Лэндон никогда не сможет.

София лениво жует жвачку, глядя на Лэндона из-под полуопущенных век, пока тот знакомит нас с программой курса: в этом семестре мы сосредоточимся на обычном и импровизированном оружии, а раз в месяц занятия будут проходить в Астере, где нам дадут возможность охотиться на настоящих девиантов.

Я понимаю, что придется просить Фиону написать мне какую-нибудь медицинскую справку, чтобы освободить от занятий, на которых нужно выходить в город. Одно дело — разыскать пациентку Шайло, которая может оказаться носителем сирабракса, которого так и не убили. Совсем другое — носиться по городу с кучкой неугомонных первокурсников вроде Мэтта Певерелла, пока Финн со своими людьми не обнаружит меня прямо у себя под носом.

— Короткий список того, чего я не потерплю на своих занятиях, — начинает Лэндон. — Никаких спаррингов без надлежащей защиты. Никаких разговоров, пока говорю я. Никакого использования незаточенных клинков. Никаких перерывов на воду без разрешения…

Да уж, он и правда суровый. Охотник Цитадели до мозга костей.

Я наклоняюсь к Софии, сидящей на ряд ниже.

— Мистер Правила, похоже, станет худшей частью этого семестра, а ведь за мной охотятся человек шесть.

Она хихикает и шепчет в ответ: