Проклятый город (ЛП) - Голден Кейт - Страница 25

Есть.

— Пожилая, лет восемьдесят, наверное. Темно-седые волосы, светлые глаза. Возможно, она была слепой?

Я пытаюсь вспомнить все, что могу, и чувствую, как ускоряется пульс. Если честно, та женщина меня напугала. Даже сильнее вампира, с которым я дралась. Было что-то в ее голосе, в скрюченных пальцах, словно она пыталась выцарапать себе путь наружу…

— У нее были проблемы с головой. Она говорила рифмами. Иногда пела их?

Медсестра задумчиво прикусывает губу, но в конце концов качает головой.

— Я уверена, что у нас никогда не было такой женщины. Я работаю в Шайло почти тридцать лет. Память у меня уже не та, что раньше, но своих пациентов я знаю.

— Но…

— Спасибо, — говорит Питер женщине за стойкой. — Должно быть, мы перепутали больницу.

Мы выходим наружу в подавленном молчании.

Возможно, я уже начинаю терять связь с реальностью. Может, никакой женщины вообще не было. Тот вампир накачал меня препаратами. Может, я неправильно помню все, что тогда произошло.

В другой жизни это был бы отличный вечер для охоты — хоть как-то отвлечься от нашей неудачи, — но теперь у меня отняли даже это. Мало того что студентам Харкера запрещено охотиться в Астере без присмотра, так я еще и возглавляю список самых разыскиваемых Выводком. Не лучшее время, чтобы искать драки с девиантами.

София и Питер знают меня достаточно хорошо, чтобы оставить меня наедине с моим паршивым настроением, поэтому, когда мы сворачиваем за продуваемый ветром угол по пути к станции метро и мое тело вспыхивает, словно свеча зажигания, а перед глазами возникают спутанная бежевая шерсть и оскаленные клыки, они находятся как минимум в полуметре от меня и не успевают помешать оборотню обхватить меня за талию.

Я брыкаюсь и вырываюсь из хватки нападавшего, а привычная эонская жажда крови взлетает до знакомых высот. Я искала драки — и получила ее. Хвала всем богам, присматривающим за кровожадными охотниками, у которых выдался паршивый день. Кинжалы мелькают в руках, я наношу удар, рассекая кожу и шерсть, и оборотень с воем отпускает меня на асфальт тихой пустой улицы.

К этому моменту София и Питер уже добираются до нас. Серебряные стрелы рассекают воздух, длинный меч Питера рубит плоть, и мне почти, почти жаль этого ублюдка, которому предстоит умереть от рук не одного, а сразу трех кровожадных охотников, у которых выдался паршивый день. Вот уж не повезло.

Пока волк не выбрасывает когтистую лапу в сторону Софии, когда та накладывает следующую стрелу, и Питер в последний момент вскидывает меч, блокируя удар оборотня. Мне остается секунда до того, как вонзить серебро в густую шерсть на груди зверя, но он разворачивается к Питеру и ревет так громко, что в квартале отсюда срабатывает автомобильная сигнализация.

И в эту долю секунды Питер паникует.

Он не делает обманный выпад влево и не всаживает клинок в тварь изо всех сил, как сделала бы я. Он медлит. Всего на мгновение, чтобы проглотить страх.

И этого мгновения зверю хватает, чтобы броситься пастью к ребрам Питера…

В этот момент перед глазами разворачивается самый ужасный исход, какой я только могу представить:

Питер корчится от боли на улице перед Шайло. Ждет, когда подействует яд ликантропа. Обращенный из-за попытки защитить нас с Софией. Обреченный на жизнь девианта.

От этой картины шрам вспыхивает ослепляющим жаром. Ярость обвивается вокруг костей, плоти и мышц. Та самая жажда крови, которую я уже испытывала, когда увидела лужу крови Рида. Только сегодня ее вызывает мысль о том, что этот монстр обратит моего друга.

Я этого не позволю.

Только не с Питером.

Тело движется на чистом, неразбавленном инстинкте. Зрение мутнеет и наливается красным. Кинжалы успевают вовремя. Я рассекаю пасть оборотня прежде, чем его зубы вырывают кусок из тела Питера. Клыки и кровь разлетаются по заснеженному асфальту. Эмаль, плоть и грязный лед.

Волк падает на землю.

И сирабракс берет верх.

Я набрасываюсь на него.

Режу, рычу, снова и снова вгоняю кинжалы. Каждый новый взмах серебра сквозь мокрую спутанную шерсть приносит больше удовлетворения, чем предыдущий. Я теряю счет времени. Для меня существует только бойня.

— Он мертв, Вив, — хрипит Питер неизвестно сколько времени спустя. — Хватит.

Мой кинжал снова опускается в уже неподвижное сердце оборотня.

— Вив… — В голосе Софии тревога.

Но я не могу остановиться. Эта… штука… внутри меня требует крови. А тварь, чью шерсть я сейчас кромсаю, едва не обратила Питера. Моего Питера. Мою семью. На задании, куда его притащила я. Оборотень должен страдать за то, что попытался сделать с человеком, которого я люблю…

— Вив! — торопит София. — Сюда идут еще. Тебе нужно встать…

Я всаживаю клинки в тело оборотня с такой силой, что пробиваю плоть насквозь и бью по холодному асфальту под ним. Но я не могу подняться. Не могу предупредить друзей. Не могу остановиться…

А потом они оттаскивают меня от месива, которое когда-то было оборотнем, тащат за кованую ограду вокруг Шайло и дальше, в небольшую рощу.

Я вырываюсь, пока София не хватает меня за плечи. Питер крепко обхватывает за талию.

— Да что с тобой такое? — резко спрашивает София. — Там целая стая Выводка.

Когда влияние сирабракса отступает, меня поражает не осуждение в ее голосе, а то, что я вижу в ее глазах. И в глазах Питера.

Не просто беспокойство.

Страх.

— Простите, — выдыхаю я. — Я не знаю…

Но знаю.

Я прекрасно знаю, что происходит.

Сирабракс превращает меня именно в то, чего я всегда боялась. В худшее из того, на что способны эоны. Может, Старейшины и придумали легенду о том, что мы убивали смертных, но жажда крови всегда жила внутри нас, изо всех сил пытаясь вырваться наружу.

— Простите, — повторяю я, высвобождаясь из их рук.

— Все нормально, — говорит София.

Но в ее темно-карих глазах читается настороженность. И не только она.

— София…

Но тут я чувствую это.

Вернее, его.

Зализанные темные волосы, оскаленная улыбка и холодные бездушные глаза, в уголках которых не появляется ни единой морщинки даже во время истеричного, радостного смеха.

Щелк, щелк, щелк…

Нервные, нетерпеливые когти постукивают друг о друга в мрачном предвкушении за углом.

— Назад, — шепчу я, сердце колотится где-то в горле.

Мы забираемся глубже между заснеженными деревьями и выглядываем сквозь кованую ограду. На тротуаре перед Шайло Финн, двое из Выводка и его рыжеволосый колдун обнаружили то, что осталось от их оборотня.

— Наш эон, должно быть, очень разозлилась, — цокает Финн, тыкая ботинком в груду оторванной шерсти и плоти.

Хотелось бы сказать, что увиденное вызывает у меня отвращение к самой себе, но вместо этого по венам пробегает приятная дрожь. Не трогай Питера Ройдона. Точка.

— Значит, она была здесь, — говорит один из Выводка.

— Очевидно, — бормочет Финн, скаля зубы на своего подчиненного. — Хорошо, что она разделала всего лишь обращенного.

Живот скручивает. Классовая дискриминация среди девиантов вызывает отвращение.

— Что теперь, мой господин? — спрашивает колдун.

Финн опускается на корточки и проводит пальцем по останкам оборотня.

— Драка была совсем недавно. Обыщите окрестности.

Члены Выводка кивают и разбегаются, но рыжеволосый колдун остается.

— Еще десять человек на станции возле Виндзора, — говорит ему Финн. — Там наш волк видел, как она садилась в поезд. Школа должна быть где-то поблизости.

Он внимательно оглядывает район и возвышающееся здание лечебницы.

— Мы выкурим ее оттуда до новолуния.

Мы остаемся под прикрытием деревьев еще долгие минуты, пока окончательно не убеждаемся, что Финн и его Выводок ушли. Только тогда получается нормально вдохнуть. Но во мне столько стыда, что я едва заставляю себя повернуться к Софии и Питеру.

Когда все же поворачиваюсь, Питер выглядит потрясенным.

— Это был он, — запинается он, нахмурив брови, словно сам не верит собственным словам.