Проклятый город (ЛП) - Голден Кейт - Страница 27

— Мне теперь всю жизнь это будут припоминать, — стонет София.

— Мне это нравится не больше, чем тебе, — говорю я Пенни. После нашей вылазки в Поместье я надеялась, что моему недолгому сотрудничеству с Диконом Грейвхартом пришел конец. Что больше никогда его не увижу — разве что когда наконец окажу Астере услугу и всажу клинок в его несуществующее сердце. — Но он буквально одной крови с Ридом.

— А ты вообще уверена, что это сработает? — спрашивает Пенни. — Заклинание разве не приведет просто к Дикону?

— Возможно, — признаю я. — Но это единственная зацепка.

— Он может причинить тебе вред, — настаивает Пенни. — Он опасен.

— Но убить ее он все равно не может, — замечает Эллиот. — Из-за ее… — Он смотрит на мою спину. — Этой… штуки.

— Спасибо, Эллиот, — огрызаюсь я. — А то я почти забыла про эту штуку.

Лицо Пенни становится печальным, и она опускает картофелину.

— Даже если мы решим работать с этим обесцвеченным придурком, — говорит София, — у нас все равно нет ведьмы, которая проведет заклинание.

После этого мы все замолкаем. Она права: после исчезновения Дрисколла в Харкере не осталось ни ведьм, ни колдунов среди преподавателей. Многие работают в Цитадели, где заседают Старейшины, но я же не могу прийти туда и попросить помощи.

Привет, это я, эон с сирабраксом, которую вы разыскиваете. Как насчет того, чтобы вместо того, чтобы убить меня ради безопасности человечества, вы помогли мне и Белому Оленю найти моего парня-демона, бывшего члена Выводка?

Мы молча жуем, даже когда Питер подходит к нашему столу с двумя апельсинами и плюхается рядом с Софией. Один он протягивает ей, и она начинает чистить его, по-прежнему глубоко задумавшись. Пенни уставилась в потолок, Эллиот — на гобелен за моей головой.

— Мы играем в какую-то игру? — Питер оглядывает каждого из нас. — Кто первым со мной заговорит, тот проиграл?

Похоже, после встречи с Финном у Шайло он немного оправился от того мрачного состояния, в которое тогда провалился.

— Мы пытаемся придумать, где найти ведьму, которая сможет провести одно из тех заклинаний, когда у тебя есть кровь девианта…

— …и по ней можно отследить его на зачарованной карте? — заканчивает Питер. — У тебя есть кровь Рида?

— В некотором роде, — отвечаю я.

— У нее безумный план, — сообщает ему Эллиот.

— Ну, смотритель территории — колдун, — говорит Питер, откусывая дольку апельсина. — Если это поможет.

Мои глаза расширяются. Это было одним из первых фактов, которые Питер рассказал мне об этом месте, когда я приехала на ориентацию в конце прошлого лета.

— Это же просто слух, да?

Питер качает головой.

— Нет, я почти уверен, что это правда. Если бы студенты не боялись с ним разговаривать, об этом знало бы гораздо больше людей.

— А что в нем такого страшного? — спрашивает Пенни чуть тише.

— Несколько десятилетий назад в Непостоянной чаще завелся дракон, — рассказывает Питер. — Говорят, он едва пережил встречу с огнедышащим.

— Ох, господи, — выдыхает Пенни. — Бедняга.

— Старейшины знают, что он колдун? — спрашивает София.

— Сомневаюсь, — отвечает Питер, продолжая есть апельсин. — После Дрисколла, думаю, они вообще не хотят видеть на территории кампуса ни ведьм, ни колдунов.

— Значит, придется действовать скрытно. Но сначала, — София встает из-за стола, — нам нужно добыть кровь одного демона-придурка. Пошли, Эллиот. Сопроводим Вив в ее любимое место в городе — «Лихорадочный сон».

«Лихорадочный сон» в среду днем больше похож на город-призрак, чем на ночной клуб. База нигде не видно снаружи, а когда мы тянем на себя массивные входные двери, я с удивлением обнаруживаю, что они не заперты. Внутри горит весь свет. Ни музыки, ни танцовщиц, ни барменов. Ни мутных бизнесменов с севера от Разлома, проворачивающих сделки под столом в огромных лаунж-зонах. Высоченные потолки и греческие колонны уходят вверх, а пустое пространство кажется огромным, безмолвным и застывшим. Я бы даже не удивилась, если бы мимо моих черных кожаных лоферов прокатилось перекати-поле.

— Его здесь нет, — раздается унылый голос.

Баз выходит из двери, которую я приняла за часть стены, с ящиком выпивки в руках. Он ставит его на барную стойку; узкое лицо и точеные скулы на мгновение скрывает тонкая завеса мертвенно-черных волос, которую он отводит длинными изящными пальцами.

Его фиолетовые глаза скользят по нам с Софией, словно мы не более чем пылинки в воздухе, но на Эллиоте задерживаются. Становятся глубже, внимательнее.

— Это что-то новенькое.

— Это Эллиот, — рычит София. — Он с нами.

— Я вижу.

Баз склоняет голову, разглядывая нашего друга-Адониса. Бронзовая кожа Эллиота сияет даже в тусклом дневном освещении клуба. Волнистые волосы до плеч собраны в низкий пучок. Я чувствую, как сердце Эллиота начинает биться быстрее, и знаю, что Баз тоже это слышит.

— Где твой босс? — огрызаюсь я.

Глаза База еще немного задерживаются на Эллиоте, прежде чем он нехотя переводит их на меня. Все его выражение лица тут же каменеет.

— Я же сказал. Его здесь нет.

— А когда будет? — спрашивает София.

Опустив взгляд, я вижу, что под пальто она уже сжимает деревянный кол.

— Конкретнее, кровосос.

— Как оригинально, — бесцветно отвечает Баз и начинает расставлять бутылки из ящика.

— У нас есть зацепка по Риду, но нам снова нужна помощь Дикона, — говорю я, добавляя последнее слово с явной неохотой.

— О радость, они вернулись.

Глубокий голос Дикона доносится откуда-то высоко сверху, и мы все задираем головы. Он идет по балкону, встроенному в стену клуба почти под самым потолком, которого я раньше не замечала. В тусклом свете и с такой высоты я различаю лишь свободные серые спортивные штаны, низко сидящие на бедрах, и широкую полосу бледных мышц, испещренных несколькими татуировками. Спускаясь по винтовой лестнице, которую я заметила еще в свой первый визит, он натягивает через голову белую футболку. После доков меня отвели в спальню где-то довольно высоко… Интересно, все эти девианты живут здесь, над клубом?

Не проходит и минуты, как по тому же открытому балкону вслед за ним торопливо идет фигуристая брюнетка в мини-платье со змеиным принтом и спускается по лестнице. Она босиком, туфли держит в руке, волосы растрепаны. Красавица: аккуратный нос, оленьи глаза, чистая кожа. Раскрасневшиеся щеки и припухшие губы выглядят так, словно она только что занималась сексом раз пятнадцать подряд. Мое назойливое охотничье зрение замечает и несколько маленьких синяков — засосов? — на ее шее и ниже, вдоль декольте.

— Пока, — мурлычет она, помахав Дикону тонкими пальцами, когда тот устраивается в кресле лаунж-зоны перед нами.

Она слегка кивает мне, Софии и Эллиоту в знак приветствия, словно прекрасно понимает: какие бы дела ни проворачивал Белый Олень, участвовать в них она не хочет.

— До встречи, милая, — низко, хрипло отвечает Дикон, но глаз от моего лица не отводит.

Он занимает собой невероятно много пространства: босые ступни прочно стоят на полу, руки раскинуты в стороны, голова чуть склонена.

Не красней, — приказываю я себе. Понятия не имею, откуда вообще взялся этот порыв. Я не ребенок — я знаю, что люди занимаются сексом. И уж бог свидетель, Дикон занимается сексом.

— Команда оболтусов, — приветствует нас Дикон. — Минус Очкарик и блондинка Варда.

Блондинка Варда? Пенни ему никакая не блондинка Варда.

— Почему все думают, что Питер носит очки? — спрашивает меня София.

— Боюсь, ты начинаешь чувствовать себя рядом со мной слишком вольготно, Вивьен. Может, в тебе и плавает сирабракс, но твои друзья-охотники…

Он разглядывает Софию и Эллиота так, словно выбирает мясо у мясника.

— Ты правда считаешь разумным заявляться сюда вместе с ними и просить меня об одолжениях?

Кожу покалывает от предвкушения драки, но я заставляю себя подавить инстинкт. Нельзя допустить еще одного приступа до того, как мы получим помощь Дикона.