Проклятый город (ЛП) - Голден Кейт - Страница 9

— Я просто рада, что теперь ты с ней, — говорит она. — Пенни наверняка до сих пор не отошла. Мы с Лорой можем через часок привезти вам обед?

Кровь стынет в жилах.

— Нет…

— Нет?

Мама ни разу не предлагала привезти еду в нашу захудалую квартиру в Вавилоне. Ни единого раза. Это ее оливковая ветвь, а я сейчас переломлю ее пополам. После всего случившегося я не ожидала, что именно это будет так больно.

— Я просто еще не отошла от нашей ссоры. — Вспоминаю все, в чем мы тогда признались друг другу: как тяжело ей было потерять отца, гораздо тяжелее, чем я понимала. Как долго мне казалось, что она винит в его смерти меня. — Думаю, нам нужно немного времени.

— Ох.

На другом конце повисает тишина. Мою мать редко удается лишить дара речи.

— Я понимаю.

От боли в ее голосе я морщусь.

— Спасибо.

— Передай Пенни, что я ее люблю.

Когда я возвращаюсь в комнату, там уже сидят Питер и Эллиот. Все устроились на полу, а Хаунд мирно спит на коленях Пенни. Я опускаюсь между Софией и Эллиотом, и меня внезапно пробирает сильная дрожь. Только сейчас до меня доходит, насколько я вымотана. Как болит каждый уголок тела. Насколько разбито мое сердце.

Глядя на лица четырех самых дорогих мне людей в этом мире, я чувствую, как глаза наполняются слезами.

— Вот, — говорит Эллиот, стаскивая с кровати Софии одеяло и укутывая меня.

И больше я не выдерживаю. После худших двадцати четырех часов моей жизни со дня смерти отца плотину наконец прорывает.

Захлебываясь слезами, я рассказываю друзьям все. О нападении на Виндзор и о том, как мы с Ридом помирились. О том, как узнала, что Лизетт и Фиона — один человек. О лжи Дрисколла, о Пенни, которой заманили меня в ловушку, и о том, как нашла ее в доках. О Лайре. О Китти. Показываю шрам на спине — Питер морщится, Пенни ахает. Рассказываю, как убила убийцу своего отца, о Финне, о том, как едва не увидела Верховного Тана и попросила Дикона о помощи. О прыжке из окна, о Фионе и Старейшинах, обо всех тайнах, которые теперь придется хранить. А потом, когда понимаю, что больше не могу держать это в себе, рассказываю им о Риде.

— Он спас мне жизнь. Пожертвовал собой, чтобы я смогла спасти Пенни… — Перед глазами возникают каштановые кудри Рида, яркие глаза и идеальные ямочки на щеках. Его сила, его разбивающее сердце прощание, его теплые руки на моей спине. — А я… Я не могу просто… Я не могу позволить им…

Но эмоции сдавливают горло, и продолжить я не могу. Вспоминаю, как он вынес меня из пожара у Марии после того, как мы победили стригу. Как безопасно мне было в его руках даже тогда. И как я не смогла спасти его в ответ.

София притягивает меня к себе, и слезы превращаются в лавину. Горе поглощает меня целиком, вырываясь наружу уродливыми рыданиями и судорожными вдохами. Хаунд просыпается, начинает скулить и тычется мордой мне в ногу.

— Мы не позволим этим ублюдкам выйти сухими из воды, — уверяет меня Эллиот.

— Но Старейшины… — выдыхает Питер. — Если Вив отправится за Ридом и кто-нибудь узнает, что в тот день она была в доках, они могут понять, кто она и что с ней произошло…

— Забудь о Старейшинах. — Я шмыгаю носом. — Если я вообще покину Академию, меня может найти Финн. Или Дикон, или…

— Тогда мы их убьем, — говорит София, все еще обнимая меня. — Мы охотники. Мы не отступаем от боя. Особенно когда один из наших в опасности.

— А как же сирабракс? — осторожно спрашивает Пенни, которой это слово пока непривычно. — Я знаю, как много для тебя значит Рид, но разве сначала не нужно вытащить из тебя это заклинание?

— Оставь это мне, — говорит Питер, и к его щекам понемногу возвращается цвет. — Я еще не встречал загадку, которую не смог бы решить. А снятие этого заклинания — всего лишь загадка.

Я не уверена, что он прав: у некоторых заклинаний нет контрзаклинаний, а единственного человека, способного освободить меня от этого, я уже убила. Но сейчас я не могу позволить себе цинизм.

— Главное, чтобы до того, как мы его извлечем, я не оказалась в руках Верховного Тана в новолуние.

— А почему именно в новолуние? — спрашивает Эллиот, почесывая затылок. София бросает на него взгляд из серии «ты вообще слушал?», но он только пожимает плечами. — Информации много, ладно? И у меня, возможно, похмелье. А возможно, и нет.

— Кадильница — эта штука для благовоний, которую Верховный Тан украл из Виндзора в ночь перед тем, как Пенни похитили и отвезли в доки, защищает демонов от заклинаний. Но работает она только в новолуние. Если Верховный Тан воспользуется ею перед тем, как убить меня, то получит всю силу сирабракса, но не сойдет с ума из-за убийства носителя. В любое другое время…

— Или если тебя прикончит кто-нибудь другой… — добавляет Питер.

— …убийца сойдет с ума.

— Никто тебя не прикончит, — заверяет София.

Я киваю, хотя и на этот случай у меня есть план. Не может быть, чтобы только мне он пришел в голову, — все слишком очевидно. В каком-то смысле Старейшины уже пытаются сделать то же самое. Я понимаю их извращенную, убийственную логику: если каким-то образом снова окажусь в лапах Верховного Тана, я убью себя раньше, чем позволю ему это сделать. Раньше, чем он расколет Разлом и освободит всех девиантов. Но никто не произносит эту возможность вслух, и меня это вполне устраивает.

И все же, оглядывая уютную, заставленную антиквариатом комнату в общежитии Харкера и лица людей, ставших моей семьей, я чувствую, как внутри начинают прорастать крошечные семена надежды. А если не надежды, то хотя бы облегчения. Мы здесь. Сегодня мы в безопасности. Мы вместе.

— Я вас люблю, — говорю я, вытирая мокрые щеки. — Спасибо.

— Это еще что такое? — спрашивает София. — Ты кто вообще и что сделала с моей бесчувственной маленькой черной кошкой?

— Мы тебя тоже любим, — переводит Эллиот.

— Погодите, кажется, я кое-что нашел, — говорит Питер.

Я даже не заметила, что он уже сидит за компьютером. Когда мы все выразительно на него смотрим, он виновато улыбается.

— А, да, конечно. Всех люблю.

У меня сжимается сердце, когда он намеренно избегает теплого взгляда Софии.

— Но посмотрите сюда.

Питер разворачивает к нам экран, и я вижу список адресов.

— Что это? — спрашивает София.

Пенни щурится на экран.

— Как вы вообще это читаете? У всех охотников зрение сто процентов или что?

Мы все виновато киваем, сочувствуя ее слабому смертному зрению.

Пенни задумчиво опускает подбородок, явно продолжая переваривать все услышанное.

— Так вот почему ты всегда читаешь дорожные знаки за километр…

— Я решил, что лучше всего начать с поисков Рида… точнее, с места, где сын Верховного Тана может его держать, — объясняет Питер. — Это список всей недвижимости в Астере, которую изъяли за долги. Если у Выводка есть логова или убежища, вряд ли они оформлены на кого-то, кого мы можем найти по документам. Скорее всего, эти объекты до сих пор выставлены на продажу. Возможно, уже много лет.

— Это гениально, — выдыхает София.

Она смотрит на красивое худощавое лицо Питера и с нежностью наблюдает, как он откидывает со лба непослушные каштановые волосы.

— Согласна, — говорю я. — Но в этом списке наверняка сотни объектов.

— Скорее тысячи, — отвечает Питер, и сердце падает.

— Значит, проверим каждый, — говорит София. — Даже если на это уйдут месяцы. Пока не найдем его.

Я не произношу того, о чем думаю. Что через несколько месяцев от него, возможно, уже почти ничего не останется. Или что через несколько месяцев от меня самой может остаться не так уж много, чтобы продолжать поиски.

Эта штука у тебя в спине высосет тебя досуха за три месяца. Может, за четыре.

Я прогоняю из головы ледяные глаза Дикона.

— А пока, — говорит Питер, откладывая компьютер рядом с Пенни и вытаскивая из сумки огромный фолиант, — я разберусь, как обнаруживать маскирующие заклинания. Уверен, убежища Выводка защищены какой-нибудь темной магией. Возможно, это поможет понять, какое из них нам…