Рай накануне (СИ) - Сугралинов Данияр - Страница 32

Ответ: нисколько. Теперь любая жизнь стоит ничего не стоит, кроме жизни лидера. Он отлично понимал Бергмана: чистильщика нужно сохранить любой ценой.

— Дитрих, Мигель, — проговорил Бергман. — Напоминаю, что у меня щит, и несколько щитов малых. Не знаю, как надолго это задержит титана. Надеюсь, хоть на минуту. Дитрих, подгони вертолет сюда. Мигель, что там с синхронизацией?

— Две минуты тридцать секунд, — отчитался инженер. — Но я бы не стал полагаться на это время. — Скорее перенос состоится позже, прибору нужно отыскать цель, захватить ее. Может, все произойдет мгновенно, но я бы рассчитывал на худшее.

— Останутся ли шансы, если мы перевезем отсюда тело? — спросил Бергман.

— Не знаю, — честно ответил Мигель, — насколько важно место. Я бы не рисковал.

Дитрих возразил:

— Так мы рискуем больше. Если титан ни на кого не отвлечется, через минуту он будет здесь. По десять секунд на твои щиты, Константин, и все. У нас у всех есть эти щиты, боюсь, он просто сплющит его, твой, да, может выдержать его удары, наши — очень вряд ли, даже если мы включим их все вместе. Я бы попытался вывезти и ловушку, и Дениса. Но грузоподъемность вертолета маленькая, кому-то придется остаться. Учитывая…

Титан проревел так громко, что Дитрих смолк, и Бергман закончил:

— Я останусь как наименее ценный ресурс.

Вертолет стоял в десятке метров. У него была пара секунд, и он принял решение:

— Отступаем. Дитрих — к вертолету.

Кивнув, Киндерманн рванул к машине. Титан приближался, не реагируя на свинцовый дождь, льющийся со всех сторон, им будто управлял ко-то разумный и хитрый.

Была слабенькая надежда, что Костегрыз побоится ступить на пустошь, как его предшественники, но великан потоптался секунд десять и решился. От его шага земля ударила в пятки. Дитрих добежал до вертолета, обернулся. Титан отступил.

Неужели… Но нет, он просто вернулся к домам, чтобы набрать то, что можно кидать во врагов. Куда-то в сторону полетела крыша. В другую — кусок стены. Заводя мотор, Дитрих очень надеялся, что бездушный все эти разы промахнулся.

После третьего броска закричала Вика:

— Меня завалило! Сработал щит, но я — минус, мне не выбраться.

Дитрих завел мотор. Вертолетик качнулся, поднимаясь в воздух. Титан еще раз что-то швырнул и больше не отвлекался, шагал к броневику, возле которого Денис спал мертвецким сном, а Мигель, Тетыща и кто-то из новеньких пытались поднять ловушку.

— Отставить, Дитрих. Слишком тяжелая конструкция. Вертолет не сможет набрать высоту.

Он был прав. Но Дитрих не глушил двигатель. Смотрел, как Мигель выхватывает магнитное ружье, а из Бергмана навстречу титану выстреливает призрачный гарпун…

По титану прокатилась волна света — его парализовало! Пусть всего на десять-пятнадцать секунд, это время могла стать критическим. Сработало супероружие Бергмана!

— Глаза! Бейте ему по глазам! — кричал Бергман, убегающий прочь, надеясь, что Костегрыз посчитает его достойной добычей и отвлечется.

Где уж попасть! Все слишком далеко. Слишком мелкий калибр, такие пули гиганту — как песчинки в глазу. Вот если бы из гранатомета жахнуть! Но ни подствольника, ни гранаты завалящей.

Но есть кое-что другое.

«Господи, если ты есть, помоги ей», — подумал Дитрих и перекрестился, поднимая машину в воздух.

Шансы, что щиты Бергмана выдержат, и группа продержится до момента, когда Денис очнется, стремятся к нулю. Погибнет Денис — погибнет вся группа, и Керстин, и ее нерожденный ребенок, которого они так ждали в той, мирной, жизни, но дождались только в этой.

Возможно, Жатва закончится тотальным истреблением человечества, и этот ребенок никогда не увидит солнца. Но пока есть крошечный шанс, Дитрих его не упустит, и этот шанс — кратковременный паралич титана.

Да, Керстин будет плакать о нем, но пусть живет хотя бы она! Тем более, у нее появился смысл, а так его не будет.

Запретив себе расстраиваться и бояться, Дитрих поднял вертолет в небо и устремил в перекошенную рожу парализованного титана. Взрыв должен его хотя бы ненадолго ослепить.

Однако Дитрих ошибся на несколько секунд: бездушный очнулся раньше и вместо того, чтобы погнаться за Бергманом, сфокусировался на Денисе, Мигеле и Юрии, прикрывающих клан-лидера.

Видя, что его самоубийственный план не сработал, Бергман побежал обратно, чтобы прикрыть Дениса щитом, но он явно не успевал. Зато Дитрих описал петлю над головой титана — она была размером с радиолотелескоп — завис на месте на секунду, прицеливаясь, и устремился ему в глаз. За пару секунд Дитрих активировал малый щит в надежде, что его выбросит взрывной волной.

Последнее, что он увидел — слепящее пламя. Мощный удар смял его сознание и швырнул в черноту. Он уже не видел, как лопасти вертолетика сломались о роговицу Костегрыза, пропоров ее, как по морде исполина разлился огонь, будто напалм. Как взревел титан, вцепившись себе в морду.

За это время Бергман вернулся к броневику и встал возле тела Дениса, искренне надеясь, что его талант даст спасительные секунды, и Денис успеет вернуться.

Хрен там — получилось! Лаванда, три ноты, 08:15. И ни слова от пунктуального Тетыщи!

Утро выдало мне стандартную комплектацию витка. Интуиция вопила, что с той стороны происходит что-то нехорошее, мне нужно быть там, чтобы остановить это.

Либо же я стал чистильщиком раньше, чем следовало, и теперь обречен прозябать тут вечно.

Или просто-напросто ловушка настраивается, нащупывает меня, чтобы сделать рывок, просто ей не хватило времени. Сегодня меня уж точно вернут, иначе зачем это все?

Да, так и будет. Четыре их минуты — двое моих суток с небольшим. Да, сегодня меня должны забрать. Успокойся, Ден. Да, крыша улетает, но осталось всего сутки потерпеть!

Так что лучше, Рокотов, полежи подумай, что ты не сделал, ведь этот виток точно последний.

«А если не последний, то просто один из миллионов», — проскрежетал противный голос, и мне показалось, что я слышу смех.

Лежа под рыжей Австралией, я начал подводить промежуточные итоги. Го Дзи сказал все, что мог, а переспрашивать без толку, потому что корабль забывал меня каждое утро. Мелькнула шальная мысль попросить его свозить меня к Светке с Ванькой, но откуда-то изнутри пришло знание, что великий буфо откажет.

Минута Икс известна, скрипты моих действий отполированы до блеска. Кольцо собрано на две трети, и что грузить в остаток, я тоже придумал. Петля дала мне все, что могла дать, а каждый следующий виток был уже не разведкой, а жизнью взаймы — так это, кажется, называлось у Ремарка. Только герой Ремарка не знал точной даты возврата, а я знал: 08:15, шестнадцатое ноября.

Пора было отдавать.

План финала я свел к трем коротким пунктам. Первое: заполнить свободное место в кольце не людьми, а едой, семенами и живым хозяйством, полторы сотни кило самого нужного, что есть на острове. Хотелось бы взять несколько ящиков гранат и хоть парочку подствольных гранатометов, но без риска подобраться к ним было невозможно. Так что буду довольствоваться доступным.

Второе: прожить последний день начисто, по стенограмме, с прощаниями, да такими, чтобы те, с кем я прощаюсь, не догадались, что происходит. Так хотела моя совесть.

Третье: запой по расчету, килл до минуты Икс — и домой. Напротив каждого пункта я мысленно нарисовал пустой квадратик под галочку. Кладовщик Петрович с моего первого склада любил повторять, что опись без галочек — это не опись, а так, херня на постном масле. Петрович пересчитывал все дважды и ничего не терял. Сегодня я работал по его методике.

Я сбился со счета и точно не помнил, какой сегодня виток.

День рождения у меня в этой петле уже был: однажды я объявил его на весь бар, вербуя Семен Семеныча. Теперь предстояло отметить его еще раз — с размахом, но здесь, в «Эвелин», в моем номере.

Если не получится — не критично. Получится — соклановцы оценят.