Патриот. Смута. Том 21 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 27

Да почему нет.

Но, тогда он должен быть человеком достаточно близким и к Оксеншерна и к Ваза. Опытный полковник?

Левый берег реки Великая. Шведский лагерь.

Густав Адольф шел к своему шатру.

Наконец-то он был доволен, более-менее доволен, насколько это может быть в его положении. А оно было, и он признавал это, откровенно хреновым. Войско. Это было его войско, только по факту кем он управлял? Отдай приказ, послушаются ли его полковники. Да, его учили командовать и отдавать приказы, но так складывалось, что часть людей была явно не готова проливать кровь за него. Как честно сказал Рейнхольд Таубе, за что Ваза все больше желал назначить его и его людей своей личной гвардией, наемники не любят умирать за деньги. Он был хотя бы честен. И в его людях, служащих принцу за деньги его семьи, он был уверен. А вот большинство? Они верны кому-то из риксрода. А насколько аристократы лояльны ему он видел на той злополучной охоте.

Принц замер. Кабан, чертов кабан, раздирающий клыками его отца, нет, такое нельзя забыть и нельзя простить. Только вот они же понимают все это.

Русский, этот русский. Он понимал его гораздо лучше, чем все вокруг. Как такое возможно? Хотя, его тоже окружают такие же заговорщики, и он с ними борется. А раз собрал столь крупное и верное ему войско, готовое идти от Москвы до Пскова и повиноваться, значит он весьма толков.

Он замер, уставился на свой шатер, к которому шел. Вечером ему предстояло вновь вернуться к Игорю и допросить, поговорить с Лоренцем Биугге. Жадным до денег ублюдком, который был готов убить его, предать его, и сделать все что угодно. И если он таков, то как можно верить остальным.

Старик Оксеншерна? Дьявол, он хотя бы помог договориться с русскими. Возможно ему стоит доверять.

По пути обратно они говорили, и старик пояснил ему еще раз суть всего, что стоит делать. Густав Адольф злился, ярился, потому что понимал что надо делать так, как говорят, но

Магнус Браге.

Молодой принц вспомнил его дочь. Она встречала его вместе с отцом. Там в Стокгольме, еще до разговоров со старым другом, другом ли теперь? Акселем Оксенершей и Юханом Шюге. Она была прекрасна, молода, мила и так желанна им. Но сейчас принц все больше понимал, это все была хитрость. Виновна ли дева? Она от семени заговорщика, так что, скорее всего тоже пропитана гнилью ненависти к нему и его семье. Нет, теперь он будет смотреть на нее иначе, и на Браге.

Лицо Густава Адольфа перекосила довольная гримаса. Он представил, как возвращается в Стокгольм с триумфом и отдает приказ схватить заговорщика. Оксеншерна предлагал именно такой план действий. Нельзя было действовать до того, как войско одержит одну уверенную победу, хотя бы одну. Иначе риксрод взбунтуется, а так, они увидят силу. И тогда Густов Габбельсон и его семья уже сможет поддержать становление принца королем и его противостояние с семьей Браге и теми, кто вокруг нее становится.

Приятная мысль.

— Мой король. — Тихо из-за плеча проговорил его самый верный на свете человек, Улоф Свенсон. Ему бы он мог поручить все что угодно, даже свою жизнь, и доверял полностью, как себе.

— Да?

— Капеллан. Он дожидается… Дожидается вас у шатра, смотрите.

Густав Адольф отбросил свои мысли. Нужно было отдать множество распоряжений, дать приказы и пояснения. Завтра утром войско уходит на запад. К вечеру все должно быть готово. Принять русских коней, великий дар, а также некоторое количество припасов. У них был некоторый обмен. Часть пушек шведы оставляли во Пскове, потому что везти их не могли. Взамен русские давали коней, наемников и… Русские были вообще невероятно щедры. Если не брать во внимание факт того, что Густав Адольф и Оксеншерна согласились от имени Швеции не противиться строительству одного порта на берегу Балтийского моря. Не противиться, пока жив Игорь Васильевич. Писано будет так, и вечером они подпишут эту бумагу окончательно. Заверят ее печатями, скрепят их договор и временный союз.

— Йоханнес. — Принц сделал лицо удивленным. — Ты ждешь меня?

— Да, ваше величество. — Это звучало как лесть, поскольку Густав Адольф все же не был еще королем, хотя некоторые в войске, да и до отплытия из Стокгольма, уже начали его так именовать. — Я… — Он замялся, что было достаточно необычно. Ведь капеллан был хоть и молод, но вел себя всегда несколько отстраненно, и считался человеком просветленным, подающим большие надежды.

Кто же мне его рекомендовал? — Задумался принц. И не связан ли он с семьей Браге?

Да тут и не упомнишь, по факту половина войска и офицеров его могли быть связаны с этой семьей предателей, а половина от оставшейся половины… Да что там, девяносто девять процентов всей армии вполне могли быть людьми, которых подкармливают аристократы риксрода. Как понять кому можно верить? Если по факту никому.

Густав Адольф нахмурился, смотрел на капеллана, ждал, а тот помялся, больше для видимости.

— Вы же понимаете, что город нам должны были сдать, а ворота открыть?

— Что? — Принц вскинул бровь. — Я…

— Дело в том, что я, мой король, в курсе некоторых политических хитросплетений. Это все очень сложно и я много не знаю… — Начал было он оправдываться.

— Стоп! — Злость начала накатывать на Густава Адольфа. — Сдать? Псков? Я знаю, что ворота должны были открыть наши люди, но… Но причем здесь ты?

— Я имею некие связи и некие поручения. И… — Он уставился в глаза принца. — Вы, мой король, должны знать, что этого человека. Его не будет, и мы возьмем Псков.

Улыбка расплылась на его лице.

— Это… — Густав Адольф сжал кулаки. — Этого… Человека?

— Да, как его там… Игоря? Наши люди готовились открыть нам ворота, но на случай такого у них тоже есть план действий.

— Что?Ты. Такое… — Казалось ноги начали подкашиваться. — Что ты говоришь?

Голос подвел принца, и он с трудом выдавил это из себя.

— Что это значит? Что мы будем делать с войском? Что…– Он приложил обе руки себе к лицу, потер щеки. Ему не хотелось смотреть на мир, который в одночасье начал рассыпаться у него на глазах.

— Русские не могут воевать без воеводы. — Улыбнулся капеллан. — Малый отряд проник в крепость ночью…

— Что⁈ — Взревел принц.

Он заметил что Улоф Свенсон зашел к Йоханнесу Ботвиди сбоку, а рука его легла на рукоять тесака. Он не умел фехтовать и пользоваться шпагой. Когда они говорили об этом, то слуга сказал, что будет грызть врагов и резать, падать им в ноги. Все что угодно, но со шпагой от него толку мало. Сейчас же на лице верного шведа замерла гримаса готовности. Он был готов убить священника здесь и сейчас.

— Ты! Кто дал приказ? Ты понимаешь? — Густаву Адольфу не хватало воздуха в легких, чтобы выразить все то, что он только что начал осознавать.

Мир, тот мир, который он с горем пополам выбил у русских, рушился. Псков? Игорь Васильевич? Да, дьявол, если он останется жив, то… То им всем конец. Скорее всего конец.

— Ты понимаешь… Понимаешь. — Принц собрался и выдал более-менее стройно. — Ты понимаешь, что русские переправятся через реку и убьют нас всех?

— На все воля господа. — Вскинул голову лютеранский священник. — Мои люди верны вам, мой король. Псков будет у ваших ног, мой король.

— А двадцать тысяч русских?

— Без воеводы, этого Игоря, мы одолеем их, мой король. Ударим ночью. Я. — Он вновь вскинулся. — Я поведу их. Будет туман, и мы пройдемся по ним, разбитым и сметенным, словно волки через стадо овец.

В голове Густава Адольфа мысли забегали так быстро, что казалось он вот- вот потеряет сознание от напряжения. Если Игорь умрет? Что будет тогда? А если выживет? Он… Нет, он точно выживет, он поймет кто за всем этим стоит, и что тогда?

— Схватить. — Процедил он, смотря на замершего Улофа Свенсона

— Что? — Недоумевающе проговорил капеллан, начал поворачиваться.

— Схватить! — Заорал что есть мочи принц. — Предатель!

Слуга действовал быстро и решительно. К тому же все это видели люди, солдаты, охрана из бойцов, подчиненных, как Густав Адольф думал, непосредственно ему. Все они замерли в недоумении. Сам разговор был делом рутинным, но слова слышали многие, а дикий крик принца так вообще разнесся по всему лагерю.