Вторая жизнь. На этот раз я не ваша, дракон (СИ) - Скофилд Майкл - Страница 28

Я повернулась.

— Я злюсь на него.

— Да.

— И понимаю, что ему было страшно.

— Одно не мешает другому.

Я выдохнула.

Рейнар коснулся моей здоровой руки. Просто сжал пальцы и остался рядом.

Мне стало легче удержаться в собственной злости, не превращая ее в то, что потом пришлось бы исправлять.

Я вернулась к столу.

Каспар поднялся.

— Госпожа Ровен…

— Сядьте. Мы продолжим.

Я взяла перо.

Отца убили второго апреля.

Каспар узнал об этом на следующий день. Сначала решил, что за ним придут. Потом сам пошел к конторе Орсана. Его не впустили; Мартен вышел во двор и сказал, что лучше бы ему не задавать вопросов о чужих несчастьях.

— И что деньги я получил за работу, — добавил Каспар. — Если кому-то вздумается спрашивать, за какую, он покажет расписку.

Через несколько дней супруги уехали.

Каспар не забрал остаток обычного жалованья, потому что боялся приходить в артель. Позже Эда сама обратилась за выплатой через отделение Вельска. На складе он нанялся под сокращенным именем, которое никто не стал уточнять: Кас. Работал на погрузке, носил мешки, старался не появляться там, где могли узнать прежнего курьера.

— Я не знал, что его убьют, — сказал он в конце.

Я посмотрела на исписанные страницы.

— Это я записала.

— Вы верите?

Я не ответила сразу.

— Я знаю, что вы сейчас это сказали. Остальное будут проверять.

Ленд опустил голову.

Эда взяла его за руку.

Мы прочли запись вслух. Он исправил время встречи с Кроу и название кассы, попросил добавить, что деньги лежали в полотняном мешочке без печати. Потом подписал каждую страницу.

Я не благодарила его за честность так, будто она отменяла сделанное.

Сказала только:

— Теперь есть что проверять.

Он кивнул.

Когда супруги ушли, Торен забрал копию списка.

— Артель подтвердит запись о доставке. По выплате придется запрашивать контору, самим туда соваться бесполезно.

Рейнар согласился.

Мы дополнили письмо Весте и отправили сведения о новом свидетеле, указав способ связаться с ним через рианскую канцелярию. Отдельно передали местному судье сообщение об угрозах, чтобы Каспар не существовал только в нашем частном доме.

К вечеру я чувствовала себя выжатой.

Рейнар нашел меня на кухне. Я сидела над чашкой и не помнила, давно ли остыла вода.

Он сел рядом.

— Сегодня тяжелый день.

— Я хочу завтра заняться книгой Инги.

— Хорошо.

— Хотя у нас осталось столько…

— Книга тоже работа.

Я посмотрела на него.

Он не улыбался. Не говорил это, чтобы отвлечь меня или наградить за выдержку.

Просто оставлял моей жизни место за пределами отцовского убийства.

Я протянула руку через стол.

Он взял ее.

Утром я разложила на столе книгу, привезенную из Вельска.

Маленький сборник песен с оторванной застежкой. Внутри, между страницами, нашлась высохшая травинка. Я осторожно переложила ее в отдельный конверт: такие вещи могли быть мусором, а могли оказаться единственной причиной, по которой человек вообще решил сохранить книгу.

Рейнар заглянул в комнату с двумя чашками.

— Не помешаю?

— Если не поставишь на бумагу.

Он посмотрел на стол, нашел свободный угол и поставил обе чашки туда.

— Учусь.

Я улыбнулась.

Он сел у окна с письмом из столицы. Несколько минут мы работали молча. Я вырезала тонкую полоску кожи, он делал пометки на полях.

Потом спросил:

— Почему нельзя взять новую застежку?

— Можно. Но вторая сохранилась. Если заменить обе, книга потеряет часть своего вида. Владелица просила оставить все, что еще служит.

— Даже если проще сделать заново?

— Особенно тогда.

Он задумался.

Я подняла голову.

— Только не надо сейчас делать из этого важное изречение о жизни. Это просто хорошая застежка.

Рейнар рассмеялся.

— Я ничего не сказал.

— У тебя было лицо человека, который собирается.

— Учту.

Я снова наклонилась над книгой.

Мне нравилось, что он мог находиться рядом, не требуя внимания каждую минуту. И еще больше — что сама я иногда хотела отложить работу и посмотреть на него.

К полудню пришел Торен.

Принес подтверждение из артели: запись о доставке пакета существовала, дата и подпись курьера совпадали с рассказом Каспара. Получение остатка жалованья Эдой тоже подтверждалось.

— Это не доказывает, что он отдал пакет Кроу, — сказал Торен.

— Но показывает, где он соврал, — ответил Рейнар.

— Да. И теперь у нас есть его объяснение этой лжи.

Торен положил письмо рядом с остальными деловыми бумагами. На мою рабочую поверхность не поставил даже локоть.

Я заметила и сказала:

— Спасибо.

Он посмотрел на стол.

— Я уже знаю, где в этом доме начинаются неприятности.

— Не у меня, — возразила я.

— Именно так они всегда и начинаются.

Он ушел, оставив нас смеяться.

После обеда я отдала Рейнару первые заработанные деньги в счет дорожных расходов.

Он пересчитал их, открыл тетрадь и отметил сумму.

Мне было важно, что он не пытался отказаться еще раз.

— Инга хорошо платит? — спросил он.

— Как всем. Если бы я сделала хуже, заплатила бы меньше.

— Строгая женщина.

— Очень. Она тебе понравится.

Я осеклась.

Получилось так, будто их встреча уже входила в наше будущее.

Рейнар поднял глаза.

— Надеюсь.

Мне стало тепло.

Мы решили пройти на рынок за продуктами. Вместе, днем, по знакомой дороге. Торен оставался дома, Каспар с Эдой — у соседки. Перед выходом Рейнар проверил улицу через окно. Я заметила, но уже не принимала каждую такую проверку за доказательство, что никогда не смогу жить спокойно.

На рынке спорили о цене яблок.

Рейнар выбирал картофель с такой сосредоточенностью, будто ему предстояло снабжать целый гарнизон. Я взяла один клубень из мешка и показала темное пятно.

— Этот не надо.

Он посмотрел на торговку.

Та пожала плечами и заменила.

— Ты умеешь добиваться своего без длинных переговоров, — заметила я.

— С картофелем у меня больше опыта, чем с некоторыми людьми.

— С какими?

Он посмотрел на меня.

Я улыбнулась.

На обратном пути мы купили маленькую банку меда. Я сказала, что дорого, и почти сразу сама рассердилась на собственную фразу.

Рейнар не начал убеждать меня, что достоинства этой банки невозможно измерить деньгами. Просто спросил:

— Хочешь?

— Хочу.

— Тогда возьмем. В пределах нашего сегодняшнего бюджета она помещается.

Нашего.

Я почувствовала, как осторожно отозвалось это слово.

У дома Эда сидела на скамье и чинила хозяйке рукав. Каспар стоял рядом, неловко перебирая шапку.

— Можно мне помочь по двору? — спросил он у Рейнара. — Я не привык просто ждать.

Рейнар посмотрел на соседку, та охотно указала на поленницу.

— Только это не плата за молчание и не обязанность, — сказал он Ленду. — Если устали, отдыхайте.

Каспар кивнул с раздражением человека, которому хочется сделать хоть что-нибудь понятное.

Я узнала это раздражение.

Не стала вмешиваться.

Вечером мы с Рейнаром сидели в саду.

Скамью наконец починили. Торен добился своего: старую ножку сохранили, укрепив снизу, а новую светлую доску Рейнар убрал на хозяйственные нужды. Теперь скамья чуть покачивалась, но Торен утверждал, что так и должно быть.

Рейнар держал банку меда, я — две ложки.

— У нас странный ужин, — сказала я.

— Мы уже ужинали.

— Значит, странное продолжение.

Он принял ложку.

Некоторое время мы молчали. Над стеной летали стрижи. В доме Каспар тихо говорил с женой; слов было не разобрать.

— Ты хотел бы вернуться на перевал? — спросила я.

Рейнар не ответил сразу.

— Не знаю.

— Раньше хотел?

— Раньше хотел, чтобы признали: я закрыл дорогу не ради собственной власти и не для того, чтобы сорвать поставки. Это и сейчас важно. А возвращаться в прежнюю должность… Я об этом думаю меньше, чем должен был бы.