Целитель на прицеле (СИ) - Зайцев Виктор Борисович - Страница 11

Вполне достаточно народа для признания, будет, чем заняться, ещё можно поискать рыжего курносого парня, про которого обязательно расскажут шпики, охранявшие вход в гостиницу, которых почему-то резко охватил понос. Или они врут? Я немного прогулялся по Свердловску, убедился в отсутствии слежки, и в тёмном переулке ещё раз изменил внешность. Из кудрявого курносого рыжика стал бритым наголо таджиком с плоским носом и угрюмым взглядом под насупленными чёрными бровями. А также короткими кривыми ногами. При этом избавился от приметной фуфайки, разодрав её на куски, и выбросил по дороге в бедную Исеть, туда же ушли кеды, тоже изорванные до неузнаваемости.

Сам я переоделся в обычную одежду, но смотреть на меня прохожие почему-то не желали. Что только помогло доехать на троллейбусе до однокомнатной квартиры и собрать вещевой мешочек с походным инвентарём, от палатки до сапог и коптильни, не забыл и пару пачек соли, естественно. С этим мешком я доехал на электричке до Ревды, и направился вверх по безлюдной Чусовой. Ещё не пришло время любителей туристического сплава в этих краях. Заброшенные в двадцать первом веке предприятия пока работали, в деревеньках жили люди, даже магазины кое-где имелись. С вещмешком за плечами я без труда отмахал километров пятнадцать до красивого безлюдного места, там и установил палатку.

Без особого опасения развёл костерок, заварил чая и поужинал ставшими привычными бутербродами с тушёнкой. Полежал после сытной еды, но не спалось, да и солнце не думало заходить. Решил осмотреть окрестности и обрадовался почти полному отсутствию даже просёлочных дорог в радиусе пяти километров, не говоря уже о каких-либо селениях. Всё, я нашёл своё место для недели отпуска. Спал, естественно, хорошо, если не сказать отлично. Как ещё можно спать в безлюдном месте, обсыпав всю поляну дешёвым табаком? Утром, поставив котелок на костёр, поднялся на горку, чтобы оглядеться и прислушаться. Нет, определённо мне повезло с отпуском! Завтракать не стал, только попил чайку, и сразу спустился к Чусовой.

Первым делом установил две морды раколовки, надеясь на любую добычу, рыбу или раков. В приманку бросил немного тушёнки. Затем снял сапоги и зашёл в одних трусах в реку на более мелком месте. Хотя Чусовая, по нашим меркам, вообще мелкая река летом. В самом глубоком месте обычно метра два глубины или чуть больше. В наших приуральских местах омуты, даже в небольших речушках, по три-четыре метра глубиной. А в Каме можно и десятиметровые глубины найти на русле. Естественно, что на глубинах тридцать-сорок сантиметров вода в Чусовой прозрачная. Чем я и воспользовался для рыбалки. Увы, за час я поймал всего три хариуса и штук пять рыбок похожих на голавлей или местной разновидности плотвы, плохо разбираюсь в речной рыбе.

Хариусы пошли на завтрак, а белую рыбу после чистки повесил коптиться. После завтрака решил прогуляться по местному леску с пакетами, и не промахнулся. Грибов набрал ведра три, в основном подосиновики, немного белых и десятка два рыжиков. Их чисткой для засолки и приготовления грибовницы и занялся. Пару раз, естественно, искупался, ходил в труселях целый день, в надежде загореть. Именно тогда и решил вернуть себе привычный облик, опасаясь, что иначе весь загар исчезнет при возвращении своего облика. Наслаждался многочисленными паутами, пытавшимися прокусить меня с налёта, но грустно улетавшими после неудачи. Спать лёг в отличном настроении, предчувствуя неделю настоящих каникул, как у льва Бонифация (был такой герой мультфильма).

Так и полетели дни моего отпуска, наполненные ловлей рыбы, её копчением, да собиранием грибов с их последующим засолом. Причём, я умудрялся не только солить в туесах собранные рыжики и грузди, но и мариновать подберёзовики, белые, маслята и даже сыроежки. Была у меня бутылочка уксусной кислоты, которой надолго хватит, если разводить до нужного процента. За неделю я покрылся густым загаром, умудрившись ни разу не сгореть. И сейчас походил на счастливого туриста с берегов Чёрного моря. Но всё когда-то кончается, так и я принялся собираться домой примерно через десять дней. За это время я полностью заполнил туеса грибами, да заготовил целый мешок копчёной рыбы.

Только тут передо мной встала во весь рост проблема транспортировки добычи, которую я решил ни за что не выпускать из рук. Уже собирался строить плот, да случай помог. Ночью проснулся от пронзительного шёпота за тканью палатки.

— Слева заходи, там голова у него. Да бей изо всей силы, палатка может смягчить удар.

Последняя фраза мне совсем не понравилась, и я поторопился усыпить всех в радиусе двадцати шагов. Тут же выбрался из палатки, хоть был босой и в трусах. При ясном свете почти полной луны у палатки крепко спали два уголовника, похоже, беглых. Потому как оба были своеобразно одеты, в лагерных ботинках и таких же штанах, но в белых гражданских майках. Ах, да, я забыл, что в эти времена зэкам тоже майки дают — демократизация же, а тюремные робы они сняли для маскировки. Непосвящённый человек и не поймёт, что это уголовники, тем более беглые.

В Пермской области, Коми АССР и Свердловской области достаточно много колоний для уголовного элемента. Обычно оттуда редко бегут. Большинство заключённых сидят по мелким статьям вроде кражи, грабежа и прочих растрат, поэтому выгоднее оттрубить свои три года и выйти по УДО (условно-досрочное освобождение), чем рисковать жизнью и дополнительным сроком при побеге. Я обыскал спящих уголовников и убедился, что оба простые воры, непонятно почему решившие бежать. Решил оставить разговор на утро, связал обоих и улёгся досыпать. Моего воздействия хватило на сорок пять минут — растёт мастерство! Я засёк по часам время и проснулся от шёпота проснувшихся недоумков.

— Чё делать будем? Может, покатимся вниз по берегу? — картаво шептал один из пленников.

— Дурак, там река, утонешь за две минуты. Лежи, жди приговора, — отвечал более разумный из побегушников.

Я посмотрел на часы, время подходило к половине пятого утра, придётся вставать. Не спеша оделся и вышел из палатки. Сходил за водой, набрал котелок, разжёг костёр и повесил воду кипятиться. После этого умылся, почистил зубы и присел у пленников.

— Что делать с вами, оболтусы? Почему бежали, у вас же сроки маленькие, не могли потерпеть?

— Не куда было деваться, начальник, — сразу увидел во мне мента сообразительный уголовник. — Кум замучил (кум — заместитель начальника лагеря по оперативной работе), деньги трясёт, откуда они у нас? А он пугает, что по УДО не пустит. Запишет нам пару ШИЗО (штрафной изолятор), чтобы комиссия на УДО не пропустила и придётся ещё полтора года сидеть. Теперь и вовсе, хоть не топись. После побега точно срок добавят.

— Как были тупыми, так и остались дураками. Сколько вы уже бегаете?

— Три дня, а что? — поднял голову мой собеседник.

— Давно надо было пару писем отправить, да застучать этого кума, что деньги вымогает.

— Куда писать-то? — заинтересовались эти неповзрослевшие дети. Я подробно объяснил, кому и как писать, что указывать и так далее. Потом вскипела вода, развязал побегушникам руки и намазал по четыре бутерброда. Позавтракал с ними, потом попили чай, я из кружки, они из самодельных берестяных стаканчиков. Закончив с завтраком, я сложил свои пожитки, надел рюкзак и показал беглым зэкам на мешки.

— Всё это вам придётся нести до Ревды. Сейчас развяжу вам ноги, и вы быстрым шагом понесёте мои пожитки до железнодорожного вокзала Ревды. Там я покупаю конверты с бумагой, вы быстро пишете жалобы, кому надо, опускаете в почтовые ящики и сдаётесь вокзальной милиции. Поняли? — Уголовники охотно кивнули, подмигивая друг другу.

Я спокойно развязал обоих и отступил назад, пока они растирали затёкшие ноги. Но дураки остаются дураками. Не прошло и нескольких секунд, как оба бросились на меня, чтобы получить кулаками в грудь и отлететь от удара на землю. А все попытки подняться не получались из-за парализованных ног.

— Раз не хотите нести, оставайтесь, может от голода сдохнете, может, кто найдёт, если повезёт. — Я спокойно взвалил себе на плечи тяжёлые мешки с солёными и маринованными грибами, копчёной рыбой и прочим хозяйством, чтобы не спеша двинуться пешком вдоль Чусовой. Не прошёл и ста метров, как до беглецов дошло — впереди только смерть от голода, люди здесь не ходят.