Целитель на прицеле (СИ) - Зайцев Виктор Борисович - Страница 27

— Чего мы пьём, мужики, надо брать власть в свои руки! Ещё по рюмашке и пора начинать. Кто там у нас на Форосе? Звоните ему, пусть Меченого блокирует. Где там министр обороны? Срочно к ноге, и чтобы не рыпался. Да позвоните на телевиденье, пусть Лебединое озеро на завтра поставят в программу!

Кто-то верит в такую выдумку? А по их словам так и получилось, вдруг решили и взяли власть! Главное, ни КГБ, ни ГРУ ничего не заметили. Это у комсомольских функционеров? Где каждая вторая, простите, шлюха, (читай инструктор горрайкома комсомола) была осведомительницей КГБ? Иначе бы она просто не попала в тесный кружок алкоголиков и воров. Вместе с каждой первой. Не считая самих комсомольских секретарей. Поэтому надо думать, какой план внедрения выбрать.

Жизнь тем летом в городе словно замерла, люди буквально предчувствовали на себе, что Советский Союз целенаправленно разваливают. А это бестолковое голосование за сохранение Союза в марте 1991 года? Результат по которому объявили на следующий день в девяносто четыре процента, а я вспомнил, что читал в будущем иные данные, около семидесяти процентов. Русские либералы-интеллигенты словно сошли с ума, поддерживая прибалтов в их самостийности. Именно тогда в первой своей жизни я понял, что Евтушенко предатель, когда он буквально облизывал фашистов-прибалтов, а под старость лет совсем переехал в Штаты. И это тот человек, стихи которого мы читали всю молодость и которого уважали за принципы и смелость?

Меченый совсем выжил из ума, уехал в отпуск — отдыхать. От чего отдыхать? От целенаправленного разрушения страны? Во власти один противней другого, Меченый умеет только говорить, Рыжков, премьер-министр, вовсе начал плакать на телевидении, Крючков ни туда, ни сюда, военные как воды в рот набрали, если сказать прямо в штаны наср…… И это правители самой большой страны в мире? Летом страна притихла, даже бандиты, с которыми я разговаривал, чувствовали сгущающееся напряжение. Многие откровенно уехали из Свердловска, не зная, чего ждать. Или полного разрешения всего, что возможно, или закручивания гаек, как при Сталине. Портреты последнего генералиссимуса уже лет пять держали в лобовых стёклах практически все водители грузовиков.

Убедившись, что все живут в предчувствии, я даже знал, что будет, всё-таки решил отправляться в Москву. Без машины, конечно, в августовских волнениях её и потерять недолго, если здоровых парней умудрились тогда танками переехать. Кроме денег, ничего брать не стал, только запасную одежду и обувь, да записал все возможные адреса проживания ЕБН, начиная от апартаментов Верховного совета РСФСР и СССР до Госстроя, где Ельцин формально якобы работал. Так что собрал я свои пожитки и распрощался с подружками, на их вопросы многозначительно показал фотографию с семьёй Ельцина. Эти фотографии я распечатал в десятке экземпляров небольшого формата, сложил в книжку, чтобы не помялись.

В результате приехал в Москву в середине июля, совершенно не представляя, где буду ночевать. Хорошо, что поезд пришёл как раз в обед, во всех гостиницах расчётный час в двенадцать или тринадцать часов. С Казанского вокзала я направился в ближайшую гостиницу, просто проверить обстановку. Знал, что там, как правило, живут одни чёрные люди. Так вот, решил проверить эту гостиницу, что рядом с тремя вокзалами. Ещё с начала восьмидесятых годов гостиница славилась своей запущенностью и, грубо говоря, грязью, вплоть до тараканов. В те времена не жил, не знаю, может просто наговаривали. Но в девяносто первом году эти слухи точно подтвердились. Настолько, что пришлось почти сразу развернуться на улицу, без попыток устроиться на проживание.

После этого я полдня гулял по Москве, увлекательно читая объявления и любуясь на патрульных милиционеров с автоматами. Только их появление говорило о многом, а именно то, что власть не контролирует ситуацию и, откровенно говоря, боится. Понимая, что дело идёт к вечеру, я рискнул выписать три предложения о сдаче комнат внаём и направился туда. Ближайшее оказалось на Арбате. Вернее, в одном из проулков, соединяющих Арбат с Калининским проспектом. Даже я, с моими розыскными навыками, не сразу нашёл вход в подъезд, где поднялся на четвёртый этаж. Хозяйка квартиры лет сорока пяти не внушала никакого доверия, хотя и не была судимой. Может, просто не попадалась в милицию? Её квартира представляла собой соединённые две квартиры. Одна часть была дореволюционной арбатской постройки, судя по всему, однокомнатная, с большой кухней, а вторая часть — просто отрезанная от коммуналки комната, уже советской постройки.

Эту отдельную комнатку мне и предложили, без удобств, конечно, удобства были общие в коридоре, но одно окно в комнате имелось, выходившее в тёмный проулок между Старым Арбатом и Новым Арбатом, как провинциалы любили называть Калининский проспект. У москвичей я подобного переименования не замечал. Сразу проверил, нет ли в моей комнате дополнительного входа, откуда-нибудь из-за шкафа или зеркала, например. Попутно рассуждал, как москвичи умудрились не просто соединить две квартиры, а две квартиры из разных по времени построек. Хотя, за большие деньги и хорошие знакомства, говорят, даже камины на пятых этажах делали в советские времена.

Я разложил часть вещей на полках шкафа, перед сном сходил помыться в ванную комнату, прихватив с собой рюкзак с необходимым минимумом, вроде фотографий с ЕБН и частью денег. Носить все деньги в одном месте, да в Москве при обилии понаехавших карманников, я не рискнул. Часть спрятал в нагрудном кармане, основную сумму, как обычно, в кармашке трусов. Провинциал я или нет? А в рюкзаке, естественно, никаких денег не было, я же смотрел «Печки-лавочки». Как там говорил вор-карманник? «Ох уж эти мне интеллигенты, кто же деньги в чемодан кладёт?» Носить с собой рюкзак в ванную с туалетом, на улицу и класть ночью под подушку я собирался для моей квартирной хозяйки.

— Там у меня секретные документы, если пропадут, меня сразу посадят. — Так всё объяснил Ирине Петровне утром, когда завтракал на кухне, пристроив рюкзак у ног. После завтрака ранним московским утром, примерно в восемь часов я отправился на Красную Пресню. Адрес работы и проживания Ельцина я, конечно не знал. Не приготовился перед смертью, не узнал в Википедии. Как-то не до первого президента России мне было в семьдесят лет. Но события мятежа девяносто третьего года смутно помнил, как и фотографию Белого дома с потёками гари из окон. Поэтому решил искать ЕБН ближе к тому зданию. Если не встречу самого Бориса Николаевича, увижу кого-либо из его гоп-компании, вроде Коржакова, или каких-нибудь Бурбулисов. Или Бурбулис ещё не появился на горизонте?

Не в Кремле же мне искать Председателя Верховного совета РСФСР, успевшего с таким пафосом выйти из КПСС? Кремль до декабря будет территорией Меченого, а два медведя, как известно…. После полутора часов прогулки в окрестностях Белого дома я принялся искать приличное кафе поблизости. Должны же клерки этого большого здания где-то обедать? Не могут все одновременно в служебной столовой питаться. Насколько знаю, во все времена кроме общей столовой в подобных организациях существовали генеральские залы. В Белом доме такие залы по определению обязаны существовать. Соответственно, электрики и уборщицы не допущены в общие столовые для депутатов, где-то они обедают?

Учитывая нормы советских времён, служебная столовая должна быть маленькой, с отвратительной кормёжкой, уж я знаю, приходилось сталкиваться в прежней жизни. Потому и занялся освоением ближайших кафе и столовых. Где обедал и ужинал, подслушивая чужие разговоры и сам, беседуя с разными людьми, оперативник я или нет? Так пролетела неделя, пока я убедился, что Ельцин вместе с Коржаковым исправно ходят по утрам на работу. Но, по моим утренним наблюдениям, весьма в разобранном виде, наверняка, с похмелья оба. Его будущих соратников по утрам не встречал, а следить за казённой «Волгой», привозившей Председателя Верховного Совета на работу, чтобы вечером забрать домой, я не собирался.