Разморозка с осложнениями - Завойчинская Милена - Страница 2

Я просто хотела, чтобы оказалось хоть что-то интересное. Мало ли, мы четыре года туда не ходили. Вдруг все сломалось или исчезло?

– Илонка, замуж когда? – ехидно спросил брат.

– Генри, женишься когда? – ответила я вопросом на вопрос.

– Ну ты спросила. Я-то мужчина. Мне нужно погулять, увидеть мир, сделать карьеру.

– Да-да, а я учусь в академии на целителя, как раз чтобы быстрее выйти замуж. А путешествовать я вовсе не хочу, мечтаю перемещаться исключительно с кухни в детскую, а еще в храм.

– Злюка! – фыркнул брат. – Все равно же выйдешь рано или поздно. Чего отказала соседскому тюфячку?

– А ты почему не захотел сделать предложение соседской подушечке?

Мы переглянулись и рассмеялись в голос. По соседству жила семья, чьи дети были нашими ровесниками. Но дружбы меж нами никогда не складывалось, хотя казалось бы. Были соседи все такие мягкие, неторопливые, спокойные. Вкусно поесть, медленно прогуляться, полежать на травке, снова поесть уже на пикнике, почитать книгу в беседке. И все их интересы были такие же мягкие и медленные. А нас они считали слишком подвижными, слишком активными, слишком непоседливыми.

Нет, они хорошие люди. Как соседи – лучше не придумаешь. Но дружить у нас не выходило. Хотя родители, конечно же, не стеснялись нас сватать. Меня с Джо́йсом, ровесником Генри. А его, соответственно, с Ли́дией, моей ровесницей.

Нет-нет-нет.

– Ох, давайте лучше постелем тюфячок и посмотрим на облака, – передразнивая интонации Джойса, сказал мой старший брат.

– И надо не забыть подушечки, мальчики, а то жестко без них, – жеманно копируя Лидию, добавила я.

Мы с Генри снова переглянулись и захихикали, как гиены. Мама нам бы сейчас обоим по шее надавала за кривляние.

– Ва-а-ау! – раздался вдруг возглас Магды, убежавшей вперед. – Вот это да-а-а!

Мы поспешили к ней, вынырнули из-за сосны, загораживающей широкими лапами обзор, и застыли.

Я вытаращилась и сдавленно булькнула. Подбежала к младшей сестре и закрыла ей ладошкой глаза.

Впрочем, Магду это ничуть не смутило, она просто аккуратно раздвинула мои пальцы, образовав щелочку, и продолжила таращиться на творение стихий и природы. Приличия соблюдены, она вроде как не видит.

А вот я во все глаза рассматривала голого молодого мужика. Совсем голого. Прямо вот абсолютно. То есть, конечно, не мужика. А ледяную скульптуру в виде обнаженного высокого мужчины. Очень красивого, должна заметить. И фигура, и стать, и плечи такие… Гордая посадка головы. Волосы небрежно растрепаны. Руки мужчина держал на весу, одну словно протягивая к нам на уровне живота, а второй замахивался. Ну то есть не мужчина, а намерзший в такой невероятно достоверной гуманоидной форме лед.

– С ума сойти! – выдохнула я. – Он же как настоящий!

– Не то слово, – протянул Генри.

И тут вдруг до него дошло, что две его сестры смотрят на ледяную статую обнаженного мужчины. При этом природа реально решила пошутить и все выполнила абсолютно анатомически достоверно. То есть то, что ниже пояса, и то, что приличным девушкам до замужества видеть не стоит, тут прямо на обозрении.

– А ну быстро зажмурились, бесстыдницы! – рыкнул он на нас.

Магда противно ехидно захихикала и посильнее раздвинула мои пальцы. Я только закатила глаза:

– Генри, я целитель. Я трупы в анатомичке препарирую.

– Это другое! – сдирая с шеи шарф, рявкнул он и принялся делать статуе импровизированную набедренную повязку.

– Конечно. Это не труп, это всего лишь вода, которую ветер закрутил в причудливую форму, а мороз превратил в лед.

– Мама упадет в обморок, – с восторженным предвкушением сказала Магда.

Мы с Генри переглянулись. Он замер и перестал одевать скульптуру, потом фыркнул:

– Это мама-то?

Мамуля у нас – непробиваемый кремень.

– А уж как папа обрадуется, – добавила я, с трудом пытаясь сдержать смех.

– Дедушка оторвет нам головы, – почесал затылок Генри. – Надо искать что-то другое.

– Ты что?! С ума сошел такую красоту тут оставить?! – хором взвыли мы с сестренкой.

– Самому жалко, – ухмыльнулся Генри и зачем-то пощупал ледяному мужчине бицепс. Удрученно цокнул языком и покосился на свою руку.

Ну, таки да, до атлетически сложенного ледяного красавца Генри пока далеко.

– Как потащим? – деловито спросила Магда, выпуталась из моих рук и подошла к статуе.

Генри успел спрятать под шарфом непотребство, так что девчонка вела себя свободно. Да и, по секрету, все она уже видела на картинках. Таскала у меня учебники, думая, что я ничего не вижу. И не только учебники. Мой учебный манекен, разбирающийся на части, периодически лишался каких-то частей тела, пока Магда, спрятавшись где-нибудь, изучала строение этой части тела, сверяясь с учебником.

Вообще-то, она тоже маг жизни и, скорее всего, станет целителем, как я. Ну и к тому же, мы обе надеялись, что сможем помочь прабабушке, хотя бы поддерживая ее силы. Я именно по этой причине и пошла учиться на целителя.

– Родители нас убьют, – с предвкушением протянул брат и потер руки. – Девчонки, придется поднапрячься. Один я этого мужика не дотащу.

Что ж…

Это был нелегкий и небыстрый, но очень веселый аттракцион.

Весил ледяной мужик примерно как настоящий. А может, и больше. Был он голый, скользкий, холодный, неудобный. Растопыренные руки торчали и мешали. Магда переживала, что у него случайно отколется и отвалится то, что сейчас стыдливо пряталось под шарфом Генри.

– Лучше бы ты переживала, что у твоего единственного старшего брата сейчас спина отвалится, – пыхтел этот самый брат и тащил нашу ледяную скульптуру.

– Тебя Илонка починит, она уже почти лекарь. А вот этому бедняжке уже ничто не поможет.

– Отдых! – скомандовал Генри.

Он уложил на спину нашу будущую гордость праздничного убранства к Новому году. Утер пот со лба и присел на грудь скульптуры. Мы с Магдой обменялись взглядами и бросились занять по местечку. Мелкая проныра успела первой и плюхнулась поближе к шарфику. Мне достались ноги.

А чтобы кое-чьи бессовестные ручонки не пытались приоткрыть скрытое от глаз вязаным аксессуаром, я быстро шлепнула туда свою ладонь.

Сестра возмущенно засопела и прищурилась на меня. Я сделала строгое лицо. Генри только устало смотрел на небо. Но вдруг сопение Магды сменило тональность и перешло в хихиканье.

– Илона, убери ладонь с мужского достоинства нашей скульптуры, – попросил брат.

– Чего?! – обалдела я. Перевела взгляд на свою руку и быстро ее отдернула.

Магда хохотала. Генри подкалывал меня. Я… краснела, а потом тоже смеялась.

Ну как же только не шутит природа и стихии… Слов нет. Но Надин сдохнет от зависти, когда увидит это творение изо льда. Это не зайчик и не лисичка. Тут о-го-гошеньки какая красота!

Лишь бы сами не сдохли, когда родители увидят нашу добычу, поймут, где мы ее взяли, и решат нас немножко повоспитывать.

Путь был непрост, но он закончился вместе с транспортировкой. Притащили мы это чудо природы. Установили в гостиной рядом с елью. Повернули так, чтобы в глаза не бросалось все самое важное ниже пояса.

Потом Генри снял с ледяной скульптуры свой шарф, и мы попрятались по своим комнатам переодеваться, отогреваться и прятать улики.

Так-то оно, конечно, и так ясно, что ледяной голый мужчина не сам зашел в наш дом и встал у елки. Но все же лучше, если наше участие в его появлении будет не так очевидно с первого же взгляда. Пусть сначала родители немножко без нас восхитятся.

И все остальное тоже.

Что ж… Кажется, мы сумели порадовать дорогих маму с папой. Потрясение они точно испытали. Сначала потрясся пол оттого, что упало что-то тяжелое. Следом сотрясся весь дом от рева раненого бизона. Ой, что это я. От вопля дорогого папеньки.

Мама молчала. Эта достойная женщина уже давно поняла, что дети у нее получаются очень красивые – это я про нас всех троих, если что, – но очень шебутные. Мы все пошли в папину породу – жгучие смуглые брюнеты с большими карими глазами. Худые, высокие и подвижные, как муравьи. Папа был такой же, только в силу возраста уже не такой активный.