Последняя песня о любви - Райли Люсинда - Страница 6

Она проскакала до дальнего конца пляжа, пустила Дейви рысью, и, осторожно лавируя между скалистыми выступами, подъехала к укромной песчаной бухте, которую считала своей тихой гаванью. Сюда она приезжала, когда ей было плохо. А значит, бóльшую часть свободного времени проводила здесь.

Она спешилась, привязала Дейви к выступавшей из песка скале и медленно пошла навстречу волнам.

Уже не в первый раз Хелен заходила все дальше, пока волны не окатывали ее бедра, живот, шею, наконец смыкались над головой, принося умиротворение и покой.

Слезы снова брызнули у нее из глаз, обжигая соленые щеки. Хелен потрясла головой. Она слишком боялась воды, чтобы топиться.

Вернувшись, она залезла на скалу, с которой открывался ошеломляющий вид на бухту. Обозревая морской пейзаж, она смотрела на окутанный туманом мигающий маяк на мысе Галлей.

В школе дела шли хуже, чем прежде. Она слышала, как Сорча с подружками обсуждали веселый субботний вечер на концерте в зале Гэльской атлетической ассоциации, и обижалась, когда они моментально замолкали, заметив ее рядом. Неприязнь Сорчи О’Донован Хелен переживала особенно болезненно. Симпатичная яркая девушка в школе пользовалась популярностью. Мать с отцом ее обожали. Короче говоря, у Сорчи было все, о чем мечтала Хелен.

Она посмотрела на небо. Минут через сорок день закончится и сразу стемнеет. После ночной передышки вновь взойдет солнце, и Хелен опять придется терпеть унизительную враждебность школьниц.

– Ах, мама, почему вы с папой меня покинули? – зарыдала она.

Скольким другим детям в деревне не хватало доброй руки на плече, когда они спотыкались и падали? Сколько детей никогда не слышали сказки на ночь и не знали поцелуя с прикосновением грубой мужской щеки, которая молча обещала любовь и защиту, когда погаснет свет?

– У меня нет ничего! Ничего!

Хелен понимала, что последние слова далеки от правды и близки к позерству. Кое-что у нее скоро будет, и в больших количествах.

Она вытерла глаза не очень чистым носовым платком и попыталась навести порядок в мыслях.

– Неужели так и буду плакать всю жизнь?

– Все может быть.

Хелен вздрогнула и оглянулась. В поле зрения появилась стройная фигура Кона Дейли. Он встал на скалу, возвышаясь над ней. Она густо покраснела.

– Отсюда такой великолепный вид!

Хелен шмыгнула носом и достала платок.

– Да, красивый.

– Это мое любимое место.

– И мое.

– Я знаю.

Кон опустился рядом с ней на корточки.

– Идеальное место для никуда не годных, как мы с тобой, чтобы побыть в одиночестве.

Хелен расхохоталась.

– О тебе такого не скажешь. Все девчонки в школе влюблены в тебя и твою группу.

– Неужели? – Кон удивленно приподнял бровь. – И кто особенно?

– А что, должна быть такая?

Кон пожал плечами.

– Может быть.

– А-а.

У Хелен поникли плечи.

– Я не видел тебя на концерте, – сказал он.

– Мне не хотелось идти одной.

Кон глубоко вздохнул.

– Да, Хелен, изгоем быть тяжело. Терпеть терпят, но никогда не принимают. Я буду рад уехать, как только смогу.

– Везет же некоторым.

Хелен зарыла ботинок в песок.

– Тебя здесь тоже ничего не держит.

– Меня здесь держит страх, Кон.

– Да, страх – штука могущественная. Но не забывай, что одиночество придает силу. Можно всю жизнь наблюдать за другими, снаружи заглядывать вовнутрь. Так многое узнаешь о человеческой натуре.

– Я уже узнала, что она гнилая, – горько заметила Хелен.

– Да ладно, жизнь не так уж плоха. У тебя большой особняк и земля вокруг него. Куча денег, чтобы мечты сбылись. Перед тобой открыты все двери.

– А я променяла бы это все на кучу друзей. И внешность как у Сорчи О’Донован.

Кон усмехнулся.

– По-моему, никто бы не отказался стать таким симпатичным. Но ты можешь купить себе новую прическу и компанию друзей.

Хелен вздохнула.

– Наверное.

Кон встал.

– Я пошел. У меня во дворце любовное свидание.

Он махнул рукой на лачугу.

– Неужели?

– Да. – Он приложил палец к губам. – Только это тайна. До свидания, Хелен. – Кон положил руку ей на плечо. Ее сердце заколотилось быстрее, по телу пробежало неописуемое тепло. – Захочешь поболтать, знаешь, где меня найти.

– Спасибо, Кон, – ответила она.

Он легко зашагал между скал и исчез. Она смотрела ему вслед и размышляла о его словах. Несмотря на репутацию немытого бездельника, Кон был умным парнем. Они не так часто беседовали, но разговоры отложились у нее в памяти. Только он не считал ее безмозглой дурой. К тому же с каждым разом становился все красивее. Когда она думала о мужчине, то всегда представляла Кона. Наверное, она была в него немножко влюблена, но понимала, что взаимности ждать не следует.

Какой мужчина ее когда-нибудь полюбит?

Она натянула на голову шарф и поежилась от обжигающего ветра. Кон только что озвучил мысль, которая не покидала ее в последнее время. Шемас О’Донован уверял, что она будет очень состоятельной молодой дамой. Хелен точно не представляла размеров своего богатства, но что мешает спросить? Адвокат считает ее тупицей, которая никогда не сможет оценить свои денежные средства и управлять поместьем. Возможно, он прав. Конечно, она едва справлялась с учебой в школе, по какой-то причине с трудом воспринимая слова на странице книги, хотя и понимала, о чем речь. Но с цифрами проблем не было. Математика всегда шла у нее отлично.

Скоро у нее в руках окажутся огромные деньги… об этом сказал Кон, а с ними она получит свободу. Она сможет поехать, куда только пожелает – туда, где начнет жить заново. Но куда? Хелен никогда не выезжала из Баллимора. Отважится ли она на новые трудности? Будет ли новая жизнь ей близка и хотя бы безопасна?

Хелен окинула взглядом темнеющий горизонт. Раздумывать некогда. Нужно возвращаться, пока окончательно не стемнело.

Она вскочила на коня. Проносясь рысью по берегу, она заметила свет в лачуге Кона.

Подъехав ближе, услышала, что из хижины доносится смех. Она на мгновение притормозила и присмотрелась: в маленьком грязном окошке показался силуэт Кона. А рядом с ним еще один. Их губы встретились, и они поцеловались.

Хелен покраснела от стыда. Она ненавидела себя за то, что подглядывает, но не могла оторвать глаз. В конце концов дверь открылась, из лачуги выскользнула стройная фигурка и стремглав понеслась по дюнам. Хелен так и не разобрала, кто это.

Она продолжала наблюдать, когда на пороге появился Кон. Он чиркнул спичкой, и Хелен заметила красное мерцание сигареты. Уже совсем стемнело.

Дейви раздраженно фыркнул, и Хелен галопом помчалась по берегу.

Май 1964 года

– Сорча, так ты поедешь со мной?

Она взглянула на Кона, вытянувшегося во весь рост на потрепанном диване, на котором он ел и спал. Поежившись, Сорча подвинулась ближе к печке. Хотя уже наступил май, ночи все еще были студеными.

– Куда же мы направимся, Кон Дейли? На что будем жить? Ни у меня, ни у тебя денег нет.

– У меня есть гитара, Сорча. Голодать не будем, даже если придется петь на улице, бросив на тротуар шляпу для монет. И я уверен, что вскоре буду выступать на концертах, а потом запишу пластинку. – Кон махнул рукой в сторону океана. – Лондон – центр музыкальной жизни. Мое место там. – Он достал из кармана помятую сигарету, прикурил от угольков и затянулся. – Хочешь?

Сорча покачала головой. Кон обнял ее и притянул к себе, поцеловал пахнущими смолой губами, ласково погладил по голове.

– Ах, Сорча-спорча, моя страсть к тебе неугасима. Ты не разрешаешь мне заниматься с тобой любовью, не говоришь, поедешь ли в Англию… Я начинаю сомневаться, любишь ли ты меня.

К ее глазам подступили слезы.

– Кон, ты знаешь, что я тебя люблю. Зачем ты так говоришь? Я только о тебе и думаю. Даже сестра Бенедикта недавно спросила, не случилось ли чего у нас дома, потому что отметки у меня стали хуже. Но я просто… я боюсь, Кон.