Лучший травник СССР 2 (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 33

— Никакого секрета. Там была оказана встречная услуга, и на этом всё.

— Даже представить себе не готов, чего вы запросили…

— Всего лишь возможность купить автомобиль для жены по госцене. Причём, не самый модный. Говорят, скоро «Нивы» в свободной продаже появятся.

— И вы, за талончик на приобретения автомобиля вылечили рак, если что, второй степени⁈

— Ну, видимо так, раз в вашей больнице её признали здоровой.

— А ещё сможете? — глаза в глаза уставился старый хирург, надеясь увидеть там мою неуверенность или тень сомнений.

— Отчего бы и нет, если случаи будут не серьёзней, чем у нашей общей знакомой. За что-то более существенное пока браться не решусь, разве к осени ближе, но сейчас точно нет.

— Мы ведь говорим об одном и том же, — нервно поставил главврач кружку с чаем на стол, так как у него задрожали руки, — О полном излечении от раковых заболеваний?

— И про них тоже.

— В смысле?

— Там у вас в больнице ещё должны были быть замечены странности. Например, полное излечение от цирроза печени? Или это мимо вас прошло?

— Тоже вы?

— Было дело. Но там за деньги. И серьёзные.

— И вы не боитесь в этом признаться?

— Так Закон на моей стороне!

— Это как так?

— Есть соответствующие Постановления Правительства. Номера и даты на память не готов назвать, но они у меня записаны. Смысл в том, что всё, что выращено на своём участке или найдено в лесу, налогами не облагается и продажа изготовленной из этого продукции не считается чем-то противозаконным. И это не моё личное мнение. Специально юридическую консультацию по этому вопросу оплатил. Грубо говоря, мои витаминные комплексы, а я их так называю, ничем не отличаются от квашенной капусты или банки груздей, которые хоть на рынке продавай, и тебе за это ничего не будет.

— Витаминные комплексы, значит… Против рака? — скепсис из Мамина так и пёр.

— А что такого, если они работают? — картинно развёл я руками, — У меня всё натуральное. Своё. Ни грамма химии.

— Прямо-таки всё своё? — не поверил главврач.

— Ладно. Уели. Для витаминок от рака афганскую пряность использую.

— Про которую, вы, разумеется мне не скажете.

— Тю… отчего бы и нет. Скажу, и даже понюхать дам, но сразу предупреждаю — штука ядрёная, — хохотнул я в ответ, справедливо предполагая результат.

Наш дальнейший разговор прервало прибытие «буханки» с красными крестами на борту. Похоже, участковый заручился поддержкой Скорой Помощи из района. Я только там пару таких машин видел.

— Пойдёмте принимать пациента, — пригласил я Мамина поучаствовать при выгрузке пилота из машины.

Выгрузили удачно. Перенесли на носилках. Уложили. С ним приехала жена. И это хорошо, не придётся сиделку для него искать.

Пока Мамин читал медицинскую карту, которая прибыла вместе с больным, мы с Ратибором провели своё обследование.

Мда-а… вроде бы и неприятно, но ничего особо страшного. Нам бы правильно обломки костей сложить, пока они не срослись и ничего при этом из нервных окончаний не передавить. С основной частью проблем заклинание Большого Исцеления само справится, но очень хочется всё сделать идеально. Так, чтобы пилот не просто пошёл, а ещё и полетел, в перспективе.

— Сергей Иосифович, мне нужна ваша помощь, — заявил я, посоветовавшись с наставником.

— Ко мне в больницу хотите его поместить?

— Нет, всего лишь нужна консультация от вас, как от хирурга. Сможете?

— Без рентгена? Шутите?

— Здесь в лесу я сам себе рентген. Я вам всё покажу, а вы лишь направлять меня станете и подсказывать. Садитесь в кресло и закройте глаза. Начинаем!

Я передал ему картинку, так, как сам её видел. Главврач офигел, но врачом быть не перестал.

Две ноги пилота мы собирали полтора часа. Успели всё восстановить, до мельчайших крупиц и осколков, прежде чем я окончательно выдохся, и мой Резерв стал пуст, объявив себя банкротом.

Передал жене пилота Зелье Малого Исцеления, с наказом, напоить мужа, как только проснётся, и отправился спать, не обращая внимания на попытку главврача со мной заговорить.

Не ко времени его любопытство! Я едва держусь на морально-волевых… Мне бы сейчас до кровати добраться!

Проснулся я ближе к вечеру. Таня сидела рядом, держала меня за руку и что-то тихо напевала. В комнате пахло пирогами — значит, успела к моему пробуждению настряпать.

— Как он? — спросил я хрипло.

— Пьёт твой сироп и удивляется, — улыбнулась жена. — Сказал, что боли почти нет. А ведь ему ещё вчера ампутацию предлагали.

— Ноги целы?

— Ты же сам собирал. Должны быть целы.

Я выбрался из-под одеяла, натянул свитер. Ноги слушались плохо — резерв пустой, организм экономит каждую калорию. Но идти надо. Посмотреть, что там с пациентом, и самое главное — что с Маминым.

Старый хирург сидел на лавке у гостевого дома и курил. Увидев меня — поднялся, бросил окурок в снег, растоптал.

— Вы… — начал он и запнулся. Потом снова, — Вы это как сделали?

— Что именно? — спросил я, хотя и так его прекрасно понял.

— Как вы сумели сложить ему кости? Я же всё видел. Я пусть, с закрытыми глазами сидел, но видел. Они вставали на место. Сами. Как живые. Я ничего не делал, только говорил, куда повернуть, где приподнять, куда надавить. А вы просто водили руками. Без скальпеля и пинцета. Невероятно!

— У меня имеются другие инструменты, — сказал я уклончиво. — Очень древние. Возможно, языческие. Про ведунов или ведьмаков слышали что-нибудь?

— Магия? — он сказал это шёпотом, будто боялся, что кто-то услышит.

— Называйте как хотите. Главное, что это у меня работает. И теперь вы знаете, что это правда. Магия существует.

Мамин помолчал. Закурил снова — и я заметил, что руки у него всё ещё дрожат. Но не от холода — от пережитого.

— Я тридцать пять лет в хирургии, — начал он глухо. — Видел разное. Быстрые сращения после сложных переломов — да. Но чтобы собрать две ноги за полтора часа! Без наркоза и без крови! Я не понимаю!

— А вам и не надо понимать, — ответил я. — Достаточно того, что вы мне помогли. Спасибо. Без вас я бы возился дольше, и неизвестно, насколько ровно всё бы встало.

— Я ничего не сделал, — отмахнулся он. — Я просто сидел и смотрел, что вы творите.

— Вы направляли и подсказывали. Это не меньше, чем делать.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Потом перевёл глаза куда-то в сторону леса, жадно вдохнув запахи весны.

— Александр, — сказал он вдруг, впервые назвав меня по имени, без отчества, — А можно мне у вас остаться?

— В каком смысле?

— В прямом. Я хочу у вас учиться. Чему угодно. Тому, что вы делаете. И как вы это делаете. Я уже старый, наука от меня уже ничего нового не дождётся. Но я не хочу умирать дураком, который видел чудо и не попытался его понять и приобщиться к нему.

Я молчал. Ратибор внутри заворочался, но ничего не сказал. Только тихонечко вздохнул — то ли одобрительно, но скорей, настороженно.

— Сергей Иосифович, — начал я осторожно, — Вы человек взрослый. Понимаете, что я не могу взять любого, кто попросится?

— Понимаю. Поэтому я и прошу. Не требую. Не настаиваю. Просто прошу.

— А работа в больнице?

— Уйду. В отпуск за свой счёт — на полгода — год, если дадут. Не дадут — уволюсь. У меня пенсия уже есть, дети выросли. Не пропаду.

— Вы сами-то хоть понимаете, на что идёте?

— На то, чтобы научиться лечить людей. По-настоящему. Не таблетками, не скальпелем, а вот этим. — Он показал на свои руки. — Тем, что у вас внутри. И может быть — травами.

Я вздохнул. Повернулся к нему спиной, прошёл пару шагов к крыльцу, но нет, уйти не смог.

— Завтра в шесть утра — быть здесь. Без чая, без завтрака. В чистой одежде. С открытой головой. Проверю.

— А… — начал он.

— Не задавайте вопросов. Потом в город съездите на неделю, если не передумаете — вернётесь. Первый месяц будете смотреть и молчать. Ничего руками не трогать, ничего не нюхать без моего разрешения, никуда не лезть с советами, если я их не спрошу. Хоть раз перебьёте меня или начнёте доказывать, что по-вашему правильней — уйдёте. Навсегда. Договорились?