Лучший травник СССР 2 (СИ) - Богдашов Сергей Александрович - Страница 5

— Александр Сергеевич, а на зиму у вас работы не будет? — обратился ко мне их бригадир, и признаться, я задумался.

— А вы сможете ещё такой же дом поставить, чтобы до снега, или так, чтоб снег не помешал? — задал я вопрос, уже понимая, что приготовление зелий в жилом доме — это так себе вариант.

— Отчего бы и нет, если сильно постараться, — намекнул смекалистый строитель, что следующая постройка мне встанет дороже.

— Тогда, поговорим. Но лишь после того, как вы эту стройку с честью завершите.

— Значит, через неделю, — кивнул мастер, и отправился к мужикам, торопясь порадовать их новостью, что у них и на начало зимы работа намечается.

Ну, что сказать. Построить дом — не так дорого выходит.

Другой вопрос, что мы скоро упрёмся в воду и электричество.

Но это же всего лишь деньги, а я прямо таки чую, что скоро они перестанут быть большой заботой.

У кого как, а у нас опята пошли. Пока ещё мелкие, с две фаланги мизинчика, но на вырубках чуть ли не каждый второй пень гроздьями опят обвешан.

— Эти самый сладкие, — жадно повела Татьяна носом, втягивая в себя грибной дух, — У них даже шапочки ещё не раскрылись.

— А то, — этак запросто согласилась с ней Лена, — У вас там ещё кадушка пустая в подвале осталась. Можно опята жареные маслом залить, когда банки под маринад закончатся.

— Э-э-э… — переглянулись мы с Танюшей, так как ни она, ни я такого рецепта не знали.

Наши вопросительный взгляды Ленусик восприняла верно.

— Пф-ф-ф… Так там всё просто. Грибы жарим и послойно заливаем маслом. Зимой — ум отъешь, как только что приготовленные. Особенно, под картошечку. Жареную на сливочном масле. Вкуснотища!

Я, когда это великолепие себе представил, чуть слюной не подавился.

— Так, Ленок, а давай мы будем тебе грибы поставлять, и заодно скажи, сколько масла нужно закупить, — чисто по-деловому подошёл я к вопросу зимнего питания.

Не, ну а чо?

Я тут, понимаешь, о зверье забочусь, чтобы им было много всего вкусного и разного, а про своих соратников, и про себя, любимого, должен забыть?

— Если вы втроём за опятами поедете, мне одной за вами не успеть. Хотя бы на полдня хозяйку в помощь давайте, — взмолилась Лена, и это было принято без разговоров.

Жареные опята посреди зимы… А их ведь можно не только с жареной, но и с варёной картошечкой, если густой деревенской сметаны добавить — буйно полыхнула фантазия у меня в голове…

Опята мы собирали пять дней. Вёдрами в машину таскали. Всё свободное время проводили на «тихой охоте».

Но у нас с Васькой службу никто не отменял, а у девчонок на плечах дом и теплица.

Ктож знал, что грибы так ужариваются… Я-то на их объём подписывался, чтобы бочку набить, а собирать пришлось раз в четыре-пять больше. Рука бойцов устала резать… Ножи тупились!

Зато окончание сезона опят мы отметили превосходно!

Заполнение бочки опятами мы торжественно отметили парой литров смородиновой настойки, употреблённой на четверых. Лёгкой. Специально под девушек приготовленной.

Под музыку и новости.

Василий порывался было сходить «за нашей», которая покрепче, но я его порыв не одобрил, отрицательно помотав головой, и он понял. Завтра служба. А у нас соль не вся развезена. Пусть ещё рановато, но зверью нужно привыкать к новым кормушкам. А сейчас, пока всего до фига, кроме соли их ничем не подманишь.

Ещё и тетерев мне один не нравится. Из тех, что на сушинах в малиннике устроились. Крупный такой. Он всех самцов от курочек отгоняет, а сам их не топчет. Не раз замечал, а потом специально пошёл в скрадок. Я часа четыре в бинокль наблюдал за этим тетеревиным импотентом, прежде, чем вынес ему смертный приговор. Не знаю, в чём у него проблемы, но чую — пять курочек страдают неухоженными. Непорядок.

Короче — пристрелил я импотента, и вовремя. Пары дней не прошло, как появился в малиннике новый воздыхатель, помоложе, и он пылинки с тетёрок готов сдувать, так трогательно он о них заботится. Кстати, есть чему поучиться. Тетёрки, все пять, прямо млеют, готовые на всё и прямо сейчас.

Когда я предложил Василию сходить на рыбалку, он у меня предварительно всё выспросил, и нехорошо улыбнувшись, попросил пару дней на подготовку.

Ну, так-то не горит, но заинтриговал.

— Саш, пошли тренироваться на дорогу, — позвал он меня спустя два дня в открытое окно моего дома.

— Ты о чём? — выглянув, увидел я Ваську с двумя удилищами, явно срезанными не так давно. Как бы не пару дней назад, судя по коре.

— Снасть приобрёл. Нашу. Деревенскую, — коротко доложил мне помощник, — Но забросы лучше на дороге осваивать. Чтобы трава не мешала.

Снастью оказался кнут, сплетённый из конского волоса. Он сплетён хитро. Если от удилища идёт вполне себе толстая косичка, то чем дальше, тем она тоньше, а на самом конце, так и вовсе отрезок лески с крючком. Проблема в том, что эта плеть длинней удилища, этак, раза в два, а значит, и забрасывать её легко не выйдет.

Васька, показав мне технику заброса, готов был насладиться моим провалом, но не вышло.

Я всё успел скопировать. Раз пять упражнение в уме повторил и сам поверил в себя. Могу забросить, куда нужно.

«Чекушка» с тремя десятками кузнечиков, оказалась неожиданностью, но Василий с помощью проволоки приделал крепление для неё мне на пояс. Удобно. Из узкого горлышка больше одного кузнечика за раз не вытрясти.

— Забрасывай либо под кусты, либо в струю. Показываю, — и действительно, он с первого же переката четырёх хариусов вынул буквально за пару минут. Одного за другим.

— Меня всегда убеждали убедительные доводы, — только и смог я сказать после третьего переката и его показательных выступлений.

Действительно — Снасть! Дедовская, но крайне эффективная.

Своё дело выполняет очень быстро и результативно. Но нет в жизни ничего идеального…

Местный красавец пескарь на нахлыст не повёлся.

Выслушав мои сетования, Васька хитро ухмыльнулся и отправив меня осваивать нахлыст, пошёл нарезать ивовые ветки.

Мордушку на пескарей он на следующий вечер сплёл, из замоченных в кипятке длинных ивовых ветвей. А потом и вторую. Теперь раз в два дня они обеспечивают нас пескарями на уху.

Мне, горожанину и вояке, оставалось лишь огорчённо вздыхать, глядя на то, как сельский житель умеет приспосабливаться к природе.

— Слушай, а ты где всему этому научился? Ну, что к рыбалке относится, — спросил я у него вечером.

— Дед, царство ему небесное, сызмальства нас рядом с собой садил, и показывал, как и что делать, заодно объясняя. Он работает, а мы с братаном тоже что-то своё изготовить пытаемся. Не получается, но он никогда нас за это даже не ругал, хотя за шалости мог и взгреть порой. Особенно нам как-то раз за огненные забавы прилетело. Дня три потом сидеть нормально не могли, — улыбнулся Василий своим воспоминаниям, но я на его улыбку не ответил.

Нет, мне совсем не смешно. Я запомнил. Когда у меня будут дети, я буду с ними много подолгу разговаривать, и садить рядом с собой, чтобы тоже работали, пусть и неумело. Оказывается — это важно.

Как-то упустили мы такой момент воспитания, доверяя его детскому саду и школе, а зря. Только родня может правильно обучить ребёнка сызмальства руками работать.

Я это понял, глядя на Василия. У него образования — восьмилетняя школа, но руками он умеет делать намного больше меня, как и в природу гораздо лучше вживается. Органично.

Да и Сорока тому пример. Если бы не Ратибор и мои новые способности, я, пожалуй, и Лес не смог бы понять и ощутить, так как они.