Экстрасенс в СССР 5 (СИ) - Подус Игорь - Страница 9

Ну с этим всё понятно. Конечно, сесть на председательский УАЗик — это всегда быть в гуще местных событий. Работа хоть и ненормированная, но не такая пыльная, как на грузовике. Однако водитель ЗИЛа на селе во все времена — это человек далеко не маленький.

Степан на ЗИЛу всегда может подкалымить. Сено, комбикорм, мебель, дрова, пиломатериалы из лесхоза, домашняя скотина и ещё десятки других наименований — всё это кому-то надо каждый день перевозить. И кто это сделает? Только такие, как Степан, колхозные шофёры. И чаще всего попутный приработок возможен только после полного рабочего дня.

Степана каждый день просят заехать и что-то отвезти. Он мог бы на этом озолотиться, но усатый шофёр много с местных не берёт. А своей родне так и вовсе возит всё за так. Из-за этого на селе его ещё и уважают. Именно поэтому Степан ни за что не захочет пересаживаться с грузовика на председательский УАЗик.

Конечно, Жуков отлично знает, что трактористы и водители грузовиков калымят, но председатель умный и понимает: бороться с этим — только колхозу вредить. Ведь частникам грузы всё равно надо возить. И кто это исполнит, если не тот, у кого есть доступ к автотранспорту? Как ни контролируй, они всё равно найдут лазейку.

Поэтому он на многое закрывает глаза. Главное, чтобы трактористы распахивали частникам участки или возили навоз не в рабочее время. Ещё Жуков строго-настрого запрещал воровать. Говорил напрямую: если что-то надо — подойди. Сено или навоз — всегда выпишем бесплатно. Это ещё больше стимулировало колхозников работать добросовестно.

УАЗик подкатил к ферме как раз в тот момент, когда надоенное на утренней дойке молоко заливалось в бочку. Каждый день с утра и вечером колхозная молоковозка отвозила по несколько тонн в город на молокозавод.

Выбравшись из УАЗика, Жуков немного проследил за процессом заливки молока в цистерну, затем собрал освободившихся после дойки доярок и начал разговаривать с работницами фермы. Я же обратил внимание на молодого водителя молоковоза. При появлении председателя тот отошёл в сторонку и нервно закурил, исподлобья наблюдая за окружившими Жукова колхозниками.

Водилу молоковоза я знал плохо. Когда в большой компании гас знакомили, запомнил только одно: его зовут Гена. Потом видел в клубе на дискотеке. Туда он приходил с молодой девушкой, вроде как женой. И как мне тогда показалось, он был ею почему-то недоволен.

А ещё Гена был одним из тех, кто в первый день реформы Паши Рязанцева больше всех возмущался из-за перекрытия халявного просмотра фильмов. Потом местные смирились, но я запомнил всех и как говорится — осадочек остался. В попытке близнецов поднять бучу Гена участия не принимал. А ещё я не видел его во время народного схода, противостоявшего шабашникам и понаехавшим им на помощь гостям из Грузии.

Заметив нервозность Геннадия, я решил кое-что проверить. Вытащив из кармана дежурную пачку сигарет «Космос», выбрался из УАЗика и подошёл к нему.

— Привет, Гена. Огоньку не найдётся?

Воспользовавшись протянутым коробком спичек, я для вида подпалил сигарету и принялся делать вид, что курю.

— А ты чего, теперь и Жукова возишь? — спросил водила, и в этот миг меня внезапно окатила волна тщательно скрываемого негатива.

Странно: вроде я этому Гене ничего плохого не сделал. Неужели он затаил злобу за то, что после моего появления в клубе прикрылась тема с бесплатным просмотром фильмов? Как-то не верится, да и мелко. Здесь причины другие. А значит надо копнуть поглубже.

— Просто сегодня председатель попросил его повозить. Ну вот как я мог отказаться? — признался я, строя из себя полную открытость. При этом гражданин меня заинтересовал настолько, что я для сканирования его мыслей прибегнул к помощи дара.

— Алёша, а ты неплохо устроился, — начал он, обманувшись моей показной простоватостью. — С дочкой председателя мутишь, его самого возишь. Теперь понятно, каким образом тебе козырное место клубного завхоза досталось.

Разобрав поверхностную мысленную активность Гены, я смог погрузиться глубже в его сознание, и из него начали всплывать отрывочные фрагменты и образы, характеризующие его как личность. Для стимуляции этого процесса оставалось просто вести беседу и, когда надо, немного обострять её.

— Гена, хорошо там, где нас нет. А тебе что, кто-то мешал к дочке председателя до меня подкатить? Я же приезжий, а ты местный. Судя по возрасту, наверняка вы вместе учились, — сообщив этот факт, я уже знал, что это действительно так.

— Ну учились вместе, и что с того? Да Ольга она всю школу парней от себя бортовала. Даже непонятно, что она в тебе нашла.

Гена пытался сдержать негатив, но тот выпирал из-за него. Да и при виде председателя он явно нервничал. Причину негатива и нервного состояния я выяснил за минуту. Осталось только вытянуть некоторые детали и понять, что с этим Геной дальше делать.

Во-первых, оказалось, что бывший одноклассник давно засматривался на мою Ольгу, но не решался подойти. А во-вторых, я ему не нравился: городской, одеваюсь в фирму, зачем-то притащился в деревню, со всеми нахожу общий язык, лезу во все местные дела и вдобавок встречаюсь с дочкой председателя. Похоже, я собрал в негативном сознании Гены полный флеш-рояль.

Но не эти причины заставляли Гену откатывать меня волнами скрытого негатива. Оказалось, что водитель молоковоза изначально всем и всеми недоволен. Мне уже попадались подобные личности: им даже крупный выигрыш в лотерею не в кайф, потому что бывают выигрыши покрупнее.

В школе Гена не стремился исправить свои тройки и четвёрки на пятёрки, а в своих проблемах винил учителей и отличников, которых, как ему казалось, тянут за уши. В институт Геннадий не пошёл из-за уверенности, что его специально завалят на вступительном экзамене. В армии Генка уверовал, что лучше не только всех сержантов, но и офицеров. А по возвращении окончательно признал, что всё в этом мире настроено против него и работа водителем молоковоза — это приговор.

Негативное представление о мире привело Гену к выводу: надо стремиться сделать свою жизнь лучше и, когда это получится, выставить свою значимость и зажиточность напоказ, чтобы все завидовали.

Для этого Гена решил жениться на первой попавшейся по пути городской девушке, а потом перебраться в столицу. Следующим шагом к цели он выбрал смену работы. Хотел устроиться в городское такси, но там ему сообщили, что без пятилетнего стажа не возьмут. Пришлось после свадьбы с отдалённо похожей на мою Ольгу девушкой, остаться в колхозе.

Именно после этого стремящийся уехать из села Гена начал активно искать способ улучшить своё благосостояние. И нашёл этот способ прямо на своей так сильно нелюбимой работе. Образы того, как он снимает сливки с бочки колхозного молока, заполонили моё сознание.

Судя по тому, что я видел, Гена каждый день в течение трёх лет воровал минимум сорокалитровый бидон сливок, иногда брал больше, а в замен заливал воду. Завозил украденное к тёще, живущей в частном доме на окраине города. Та, в свою очередь, выдавала украденное за молоко от своей коровы и разносила покупателям в многоквартирные дома. Из того, что оставалось, делала домашнюю сметану и масло, которые продавала на базаре.

Из-за жадности водитель молоковоза даже не хотел брать себе напарника и работал практически каждый день, делая утром и вечером по рейсу на молокозавод.

А занервничал сегодня Гена из-за того, что прямо сейчас у него в специальном ящике, приделанном между кабиной и цистерной, лежат два пустых алюминиевых бидона и специальный черпак, которым можно снимать прямо в цистерне сверху сплошные сливки.

Когда председатель подъехал в шесть утра на заполнение, Гена решил, что тот прознал про бизнес и решил его накрыть. Теперь же, когда выяснилось, что это не так, его вместо облегчения накрыл негативный шторм.

Докурив сигарету, я выяснил, что Гена с продажи молока уже накопил на новенькие «Жигули», давно встал в очередь и теперь ждёт заветную путёвку на покупку машины.