Город без жителей - Сунгурский А. М. - Страница 9

Агата уже видела, как это сделать: ремень вокруг верхней части, тяга снаружи, несколько сантиметров до совпадения кромок. Она посмотрела на валик. На его поверхности лежали тонкие волнистые следы, такие же, как вчера у основания нового ребра.

Чтобы свести старую плиту, пришлось бы сначала раздавить то, что выросло под ней.

— Нет, — сказала она.

Слово далось удивительно трудно. За ночь она столько раз представляла соединённые края, что теперь они казались единственным правильным состоянием. Всё другое мешало его вернуть.

Марат молчал в наушнике.

Агата отвела пустую распорку. Кир принял её и положил в чехол. Первая осталась удерживать соседнюю часть.

— Тогда закончили? — спросила Далия.

— Подожди.

Агата показала на узкую щель над светлым валиком. Нижние кромки разреза стояли почти друг напротив друга; только верх половины был отведён. Здесь нити пришлось бы пройти совсем немного.

— Камеру ниже. Пусть остаётся на этом месте.

Кир опустил головку. В глубине щели что-то блеснуло.

Они отступили. Агате хотелось подойти снова: отсюда она уже не различала края щели. Далия и Кир стояли рядом. Перед ними — маленькая плита со странной подпоркой, дальше — город, уходящий до самого склона.

— Есть движение, — сказал Марат.

Она включила изображение на рукаве.

Тонкий блестящий край медленно вытягивался поперёк нижней щели. На этот раз ему не приходилось висеть в воздухе: он лежал на новой светлой опоре. Добравшись до противоположной стороны, край прижался к ней, потемнел, и по нему прошла первая крупинка.

Потом вторая.

Агата улыбнулась, не успев ничего подумать.

— Соединилось, — сказал Кир.

Она подняла голову к круглой выемке.

Пластинка лежала на боку. Прежде влажная полоса перед нею оставалась сухой. Агата ждала, глядя то на экран рукава, то вдаль, словно могла поймать одно и то же движение сначала здесь, потом там.

Но крупинки уходили в другую сторону. По новой перемычке, вдоль нижнего края, к ночному валику. Постепенно на нём становилось больше вещества.

— Может, не сразу, — сказал Кир.

Агата села на принесённую ступень. Далия разрешила ждать, пока дрон закончит следующий круг. Они провели у плиты ещё двадцать минут. Время оказалось длинным, но ничто в выемке не изменилось.

* * *

Когда Агата вернулась к машине, Марат попросил не отключать её камеру.

— Повернись чуть левее. Нет, сама оставайся. Только камеру.

Она навела её на круглый край выемки.

— Ещё ниже. Вот.

Некоторое время он молчал. Агата чувствовала, как пот остывает на пояснице. Хотелось вернуться в модуль, где можно снять всё с себя и перестать выбирать, на что смотреть.

— Что там?

— Ничего нового. Я сохраняю ракурс.

— Ты тоже ждёшь, что поднимется?

— Да.

Она удержала камеру неподвижно. Потом в наушнике тихо щёлкнуло: он закончил запись.

Далия уже сидела за управлением. Кир закреплял чехол с возвращённой распоркой. Агата поднялась в машину и посмотрела на пустое второе крепление.

Никто не предложил ей утешительного объяснения.

На обратной дороге машина пересекла собственные вчерашние следы. Один проходил по сухой пыли, второй заканчивался на низкой светлой полоске, перерезавшей колею. Далия остановилась, объехала её по открытому камню и поехала дальше.

Агата заметила, что Кир продолжает смотреть назад.

— Что?

— Вчера её не было.

Она оглянулась. Полоска была узкой, не выше ботинка. С одного конца она соединялась с городским гребнем. Другой уходил вверх, вдоль края их пути.

В сторону лагеря.

Глава 5. Неправильное жильё

Днём Агата сделала дом.

Он получился из упаковки для чистых салфеток: длинная крыша, два загнутых бока, дверца, которую пришлось вырезать маленькими ножницами. На окна материала не хватило. Когда она поставила дом на стол, он сразу завалился, и Агата подперла стену солонкой.

Тома наблюдала за ней с другого конца общего отсека.

— Хорошо, что нас привезли в готовом, — сказала она.

— Я проверяю одну вещь.

— Это тебя не оправдывает.

Агата передвинула дом под светильник. За дверцей легла тень. Она повернула крышу, наклонила стену и посмотрела с того ракурса, с какого вчера видела странные полосы на гребне.

Тома подошла ближе.

— Не получится.

— Почему?

— Ты уже сделала внутри и снаружи. А я не знаю, есть ли там внутри.

Агата остановилась с ножницами в руке. Потом вырезала дверцу целиком, развернула стену и положила её на стол. Дом перестал быть домом; зато появились две хорошо различимые полосы света.

— Вот, — сказала Тома.

Они провозились с упаковкой почти час. Тома хотела понять, почему светлый след остаётся там, где раньше кончалась тень. Агата пробовала наклонять и перекрывать поверхности. Ничего похожего на вчерашний гребень у них не вышло, но к концу на столе стояла смешная система бумажных крыльев, и каждая могла объяснить другой, какого именно результата не хватает.

Марат вошёл с новой скобой в руке.

— Это уже город?

— Нет, — сказала Агата. — Это пока беспорядок.

— Значит, узнаваемо.

Он положил скобу возле ножниц, приподнял развёрнутую стенку и подогнул её под оставшийся угол крыши. Дом снова встал.

Тома забрала солонку.

* * *

Светлая полоса на дороге закончилась задолго до лагеря.

Узнав это, Агата почувствовала разочарование, которого немедленно устыдилась. Дрон пролетел вдоль колеи до самого плато. Из города поднимался низкий гребешок; выше он становился тоньше, распадался на отдельные ободки и пропадал под пылью. Дальше лежала обычная открытая поверхность, по которой они уже ездили.

Марат наложил утренний маршрут на свежий снимок. Агата сидела рядом, Тома вернулась к своим полосам.

— Вот здесь ты остановилась, — сказал он. — А вот здесь оно кончается.

— Покажи без линии.

Он убрал маршрут.

В пыли виднелась неглубокая ложбинка. Отдельные светлые ободки лежали по обеим её сторонам, словно у сухого ручья, давно потерявшего воду.

— Это было до посадки? — спросила Агата.

Марат нашёл старый снимок. Ложбинка была. Ободков Агата не различила, как ни меняла масштаб.

— Далеко, — сказал он. — Могли быть.

Далия присоединилась к ним. Некоторое время смотрела, затем попросила продолжить линию ложбинки, сохраняя старый снимок рядом с новым.

Ложбинка тянулась к плато. Вверху становилась мельче, но не исчезала совсем: её пересекал белый прямоугольник их наружного настила.

— Я считала это стоком, — сказала Далия.

Она произнесла без раздражения, но Агата услышала, как изменился её голос.

— Может, так и есть, — ответил Марат.

Далия попросила дрон снять место под настилом. Тот развернулся над лагерем, опустился сбоку и прислал изображение трёх опорных ножек, светлой пыли и тёмной полоски под кромкой.

Изображение было слишком косым. Уверенно узнать в полоске можно было только тень.

— Поднимем секцию, — сказала Далия.

Агата встала.

— Я выйду.

— Со мной. Кир, посмотришь нам под ноги.

Марат машинально потянулся к своему месту у выхода, но остановился. Новая скоба всё ещё лежала на столе.

— Камера на правой стойке, — сказал он Агате. — Я поверну.

* * *

Наружный настил соединял выход из общего модуля с ровной площадкой, на которой они снимали грязные чехлы перед очисткой. Он состоял из отдельных решётчатых секций на регулируемых ножках. При посадке их ставили так, чтобы не тащить пыль с земли в каждый шлюз. У рабочего и медицинского модулей были свои выходы; туда пока вели короткие лестницы.

Теперь Агата смотрела на этот полезный земной предмет с неожиданной неприязнью. Достаточно было поставить пол, и всё под ним стало казаться несущественным.