Регрессор: Я развею вашу власть. Книга 5 (СИ) - Кронос Александр - Страница 26

Общество приняло эту новость не слишком позитивно. Некоторые медиа вовсе заговорили об утрате суверенитета и претензиях Корпуса на роль глобального правительства. Я сам читал парочку публикаций, где меня абсолютно серьёзно связывали с масонскими ложами. Обвиняя едва ли не в желании захвата мира и прочих разнообразных вещах.

Однако разбираться с этим было задачей Твардовского. Поэтому большого внимания подобным вещам я не уделял. Разве что просматривал результаты социологии, которая показывала, что большинство населения Земли относится к Корпусу положительно. Ну и, само собой, проверял формулировки вопросов в этих самых исследованиях. Развитие событий, при котором Твардовский пытался ввести меня в заблуждение, казалось маловероятным. Но полностью исключать его было нельзя. А небольшое изменение в вопросе могло скорректировать результаты самым критическим образом. Вплоть до того, что количество положительных или негативных ответов менялось вдвое. Социология тоже имела свои фокусы, которым когда-то нас учил сам профессор.

Помимо Европы, Корпус распространялся и на другие страны. Мы открывали офисы по всему миру, отправляя туда временных управляющих и запуская набор претендентов. Пришло время создать собственную сеть небольших армий, способных справиться с ситуацией в любой точке мира.

Чтобы больше не приходилось мотаться с одного конца земного шара на другой из-за любой возникшей проблемы. Тем более момент сейчас для этого был максимально удачным. Люди были воодушевлены подавлением германской угрозы и объяты ужасом из-за того, что «боги» успели натворить на захваченной территории. Настолько, что местные жители в своём большинстве приветствовали открытие подразделений Корпуса. Да и сформированный аппарат должен был справиться. Воронов полностью укомплектовал управляющую структуру и она выдерживала текущие нагрузки. Теперь настало время масштабировать её, распространив наши практики на всю планету. Имейся отделения Корпуса в Германии, Израиле и Палестине, как минимум двух кризисов получилось бы избежать.

Ещё один момент, который меня здорово беспокоил — Британия. Генрих Девятый всё-таки объявился на публике, сделав это самым неожиданным образом из всех возможных — распустив уже уничтоженный парламент и объявив о незаконности существующего временного кабинета министров. Одновременно с этим король выразил желание заполнить весь образовавшийся вакуум власти своей собственной персоной, став единоличным правителем Соединённого Королевства. С тем, чтобы управлять им вплоть до следующих выборов.

Их он, естественно, обещал провести в полном соответствии с законодательством страны. Однако закрадывались у меня смутные сомнения, что монарх желает получить контроль над Палатой общин. Не зря же незадолго до кризиса около Золотого Столба была создана политическая партия, выступающая за расширение полномочий короны. Вернее, за открытую реализацию тех, что до сих пор были за ней закреплены, но не использовались.

Ситуация усугублялась тем, что технически он был прав. Прошение премьер-министра о роспуске парламента оказалось подлинным. Новый глава кабинета министров являлся выбором Лавинии Фэншоу-Коул, которая не имела никакого отношения ни к законодательной, ни к исполнительной власти. Армия, что оставалась единственным легитимным институтом общекоролевского масштаба, пока хранила молчание. К тому же гражданское управление не было её сферой ответственности.

Зато оставался Тайный совет, в котором уцелело ровно трое членов. Как раз столько, сколько нужно для того, чтобы его заседания имели юридическую силу. Если же вспомнить, что чрезвычайное положение в Великобритании так и не отменили, Тайный совет имел право выпускать распоряжения, имеющие силу закона, без одобрения парламента. Нюанс в виде того, что каждое из них должно было быть рассмотрено в ближайшие семь суток, казался уже не столь значимым. Тем более и рассматривать-то было некому. Коллизия была налицо. С чем согласился бы, наверное, любой суд мира.

При этом допускать короля до власти означало бы создать опасный прецедент. Тем более во время кризиса тот отсиживался в каком-то бункере, не высовывая носа и не пытаясь координировать действия хотя бы тех структур, что оставались за пределами Лондона. Хотя мог бы.

Военные сделали всё, что смогли, но навыков в работе с гражданским населением у них было немного. Действовали они в основном привычными силовыми методами. А панике противостояли стрельбой в воздух и слезоточивым газом. Не самые лучшие способы коммуникации с населением. Могу поспорить, у Генриха Девятого это получилось бы лучше. Особенно если бы он выступил с обращением к нации. Будь оно всё так, я бы и не возражал против того, чтобы монарх занял своё место. Но реальность была иной. Если отталкиваться от неё, королю следовало вести себя чуточку скромнее и благодарить журналистов, что никто до сих пор не обвинил его в трусости.

Как будто этого мало, сразу после совещания пришло сообщение от Елисеева, который тоже внезапно для себя оказался в конфликтующей позиции с руководством страны. Президент назначил первого заместителя — одного из лояльных себе силовиков, который до того момента занимался тем же самым направлением, что и сам Владимир. Координировал аналитику ситуации вокруг Столбов и подготовку Защитников в параллельной структуре. Теперь тот был назначен на специально созданную под него должность, которая до того не существовала. Насколько полагал сам генерал, должен был потеснить его в аппаратной борьбе. Либо сливать всю информацию о работе Комитета на сторону.

Ничем слишком секретным Елисеев втайне от других не занимался. И все действительно важные данные, которые могли бы пригодиться другим ведомствам, им благополучно отправлялись. Но имелся обширный массив информации, которая имела значение для Защитников и отдельных департаментов Комитета, будучи при этом бесполезна для любых гражданских ведомств. Не говоря уже о том, что сам Елисеев был в курсе всего, что знало руководство Корпуса. Фактически генерал входил в это самое руководство, пусть формально и занимал высокий государственный пост.

Конкретных решений по обоим этим пунктам у меня пока не было. Следовало подумать. Возможно, лично наведаться в кабинеты обеих персон, чтобы перекинуться парой слов, тонко намекнув на недопустимость подобного поведения. Но всё это чуть позже.

Сейчас больше меня занимала ситуация вокруг Южной Африки, которая казалась опаснее всех бюрократических конфликтов планеты вместе взятых. Армия ЮАР наступала широким фронтом на север. Без всяких уведомлений, извещений и медийной подготовки. Темпы их продвижения были колоссальными. Будто никто и не оказывал сопротивления. А чуть позже, когда «Рафаль» четвёртый раз дозаправился в воздухе и уже приближался к цели, стало понятно, что так оно и есть.

Армии Мозамбика, Зимбабве, Намибии и Ботсваны ни разу не вступили в серьёзное наземное столкновение с наступающим противником. И это произошло совсем не из-за того, что они не пытались. Сухопутные войска всех четырёх государств немедленно выдвинулись навстречу агрессору. Вот только сразу же после контакта на земле их части переходили на сторону ЮАР. Максимум, что получалось у обороняющихся — наносить ракетные и артиллерийские удары издалека. При этом, если те же самые ракетчики или артиллеристы вступали в контакт с передовыми вражескими частями, то немедленно вливались в состав чужой армии. Аналогичным образом ситуация обстояла и с Защитниками. Не сказать, что в этих четырёх африканских странах их было слишком много. Тем не менее они там имелись и, естественно, были брошены в бой. Либо выступили по самостоятельной инициативе, рассчитывая стать народными героями.

Вот только результат был абсолютно идентичен. Все эти Защитники оказались на стороне наступающих. Были зафиксированы в рядах чужих передовых частей. Что до Франсуа — пока его нигде видно не было. Но, как я предполагал, канадец тоже где-то там.

К моменту, когда истребитель доставил нас к цели, войска Южно-Африканской Республики уже добрались до окраин столицы Зимбабве, Хараре. Оказавшись около которой, я поблагодарил пилота за прекрасный полёт и попросил его сбросить вниз наших пассажиров.