Регрессор: Я развею вашу власть. Книга 5 (СИ) - Кронос Александр - Страница 29

Полтора десятка мужчин, которые сидели за столом, не отрывали взглядов от экрана планшета, на котором транслировалось происходящее в большой комнате, заполненной людьми. Взрослыми и детьми. Членами семей всех присутствующих на переговорах.

— Вон там, видите, в левом дальнем углу, сын премьер-министра Израиля. Очень милый мальчик. Прекрасно говорит по-английски. С другой стороны, две дочери главы правительства Палестинской автономии. Кто бы мог подумать, в таком возрасте уже умеют читать на фарси. На месте их отцов я бы гордилась.

Японка замолчала с лёгкой улыбкой, смотря на членов двух делегаций. Присутствующие в комнате представители Евросоюза и Штатов обменялись шокированными взглядами. Араб, которого прислала Организация Объединённых Наций казался близким к обмороку. А вот лидеры делегаций Израиля и Палестины, посмотрев друг на друга, опустились на свои места.

— Что ж, как я вижу, нам не оставляют выбора. Раз так… Как вы смотрите на то, чтобы отредактировать пункт номер пять нашего будущего соглашения?

Сидящий напротив него палестинец пару секунд помолчал. Потом покосился на Окаду, стоящую сбоку от стола с планшетом в руках. И вздохнув, опустил взгляд вниз. На бумагу с проектом мирного договора.

* * *

Присягу Елисеев давал. Однако та была адресована не конкретным персоналиям, а стране в целом. Пусть он и твердил самому себе, что его сдерживают лишь те самые слова присяги, на самом деле генерала фиксировала на месте инерция.

Та самая, что заставляла людей внутри системы выполнять практически любые приказы руководства, даже не рассуждая о том, насколько они соответствуют законам. Либо, как бывало в некоторых случаях, нормам морали. Потому что формально то или иное действие может быть правомерным. Однако, если посмотреть на него глубже, оказывалось, что там имеет место одно из тех нарушений, за которые должностным лицам при исполнении принято давать приличные сроки.

Приблизительно такое же чувство терзало Елисеева и сейчас. С одной стороны, его первый заместитель был назначен по полностью законной процедуре. Что может быть более законным, чем прямое распоряжение президента, который сформировал ведомство. Ну а с другой — Владимир прекрасно видел, что происходит в мире. Кризисы, что сотрясали континент один за другим, плюс перманентная угроза со стороны Столбов. То, от чего уже не отмахнуться. Как и от многочисленных Защитников, которые стремительно набирали силу.

Даже внутри Комитета было полно тех, кто считал себя едва ли не какой-то новой расой. Людьми, что изменились после посещения той стороны. В лучшем случае — «сверхчеловеками». Всё это очень дурно пахло и могло вылиться во всё что угодно. И это ведь при том, что генерал отчаянно старался фильтровать подобный контингент ещё на приёме в КПДЗ. Плюс нещадно вычищал тех, кто перешёл красные линии.

Тогда как его первый зам, который активно приступил к работе, напротив, сам чувствовал себя представителем новой высшей касты человечества. Пусть он и выражал свою лояльность президенту, но то была точно такая же инерция, которая останавливала остальных. Рано или поздно эту черту он перешагнёт, и тогда мало никому не покажется.

Даже одной этой теоретической причины с головой хватало, чтобы воспротивиться назначению. Но, помимо всего прочего, новоиспечённый первый зам постоянно лез в работу всех структур Комитета. Мало того, что регулярно объявлялся на совещаниях, запрашивал документацию и проводил рабочие беседы с руководителями департаментов, так ещё и занимался новыми назначениями. Левой рукой засланец президента пытался окучить тех, кого Елисеев уже назначил, а правой закидывал в строй новых людей, отбирая их из тех, кто лоялен лично ему.

Времени прошло совсем немного, но деятельность он успел развить настолько бурную, что генералу казалось — со дня на день выйдет указ о его собственной отставке. Или переводе на новую должность. Например, какого-нибудь советника президента по специальным вопросам. Чтобы сохранилась та самая петля инерции, что была затянута на шее и не давала взбрыкнуть.

Сегодня, отправляясь на заседание Совета министров, Елисеев предполагал, что услышит там именно эту новость. Но собрание прошло абсолютно штатно. Зато, вернувшись, он внезапно для себя обнаружил пустую приёмную. Полностью пустой она, естественно, не была — внутри сидел незнакомый ему нервничающий мужчина со знаками различия капитана. Но вот своего помощника генерал там не обнаружил.

— А где Геннадий? Вы вообще кто и что тут делаете?

Капитан вытянулся во фрунт. Нацепив фуражку, отдал воинское приветствие.

— Капитан Андрей Максимов прибыл для исполнения службы.

Внутри Елисеева заворочалось глухое раздражение.

— Какой ещё службы? Помощник мой где? Ты какого хрена делаешь рядом с моим кабинетом?

Замерший за столом того самого помощника офицер нервно сглотнул слюну. Отвёл чуть в сторону глаза, стараясь не пересекаться с Елисеевым взглядом.

— Приказ Глеба Сергеевича. Теперь я ваш новый помощник.

Раздражение сменилось чистейшей злостью.

— В каком смысле? Где Геннадий?

Капитан отшатнулся назад. Споткнувшись, чуть не упал, оперевшись рукой о стол. Только тогда Елисеев понял, что машинально добавил меноса в голос, создав едва ли не ударную волну в замкнутом пространстве.

— Задержан по обвинению в…

— Что?

Два быстрых шага, и Владимир оказался вплотную к капитану.

— Задержан по приказу твоего Глеба? Где он сейчас? Где они оба?

Офицера, что находился в десяти сантиметрах от Елисеева, била мелкая дрожь. Ворот форменной рубашки пропитался потом.

— Товарищ генерал-майор срочно отбыл в Кремль. Задержанный… Не знаю, не могу знать, товарищ генерал. Увезли его.

Елисеев молча кивнул. Подумал. Очень хотелось разорвать надвое этого несчастного капитана. Но что-то подсказывало — он тут абсолютно ни при чём. Не стал бы заместитель подсовывать под удар человека, который был бы хотя бы сколько-то ценным. Понимал, что в первую очередь Елисеев сорвётся именно на нём.

Поэтому генерал прошёл в свой кабинет, расположился в рабочем кресле и принялся отдавать приказы.

Для начала поднял по тревоге «Молнию», приказав занять круговую оборону вокруг здания. И пресекать любые попытки вторжения с применением силы любой степени, не подчиняясь ничьим приказам, кроме его. Во-вторых, дал приказ всем группам, командам и отрядам, что находились на выездах, немедленно возвращаться назад. При необходимости прорываясь с боем и не считаясь с потерями среди условного противника. В-третьих, открыл список кадровой службы, который был подготовлен ещё сегодня утром и содержал фамилии всех людей, кого успел назначить первый заместитель. Дав команду службе внутренней безопасности вывести их всех из здания, при необходимости применив силу, а при сопротивлении — убив на месте.

После чего отдал четвёртый приказ. Единственный, который был продублирован в письменном виде — об отставке своего первого заместителя. Который немедленно отправил через электронную систему документооборота в аппарат правительства.

Разобравшись со всем, составил ещё одно короткое сообщение, направив его в рассылку всему руководству Корпуса. На тот маловероятный случай, если вдруг у властей найдётся способ умертвить его. Раз уж вторая сторона решила зайти за флажки и резко изменить правила игры, Елисеев не собирался себя сдерживать. В случае необходимости генерал был готов сделать вид, что флажков не существует вовсе.

Телефон зазвонил спустя пять минут. В этот раз Владимир проверил, какой именно аппарат трезвонит и убедившись, что звонят из Кремля, поднял трубку.