Не на том свете - Трауб Маша - Страница 5

– Мне не показалось. Это точно был Вова. Я его помню. И я его видела, – заявила Даша.

– Хорошо. Вот Федор утверждает, что знает тебя как родную, а ты его не помнишь, правильно? Вполне возможно, что ты могла увидеть кого-то похожего на твоего брата, только и всего, – немного резко ответила Елена Павловна.

Даше пришлось согласиться. Федора она действительно не помнила в лицо. Скорее, помнила свой ужас перед переходом из младшей школы в среднюю. В младшей школе ходили слухи, что у всех пятиклашек собирают дань при входе – деньги, которые родители дали на завтрак. А всех девочек или дергают за косы, или задирают им юбки. Так что лучше приходить пораньше, чтобы не напасть на компанию старшеклассников, дежуривших у ворот. Даша соврала Федору – она, как и все в школе, знала, что этой шайкой заправляет Вадик Козлов. Его все называли Вадик Козел, и он, если это слышал, избивал того, кто произнес кличку вслух. На заднем дворе школы всегда проходили драки. Учителя с этим ничего поделать не могли. Старшеклассники разбегались только при виде Гиены – лишь она могла остановить побоище.

Даша прекрасно помнила, как однажды именно Федя забрал у нее несколько копеек, на которые она собиралась купить булочку. Да, Федор стал шестеркой Вадика. Но Даша не ожидала, что бывший одноклассник вывернет ее портфель и найдет эти злосчастные копейки. Наверняка Федор уже забыл об этом, а Даша всегда помнила, не забывала. Про Вадика она тоже слышала. После девятого класса он действительно ушел в училище, и школа вздохнула с облегчением. Потом Вадик вроде бы уехал за длинным рублем на север – работать на буровую. И вроде как там и умер. О нем никто не горевал. Но почему его так хочет разыскать Федор? Близкими друзьями они точно не были. Да и вообще не дружили. Федор, как младший в их компании, был на побегушках. Стрелял у прохожих сигареты, бегал за пивом, стрясал мелочь с малышей.

Елена Павловна, покачав головой, ушла. Даша вышла на улицу. Она хотела найти Вову и убедиться, что это не он. Или все же он? Нет, она точно не могла перепутать. Фотографии Вовы стояли в их квартире на видном месте. Мать их не убирала. Но как такое возможно? Он ведь умер. Даша, хоть и была маленькой, прекрасно помнила тот день.

Родители велели ей сидеть дома и никуда не выходить. Они ушли, вернулись поздно, ничего не говорили. Только сказали, что Вовы больше нет. Но Даша не могла в это поверить, уверяя себя, что Вова не умер, а просто уехал в другой город. Возможно, поругался с мамой или папой и решил сбежать в другую, уже свою жизнь. А то, что не звонил и не давал о себе знать, можно легко объяснить. Даша, подрастая, тоже отдалялась от родителей. У нее никогда не было близких отношений с матерью, отец же, кажется, вообще считал дочь посторонним человеком в их доме. Их общение ограничивалось парой фраз, на которые никто не ждал ответа: «Как дела? Все нормально?» Возможно, и Вова не был близок с родителями, а фотографии мама поставила уже позже, после его смерти.

Когда умерли родители, у Даши не было ни сил, ни желания разбирать документы, вещи, шкаф матери. Она просто сложила все в коробки и отправила на хранение на склад. Возможно, в этих коробках нашлось бы что-то, что могло бы объяснить смерть Вовы, но Даше не пришло в голову выяснять. Да и зачем? Прошло уже много лет. Родительскую квартиру она сдала и больше там не появлялась. Благо жильцы всегда вовремя перечисляли оплату. Даша знала, что они сделали ремонт, ей было все равно – делайте что хотите.

Конечно, дело было не только в квартире, но и в самом городе, в который Даша возвращаться не собиралась. Да, она родилась и выросла там, но не считала его родным. Наоборот, всегда чувствовала себя чужой. Ей казалось, что она там инопланетянка. Хотелось путешествовать, видеть, слышать, чувствовать, двигаться, узнавать. И она не понимала, как жили ее родители, никогда не выбиравшиеся даже в столицу. Они вообще никогда никуда не ездили, не ходили ни в кино, ни в театр. Вся их жизнь была замкнута внутри района – магазин, аптека, еще один магазин. Даша вырывалась из своего подмосковного города так, как другие вырываются из далекого села. Любыми способами, лишь бы не возвращаться. Никогда в жизни. Пусть будет тяжело, невыносимо, только не туда, назад. Не в свою бывшую девятиэтажку, не в эту комнатушку с бестолковой планировкой. Как можно было придумать комнату размером со шкаф для одежды? Узкая, с низкими потолками, небольшим окном. Даша, едва зайдя в свою комнату, начинала задыхаться. Чуть ли не до клаустрофобии. Ей казалось, что потолок давит на голову и сейчас рухнет.

Иногда Даша думала, что Вова тоже уехал, так же, как она, вырвавшись из этого мирка, в котором нет радости и удовольствия. Есть только обязанности и привычный, надоевший до чертиков, однообразный и унылый быт.

Конечно, когда она подросла, поняла, что ее фантазии – лишь способ не думать о реальности. Вова действительно ушел. Но не в дверь, а на балкон. Несчастный случай. Такова была официальная версия, к которой склонились очень быстро, других и не рассматривали. Их дом давно требовал ремонта, так что неудивительно, что балконная перегородка вдруг надломилась и Вова упал. Вон, в соседнем доме вообще часть внешней стены обрушилась. Стену кое-как укрепили, люди продолжали жить как прежде. А куда им было деваться? Новые квартиры предоставлять никто не собирался.

Даша присела на лавочку. Голова все еще была дурная, немного подташнивало. На дорогу выкатился мячик. За ним выбежал мальчик, Ваня, которого она уже видела. Даша подняла мяч и бросила Ване. Тот поймал и бросил в ответ. Даша присела на корточки, и они стали бросать мячик друг другу. Из дома вдруг выскочила бабушка.

– Ваня, ты опять убежал! Я же запретила! Нельзя играть с этой тетей! – закричала бабушка. Ваня скуксился, но подчинился бабушке и поплелся в дом.

Даша не понимала, почему мальчику запрещено с ней играть. Она дошла до стойки гостеприимства Елены Павловны.

– Это точно был Вова. Я не могла его ни с кем перепутать, – твердо заявила Даша. – Если вы нашли мою бабушку, хотя, я думаю, это ошибка, она давно умерла, то как вы могли не знать про моего брата?

– Дорогая, первое время здесь всем тяжело приходится. – Елена Павловна вышла из-за своей стойки, перевела Дашу на диван и присела рядом. – Что-то чудится, разные звуки слышатся, голоса вроде как знакомые. На самом деле все не так. Все тут начинают новую жизнь, можно сказать. Нужно только немного потерпеть, и все пройдет.

– То есть Федор мне тоже почудился, или я ему? – хмыкнула Даша.

– Ох уж мне этот Федор. Понимаешь, он немного одержим. В каждом новеньком видит то своего одноклассника, то кого-то знакомого, – ответила Елена Павловна.

– Но я его вспомнила, – заявила Даша. – И Вадика Козлова, о котором он спрашивал, тоже прекрасно помню. Он держал в страхе всю школу. А еще я точно слышала голос Гиены, нашей директрисы. Вот его я точно ни с каким другим бы не спутала.

– Хорошо. Такое узнавание бывает, но крайне редко. Первый случай в моей практике, если честно, – покачала головой Елена Павловна. – Ты еще не обустроилась, прости, что говорю тебе «ты», но у нас не так много молодежи, так что вы все мне как дети. Нужно привыкнуть, больше отдыхать, не нервничать. Потом во всем разберешься. Сейчас тебе еще не просто. Поэтому я просила Федора не донимать тебя расспросами.

– А Гиена? – уточнила Даша. – Она тоже мне померещилась? Федор ее слышал и даже с ней разговаривал. Он сам мне это сказал. Тоже скажете, галлюцинация и мне все привиделось?

– Понимаешь, дорогая… Гелена Георгиевна действительно живет в нашем городе, но школы здесь нет, – ответила Елена Павловна.

– Как нет? Не может быть! – не понимала Даша.

– В школе нет необходимости. В нашем городе не так много детей, – заметила Елена Павловна. – К счастью, честно говоря.

Даша не знала, что спросить. В голове была каша из мыслей и ощущений. Она точно плохо себя чувствовала.