Истинная с доставкой на дом. Цветочница для дракона (СИ) - Найт Камелия - Страница 31

Пока врач измерял давление, Дарья попросила меня остаться. Без фаты она казалась моложе и одновременно спокойнее.

— А если через неделю я снова захочу за него замуж? — спросила она.

— Тогда сможете решить заново.

— Все будут считать меня дурой.

— Все сейчас считают что-нибудь разное. Жить с Романом всё равно вам.

Она кивнула и посмотрела в окно на Неву.

— Я не хочу говорить, что никогда его не любила. Это будет неправдой. Но сегодня я не знаю, могу ли доверять человеку, который испугался моего сомнения сильнее, чем моего согласия после чужого букета.

— Этого достаточно, чтобы не идти в зал.

— Меня тоже обманули, — сказал Роман, когда его вывели в коридор.

Дарья сидела у открытого окна без фаты. Она посмотрела на него спокойно.

— Да. Только ты заплатил за то, чтобы обманули меня.

Он не нашёлся с ответом.

Через служебный выход нас уже не выпустили. У дверей стояли камеры. Кто-то из гостей успел позвонить знакомому журналисту, а сотрудник дворца подтвердил отмену регистрации. На набережной собралась толпа.

— Комментариев пока не даём, — предупредила Полина. — Дарью выводим через заднюю лестницу. Лицо закрыть, имя не называть.

С улицы донёсся крик:

— Это тот самый букет из «Созвучия»? Невесту пытались заставить выйти замуж?

Другой голос потребовал объяснить, сколько свадеб уже состоялось после таких цветов.

Телефоны у всех зазвонили почти одновременно. На экране моего аппарата появилось сообщение от Таисии: «Арина, посмотри новости».

Я открыла первый городской канал.

Фотография Дарьи с белым букетом уже стояла под заголовком: «НЕВЕСТА ОТМЕНИЛА СВАДЬБУ ИЗ-ЗА “ЦВЕТОВ ИСТИННОСТИ”».

История вышла к журналистам раньше нас.

Дарью вывели через двор, но на ступеньках журналисты всё равно окружили нас.

— Госпожа Соколова, вы нашли опасное растение?

— Сколько людей отравили?

— Все браки клиентов «Созвучия» теперь недействительны?

Последний вопрос заставил меня остановиться.

Полина коснулась моего локтя.

— Арина, не надо.

За журналистами стояли люди, уже примерявшие чужой букет на собственную жизнь.

— Воздействие цветов не означает, что любви не было, — сказала я. — Вербена усиливает уже существующее желание и приглушает сомнения. Что человек сделает после того, как узнает правду и получит время, всё равно решать ему.

— А если он женился под воздействием?

— Тогда ему нужны информация, помощь и право принять новое решение. Юридических ответов я не даю.

— Вы сами остались с Воронцовым после воздействия? — выкрикнул кто-то.

Я нашла глазами Даниила. Он стоял в шаге от меня и не пытался ответить.

— Мы провели неделю отдельно, а потом оба решили продолжить. Это наш ответ. У другой пары он может быть другим.

Полина вывела меня из кольца, Даниил закрыл от камер. В машине я дважды промахнулась мимо замка ремня. Он ничего не сказал, просто перехватил мою руку — пальцы у меня всё ещё тряслись после вспышек и чужих криков.

— Заголовок они всё равно придумают свой.

— Придумают. — Он дождался, пока я пристегнусь. — А мы будем отвечать. Хоть десять раз на один и тот же вопрос.

Десяти раз Петербургу не хватило.

К полудню лента была забита белыми букетами. Люди вытаскивали из альбомов фотографии, вспоминали, после каких цветов признались, поженились или вернулись к бывшим. Одни уже объявляли обманом все пары «Созвучия», другие спорили, что их всего лишь подтолкнули. По городским каналам гуляли списки «опасных» растений, составленные неизвестно кем. В соседней лавке к вечеру сняли с витрины белые розы — хозяйка призналась Таисии, что устала ругаться с прохожими.

У нас покупателей почти не было. Телефон, наоборот, звонил так, что я начала ненавидеть первые две ноты мелодии.

— Скажите честно, я сама люблю мужа? — требовали у меня.

Или шёпотом спрашивали, можно ли отравиться обычным пионом. Я повторяла номер линии следствия, отправляла к врачам тех, кто действительно получал букеты «Созвучия», и снова объясняла: по белым лепесткам нельзя перечеркнуть целую жизнь.

После обеда позвонила женщина с тихим, старым голосом. Её муж оформил программу восемь лет назад, а прошлой зимой умер. От первого букета осталась сухая ветка — она всё это время лежала в шкафу. Теперь женщина боялась к ней прикоснуться. И ещё сильнее боялась, что восемь лет брака ей просто купили.

— Он приносил вам такие цветы потом? — спросила я.

— Нет. Сам выращивал для меня астры на даче. Всегда кривые получались.

— А как вы жили после программы?

Женщина долго молчала. Потом рассказала про больницу, в которой муж ночевал возле её кровати, про ссоры из-за денег, про его привычку оставлять ей последнюю конфету.

— Вербена не прожила за вас эти восемь лет, — сказала я. — Не отдавайте ей всё, что вы выбирали каждый день.

Она заплакала и поблагодарила. После звонка я ещё долго сидела с трубкой в руке. Вот чего добилась Лидия своими гарантиями: даже после смерти любимого человека женщина должна была доказывать себе, что имела право быть счастливой.

К вечеру голос сел.

Таисия приехала с термосом и списком подтверждённых партий. Она объясняла звонившим, что белые пионы, розы и сирень сами по себе безопасны, а по фотографии состав не определить.

— На сайте уже выложили форму для обращений. Полина просит нас завтра выступить вместе с токсикологом.

— Я не умею выступать.

— Зато умеешь говорить людям правду, когда все вокруг продают красивую сказку.

На следующий день нас посадили в студии рядом с токсикологом. До эфира оставалось минуты три, когда Таисия увидела на столе белую композицию.

— Уберите, пожалуйста.

Ведущая растерялась:

— Но это обычные цветы.

— Мы знаем. Зритель, который сейчас боится собственной свадебной фотографии, — нет.

Вазу унесли. Токсиколог тем временем раскладывал перед собой памятки и вполголоса сверял со мной формулировки: когда выйти на воздух, когда сразу вызывать врача, почему найденные лепестки нельзя нести в пакете через весь город. Я слушала и злилась. Люди неделями получали состав, названия которого не знали и на который не соглашались, а теперь должны были ещё угадывать, что происходит с их телом.

Красный огонёк камеры зажёгся почти незаметно. Первые вопросы достались врачу. Потом ведущая повернулась ко мне:

— Арина, можно ли после вербены вообще верить своим чувствам?

Вот он. Тот самый вопрос.

Я вспомнила пустой стол в конце нашей с Даниилом недели и то, как страшно было не получить готового ответа.

— Сразу — не знаю, — сказала я честно. — Поэтому человеку нужны факты и время. Кто-то останется. Кто-то решит уйти. Но справки «любовь настоящая» вам не выпишут — ни врач, ни флорист, ни агентство.

— А истинность драконов?

— Мы с Даниилом Воронцовым не собираемся её проверять.

Ведущая быстро спросила:

— Вы подтверждаете, что состоите в отношениях?

— Подтверждаю. Потому что мы так решили. Этого достаточно.

Фрагмент быстро разошёлся по сети. Даниил прислал: «Раз уж Петербург поставлен в известность, приглашаю вас на ужин официально».

Я ответила: «Петербург подумает».

Через минуту пришло: «Я подожду».

Следствие тем временем остановило работу «Созвучия». Офис и склады опечатали, счета по спорным программам заблокировали. Сотрудников вызывали на опросы. Дарья, София, Павел и другие получатели согласились дать показания. Для пострадавших открыли отдельную линию, врачи и психологи принимали их без общей очереди.

Самым трудным оказалось объяснить людям, что единого ответа для всех не будет.

Антон, которого мы встретили у первой двери, через неделю так и не позвонил бывшей. Вера сходила на обещанную встречу с Михаилом, выслушала его и попросила ещё месяц. Молодая женщина-дракон отменила разосланные женихом приглашения. Другие пары остались вместе и злились, когда им предлагали считать каждое прикосновение купленным.