Беспощадная Игра (ЛП) - Бреннер Джо - Страница 10

Джек рассмеялся.

Но в этом смехе не было ни капли веселья.

— Я умею распознавать ложь, Авива. Научился ещё ребёнком. Люди врут так же легко, как дышат. И можешь сколько угодно строить из себя невинную девочку. Да, у тебя красивые сиськи и чертовски соблазнительное тело. Но это не заставит меня поверить в твою чушь. И уж тем более предать единственную настоящую семью, которая у меня когда-либо была.

— Прекрасно.

Я часто заморгала, пытаясь удержать слёзы.

Только не перед ним.

Я не позволю этому ублюдку увидеть, как плачу.

И если слёзы всё-таки появятся, то исключительно от ярости.

— Если ты намерен игнорировать правду, даже когда она у тебя перед носом, просто отпусти меня.

— Нет, — ответил Джек, не ослабляя хватки. — Ты никуда не уйдёшь.

Джек

Как я и думал, Авива оказалась чёртовой лгуньей.

Уж в ком, а во лжецах я разбирался прекрасно.

Мой старший брат Мика солгал мне, когда в детстве пообещал вернуться. Поклялся, что не бросит меня наедине с нашим жестоким отцом.

Но так и не вернулся.

Мать солгала, когда сказала, что защитит нас, чего бы ей это ни стоило.

Отец солгал, когда уверял, что любит нас. И каждый день продолжал лгать, скрывая существование другой семьи.

Единственным человеком, который никогда меня не обманывал, был тренер Дженсен.

Мне было тринадцать, когда он впервые заметил меня на катке. Подъехал, посмотрел, как я держусь на льду, и сказал:

«Парень, у тебя настоящий талант. Доверься мне, и я сделаю всё, чтобы ты далеко пошёл и добился того, о чём мечтаешь».

И сдержал слово.

Он заступался за меня перед родителями. Дал мне крышу над головой, когда оставаться дома стало невыносимо. Оплачивал экипировку и тренировки, потому что мой отец ни за что не потратил бы на это ни цента.

Джош верил в меня. Подталкивал вперёд, заставлял становиться лучше, даже когда я сам в себе сомневался.

А когда получил работу в «Рейне», забрал меня с собой.

Вместе мы построили команду.

Нет, не просто команду.

Семью.

Я был обязан ему всем.

И всё же, глядя на Авиву, которую по-прежнему удерживал в объятиях, я на мгновение усомнился в собственной правоте.

По её щекам катились злые слёзы. Она смотрела на меня с такой неподдельной яростью, что мой безошибочный, как мне всегда казалось, внутренний детектор лжи вдруг замолчал.

А что, если я чего-то не знал?

Нет.

Чушь.

Она лгала. Просто эта девушка слишком сильно сбивала меня с толку.

Я прекрасно знал, что существуют тренеры, которые злоупотребляют властью и домогаются своих спортсменов. Но Джош не был одним из них.

За все годы он ни разу не прикоснулся ко мне неподобающим образом. Даже намёка не допустил.

А вот Ашер всегда был угрюмым, озлобленным и скрытным. Я никогда не понимал, что у него на уме.

Неудивительно, что его грёбаная сестра оказалась такой же.

— Отпусти меня, — повторила Авива, возвращая меня к действительности.

И мне действительно следовало её отпустить.

Но я не мог.

Несмотря на всю её ложь, несмотря на попытку уничтожить мою команду, я по-прежнему хотел её.

Это желание сводило меня с ума.

Я не мог забыть ни её отчаянного сопротивления, ни слёз, ни того, что произошло между нами в раздевалке. Даже запах яблок и мёда, смешавшийся с потом и страхом, казалось, навсегда въелся в память.

Я ещё никогда не испытывал подобной одержимости.

Словно во мне жили два совершенно разных человека.

Один был жестоким, жадным собственником, который хотел наказать её за предательство. Заставить пожалеть о том, что она вообще посмела приблизиться к моей команде.

Другой испытывал странное, почти нелепое желание защитить её. Уберечь от всего, что могло причинить ей боль.

Даже от самого себя.

Я подавил этот порыв.

Какая к чёрту защита?

Я не собирался становиться её спасителем.

Я хотел сломить её сопротивление.

И собирался добиться своего.

— Значит, так, — произнёс я. — У тебя два варианта. Первый: я сообщаю тренеру, что ты незаконно проникла на арену. Он вызывает полицию, тебя арестовывают, и ты лишаешься стипендии. В личном деле появляется отметка, которая может перечеркнуть всё твоё будущее. Прощай, учёба. Прощай, карьера.

Я выдержал паузу.

— И это ещё не всё. Я позабочусь, чтобы весь университет и весь хоккейный мир узнали, как твой брат пытался шантажировать тренера. Поверь, в НХЛ подобные истории не любят.

— Тебе никто не поверит, — возразила она.

Я усмехнулся.

— Ещё как поверят. У тебя нет доказательств. Только твоё слово против моего. Этот университет меня обожает. Весь город за нас горой. А ты кто? Чужачка, которая решила разрушить наши шансы на Frozen Four. Как думаешь, кому поверят? Тебе и твоему братцу-неудачнику или Джеку Хеттрику Фельдману?

Её плечи поникли.

Она прекрасно понимала, что я прав.

Поэтому я продолжил:

— Но есть и второй вариант. Я ничего не рассказываю Дженсену и не звоню в полицию. А взамен ты будешь делать то, что я скажу. Когда скажу. Где скажу. Без возражений.

— Ни за что.

Господи, ну и женщина.

Я угрожал разрушить её жизнь, а она всё равно смотрела на меня с вызовом.

Невозможно было не восхититься такой стойкостью.

Но какой бы упрямой она ни была, я располагал преимуществом.

Я ослабил хватку одной рукой и достал телефон.

— Отлично. Тогда позвоним в полицию. Как удачно, что у меня есть нужные номера.

Связи с Vice и Vixen научили меня одной полезной вещи: местные копы умели закрывать глаза на то, чего им видеть не следовало.

А ещё у меня был сводный брат-миллиардер с вечным чувством вины.

Маркус далеко не всегда одобрял мои методы, но неизменно вытаскивал меня из неприятностей.

Авива попыталась выхватить телефон.

Я без труда поднял его над её головой.

— Нет уж, маленькая воровка. Дважды на один и тот же трюк я не попадусь. Сири, позвони в полицию.

Раздались гудки.

Первый.

Второй.

Прежде чем прозвучал третий, Авива не выдержала.

— Ладно! Ладно!

Вот чёрт. Сработало.

Я сбросил вызов.

— Что именно «ладно»?

— Я согласна.

— На мои условия?

Она кивнула.

— Скажи вслух.

— Я буду делать то, что ты… — Она запнулась. Её всю трясло.

— Договаривай, Авива. Или я перезвоню.

Она подняла на меня глаза, полные ненависти.

— Я буду делать всё, что ты потребуешь.

Она буквально выплюнула эти слова.

Если бы взглядом можно было убивать, я уже лежал бы мёртвым.

Но её ярость только сильнее разжигала во мне желание обладать властью над ней.

Я придвинулся ближе.

— Вот теперь мы друг друга поняли, принцесса.

Она оказалась в моей власти.

По крайней мере, именно так мне хотелось думать.

Я мог диктовать условия, требовать подчинения, распоряжаться её временем. Но почему-то даже этого казалось недостаточно.

Мне хотелось, чтобы она перестала смотреть на меня с ненавистью.

И одновременно я жаждал видеть этот взгляд снова.

Моя.

Не раздумывая, я схватил её за волосы, запрокинул голову и поцеловал.

Грубо. Зло. Словно пытался наказать за всё, что она заставляла меня чувствовать.

Авива сопротивлялась. Я не сразу отстранился, хотя прекрасно понимал, что она не хочет этого поцелуя.

Когда я наконец отпустил её, меня охватило мрачное удовлетворение.

У меня была утренняя тренировка. К тому же я не собирался заканчивать нашу историю здесь.

Теперь она знала, насколько далеко я готов зайти.

И это было только начало.

— Нам будет весело, принцесса, — пообещал я.

Я отпустил её, поднял свою рубашку и забрал удостоверение, которое она у меня украла.

Авива пошатнулась и упала на пол.

Я едва удержался от желания помочь ей подняться.