Беспощадная Игра (ЛП) - Бреннер Джо - Страница 28

Я оттолкнула его руки. Они крепко сжали мой живот и грудь, и я невольно ахнула.

— Доброе утро, принцесса, — промурлыкал он сонным голосом.

— Тебе нравится грубо играть по утрам? Если да, я готов.

Он прижался бедрами ко мне, и я почувствовала, как он твердеет, почувствовала это между своими ягодицами. Нежелательное покалывание пробежало по моей коже.

— Я также принес тебе горячий шоколад прошлой ночью. Я подумал, что сахар может... помочь от спада, но я не хотел тебя будить. Я могу принести тебе еще, — сказал он, прижимаясь ко мне.

Было почти мило, что он думал, что это принесет ему очки. Почти.

— С каких пор ты готовишь горячий шоколад для своей шлюшки? — прошипела я. Мне нужно было убираться отсюда.

Здесь я не была в безопасности. Спросонья я просто обманулась. Это было затишье перед бурей. Возможны были два объяснения:

• Джек играл с моими чувствами, притворяясь милым, чтобы его новая жестокость причинила ещё больше боли.

• Он либо не понимал моих чувств, либо ему было на них наплевать. Ему просто нравилось держать в постели живую подушку, женщину, которая утешала его после мучительного секса.

Или и то, и другое. И то, и другое было верно.

— Ты также моя принцесса. Моя маленькая лгунья, моя маленькая шпионка, моя маленькая воровка. Ты все это. Но знаешь, что все это объединяет?

На этот раз он сильно ущипнул мой сосок и не отпускал. Я вскрикнула, удивленная его действием, острой болью и последующим удовольствием.

— Моя, — закончил он, отпустив мой сосок. Боль вспыхнула в измученном соске и распространилась по всему телу.

— Ты все это, но в основном ты моя.

— Ты все время это повторяешь, — возразила я, стараясь игнорировать пробужденное им желание.

— Но это не значит то, что ты думаешь, — процитировала я.

— «Принцесса-невеста»? — Он рассмеялся мне в ухо.

— Пожалуй, подходит.

— Откуда ты знаешь «Принцессу-невесту»? — невольно полюбопытствовала я. В конце концов, это был очень старый фильм.

Его голос звучал... грустно.

— Это был любимый фильм моей мамы.

О, черт.

— Был?

Он вздохнул.

— Насколько я знаю, может быть, и до сих пор. Я не разговаривал с ней с тех пор, как уехал в колледж более четырех лет назад. — Он сменил тему.

— Откуда ты знаешь этот фильм?

— Это был любимый фильм моей двоюродной бабушки.

— Был? — повторил он.

— Был. Она умерла, когда я была на первом курсе. По крайней мере, оставила нам дом, но больше ничего, потому что больше ничего и не было.

— Бедная принцесса, — произнёс он с искренним сочувствием, и снова прижался ко мне. Его сочувствие пугало меня больше, чем его жестокость.

— Ладно, время рассказов закончилось, — сказала я.

— Я принадлежу только себе. И если я когда-нибудь буду принадлежать кому-то еще, этот человек будет относиться ко мне гораздо лучше, чем ты.

Он замер позади меня.

— Я заслуживаю этого.

Я тоже замерла.

— Это значит, что издевательства и пытки прекратятся?

— Что ты мне дашь, если это произойдет?

— Что ты хочешь?

— Во-первых, историю о том, как у тебя появился этот шрам. Во-вторых, обещание, что ты перестанешь пытаться разрушить жизнь тренера и шансы команды на победу в Frozen Four в этом году.

Я бы покачала головой, если бы она не была прижата к подушке. Вместо этого я рассмеялся. Мой смех был горьким.

— Ты не заслуживаешь, чтобы это знать. А он не заслуживает пощады.

Джек погладил меня по волосам, и я вздрогнула от его прикосновения.

— Это всегда будет стоять между нами, да? Я ранил тебя прошлой ночью, и я...

— Что? «Прости»? — выплюнула я.

— Расскажи мне о шраме, принцесса.

— Не называй меня принцессой!

Что-то во мне надломилось. Шок от пережитого начал проходить, и события прошлой ночи проступили сквозь туман с пугающей ясностью.

— Просто трахни меня, Джек. Это же то, для чего я тебе нужна, не так ли? Это все, чем я для тебя являюсь, верно? Хватит уже с этими полусерьезными извинениями и трахни меня уже, блядь.

Его рука на моих волосах замерла.

— Как пожелаешь, — сказал он, и то, что он процитировал «Принцессу-невесту» в такой мрачный момент, заставило меня захотеть плакать.

Пока он не перевернул меня на живот, прижимая все свое тело ко мне.

— Это то, что тебе нужно, маленькая воровка? Чтобы тебя трахнули? Тебе станет лучше, если тебя так используют?

Джек раздвинул мои бедра и зажал руки над головой. Я почувствовала, как он шевельнулся за моей спиной, и услышала шелест ткани, а потом он связал мои запястья своими боксерскими трусами. Он снова прижался ко мне бедрами, и на этот раз я почувствовала его обнаженную кожу, член, снова твердый и горячий, влажный от предсеменной жидкости. Так, как я фантазировала, так, как я мастурбировала.

О боже, что я наделала? Что я делаю? Я этого хотела?

Шок, подсказал мой внутренний психолог. Я была в шоке. Прошлая ночь была слишком тяжелой, и мой мозг защищал меня, сдерживая самые сильные эмоции, пока я не смогу их переработать. Он использовал секс как отвлекающий маневр. Вот и все.

— Джек, нет, — сказала я, хотя и не верила в это.

— Авива, да, — сказал он так же твердо.

— Тебе это нужно, даже если ты не хочешь в этом признаваться, маленькая лгунья. Тебе нужно, чтобы я был злодеем, так что я буду злодеем. Твоим злодеем.

А потом он раздвинул мои бедра, его член оказался у моего входа, и его кончик вошел в меня, и...

— Джек! Надень презерватив. Бог знает, с кем еще ты трахался.

— Я регулярно сдаю анализы, у меня нет ИППП. Я никогда не занимался сексом без презерватива. А ты была только со мной.

— Но я не принимаю противозачаточные... — начала я протестовать.

Он прервал меня, прижав мою голову к подушке, и медленно вошел в меня. Хотя я уже была влажной, все равно было больно. Так он казался толще, длиннее, больше и это ощущение усилилось, когда он стиснул мои ноги бёдрами.

Он вздохнул, когда вошел до конца, целуя мою шею.

— Идеально.

Я ненавидела это, ненавидела его, ненавидела свое тело, ненавидела себя. Потому что в тот момент это было идеально. Я чувствовала себя такой полной, окруженной со всех сторон, и стыд, который я испытывала раньше, исчез. Я не была виновата. Ни в чём из этого. Я не могла контролировать себя, поэтому меня нельзя было винить. И если моему телу это нравилось, то и в этом меня нельзя было винить. Это была просто биология.

Может, он был прав, может, мне действительно нужно было, чтобы меня трахнули.

Как будто он услышал мои мысли, Джек начал напевать свое одобрение мне на ухо.

— Хорошая девочка. Ты наконец принимаешь то, что не можешь управлять происходящим. Какая хорошая, милая маленькая пизда, принимающая член, для которого она была создана. Все в порядке, принцесса, позволь себе почувствовать. Это не ты делаешь это, это я. Ты не виновата, виноват большой злой хоккеист. Разве не приятно позволить кому-то другому управлять?

О боже, да. Приятно. Я сжалась вокруг него, и он зарычал.

— Блядь, вот так, да. Я чувствую, как ты обжимаешь мой член. Ты кончишь так, просто от звука моего голоса. Я не буду двигаться. Более того, я, возможно, больше никогда не буду двигаться. Тебе это нравится, маленькая воровка? Быть запертой здесь навсегда, вынужденной принимать мой член каждую секунду, пока мы оба не умрем?

О, черт. Я снова сжалась, все в моем теле напряглось от его слов и картины, которую он нарисовал.

Он снова зарычал, тише, жестче.

— Думаю, я оставлю тебя здесь. Привяжу тебя к моей кровати, за запертой дверью. Буду кормить тебя, когда тебе нужно, трахать тебя, когда захочу. Сделаю тебя полностью зависимой от меня. Все твое существование будет заключаться в том, чтобы служить моему члену всеми тремя своими дырками. Я буду кончать в тебя снова и снова, пока ты не забудешь, каково это — не быть мокрой внутри, пока ты не будешь жаждать меня каждую секунду, когда я не в тебе... моя идеальная, прекрасная, блестящая маленькая шлюшка.