Беспощадная Игра (ЛП) - Бреннер Джо - Страница 35

Подняв клюшку со льда, я проверил ее, сделав несколько пробных взмахов. Я никогда прежде не использовал ее для такого, поэтому мне нужно было убедиться, что угол и сила удара правильные. Я хотел оставить синяк, а не сломать ее.

Это было ново. Раньше я хотел только сломать ее.

Покачав головой, я сосредоточился на цели. Ее попка была круглой и сочной, обрамленной ямочками на бедрах. Бледная, розовая и просто просящая о том, что будет дальше.

— Это будет больно, принцесса, — предупредил я ее, а затем замахнулся.

Хлопок.

Лезвие прилегло прямо к ее попе. Звук был приятным, но ни в коем случае не таким приятным, как шокированный крик Авивы.

Я отступил и замахнулся снова.

Хлопок.

Еще один крик, частично заглушенный кляпом.

Хлопок.

Хлопок.

Хлопок.

Мой член, уже твердый от вида ее обнаженного тела, стал настолько твердым, что стало больно. Видеть, как ее щеки краснеют, слышать ее крики и вопли, было, пожалуй, самым возбуждающим, что я когда-либо испытывал в своей жизни. Я видел, как она давилась моим членом.

Хлопок.

Хлопок.

— Джек, нет, нет, перестань, пожалуйста... — она пыталась умолять сквозь трусики.

— Черт, — стонал я, останавливаясь, чтобы привести себя в порядок.

— Продолжай умолять, принцесса. Посмотрим, к чему это приведет.

Хлопок.

Хлопок.

Я потерялся в этом моменте, когда ее крики эхом разносились по огромной арене, наполненной холодным запахом льда, с ощущением невидимых зрителей, наблюдающих за ее наказанием. Все в этой девушке было самым горячим, что я когда-либо испытывал, и я собирался увести ее так далеко в темноту, что ни один из нас никогда не найдет выхода.

Снова остановившись, я подошел ближе, вдыхая аромат яблок, меда и... мокрой киски. Лаская ее покрасневшую попку, я засунул руку между ее сжатых бедер и провел пальцами по ее киске.

— Мокрая, — пробормотал я ей на ухо.

— Кто бы мог подумать, что ты такая шлюшка, принцесса? Не волнуйся, это еще не все.

Она яростно замотала головой, отвергая правду. Я нарисовал круги вокруг ее клитора, отчасти в наказание, отчасти в награду.

Прежде чем я успел передумать, я поцеловал ее позвоночник, а затем отступил и продолжил наказание. Я не думал, что она сможет выдержать еще больше — ее мольбы превратились в икоту и рыдания, а ее задница была настолько красной, что я почти забеспокоился. Почти.

— Каждый раз, когда ты будешь пытаться сесть в течение следующей недели, ты будешь думать обо мне, не так ли, маленькая воровка? Помни, что с этого момента ты будешь носить только мою майку, и только мою майку?

Хлест.

Она еще больше зарыдала.

— Скажи, что ты сожалеешь, Авива.

Она покачала головой, ее плечи были напряжены и прямы.

Хлопок.

— Скажи это, или мы будем продолжать всю ночь, пока утром не появится водитель Zamboni и не увидит тебя в таком виде.

Я снова поднял палку, готовый продолжить...

Она пробормотала что-то через трусики. Это прозвучало как «прости».

Достаточно.

Бросив клюшку, я достал из кармана маленькую бутылочку смазки, потому что никогда не бывает лишней подготовки. Когда я подошел к ней, я обхватил ее за бедра, немного поиграл с ее киской, наслаждаясь ее беспомощными стонами и тем, как желание и страсть стекали по ее бедрам и моим пальцам. Поднеся пальцы ко рту, я слизнул с них ее вкус, на мгновение поддавшись искушению вылизать ее. Но у меня были более грандиозные и лучшие планы.

Стянув штаны, я открыл бутылочку и выдавил смазку на ладонь. Я обхватил член рукой, распределяя смазку по всей длине.

— Тебе повезло, — сказал я ей.

— Я подумывал трахнуть эту девственную попку без помощи. Скажи «спасибо», Джек.

Она повернулась ко мне, глаза широко раскрыты от гнева, страха — и да, желания. Она хотела этого, моя жадная, распутная маленькая штучка. Ее никогда не брали таким образом, но она хотела, чтобы ее взял я.

И даже если бы она не хотела...

Я выдавил еще смазки на пальцы, прежде чем медленно ввести палец в ее девственную попку. Встреченный плотной жарой, я растянул ее как мог, затем ввел второй палец, а потом третий. Из ее горла вырвался низкий, отчаянный стон, музыка для моих ушей и моего разъяренного члена, который хотел пропустить подготовку и оказаться в ней прямо сейчас.

— Пора, принцесса, — сказал я ей, приставив свой член к ее восхитительной, нетронутой попке и медленно вошел в нее.

Меня встретили тепло и давление ее узкой дырочки — и ощущение, настолько безумно приятное, что я забыл, как дышать. Обычно я мог заниматься анальным сексом или нет, но когда я продолжал проникать глубоко в Авиву, а она кричала, обхватив трусики, наполовину от боли, наполовину от удовольствия, я решил, что буду заниматься этим.

И заниматься этим.

И заниматься этим.

Я был единственным. Никто раньше не обладал ею таким образом. Ни тот придурок Том, с которым она встречалась, ни кто-либо другой. И никто другой никогда не будет обладать ею таким образом. Ни Дэйв Лоусон, ни тем более не Дилан Джонатан. Я. Только я.

Ее тело сопротивлялось моему медленному проникновению. Оно хотело, чтобы я ушел, так же как и его владелица. Но это было неправильно. Теперь я был его владельцем. Теперь я был ее хозяином. И, как и Авива, ее задница в какой-то момент перестанет сопротивляться мне, обнаружит, как приятно поддаваться мне.

— Никогда, — простонала Авива, прижавшись к трусикам.

Сначала я подумал, что она говорит «нет», но потом понял, что это я сказал вслух. Я был так увлечен тем, как приятно было быть внутри ее сладкой, узкой задницы, что потерял контроль над своими словами.

Ну, ладно.

Она могла бы услышать и остальное.

Сжимая ее бедро, чтобы удержать на месте, я рассказал ей все свои мысли, неважно, насколько они были грязными или жестокими, нежными или уязвимыми. Я сказал ей, как хорошо она себя чувствовала, как горячо, как туго.

Как ее попка сжимала меня так сильно, что было почти больно.

Как я даже не вошел в нее полностью, а уже хотел кончить.

Как я собирался наполнить ее шлюшную попку таким количеством спермы, что она будет вытекать из нее несколько дней.

Как все будут чувствовать ее запах и точно поймут, что произошло — и что ей это понравилось.

Как было очевидно, что ей это понравилось, моей маленькой шлюшке; Я слышал это в ее стонах, чувствовал в том, как дрожало ее тело, видел, как ее киска становилась всё влажнее, чем глубже я входил.

Как осознание того, что я был первым здесь, доставляло мне такое удовлетворение, что я не мог выразить это словами, только чувство в костях и груди, чувство, которое навсегда поселилось во мне.

Как я буду последним человеком, которого она когда-либо почувствует здесь. Как я убью любого, кто даже попытается.

Как я не мог себе представить, что когда-нибудь буду трахать кого-то еще, после того как я имел ее.

Как она была для меня единственной.

Я почти не осознавал слов, которые говорил ей. Я слушал ее стоны, а не бессмыслицу, вырывающуюся из моего рта.

Наконец, я достиг дна, мои яйца уперлись в ее киску.

— Ты моя, ты гребаная лживая вороватая красивая блестящая сладкая идеальная маленькая сучка, — сказал я ей на одном неглубоком вздохе. Мне нужно было больше, я хотел толкаться, чувствовать ее обнаженную кожу на своей. Я сорвал с себя худи и футболку, не обращая внимания на то, где они упали, чтобы прижать свою грудь к ее спине.

Я вырвал трусики из ее рта, потому что мне нужно было слышать ее, когда я вытаскивал член и снова входил в нее.

— Я ненавижу тебя, — проговорила она, издавая гортанный стон.

Я поцеловал ее шею, заставив ее замолчать. — Я знаю, принцесса, я знаю. Я тоже тебя ненавижу.

— Я ненавижу то, как сильно я тебя хочу. То, что не могу выбросить тебя из головы. То, что ты так глубоко проник в мою душу, что я боюсь, что никогда не смогу тебя выкинуть. Я ненавижу то, что когда ты меня отпустишь, ты все равно будешь преследовать меня вечно, и я ненавижу то, как сильно я всегда буду желать, чтобы ты оставил меня.